– Винтослав, мальчик мой, в сторону.

И тут ракета разнесла корпус верного друга в клочья. В разные стороны унеслись осколки каркаса, рычаги конечностей, пучки шлейфов и проводов, шпангоуты, цепи энергоконвертера. А на другом конце Каменноостровского проспекта стоял человекообразный Р17, убийца Винтослава. Не только стоял, но и обращался с предложением.

– Не торопись, Комм. Оставайся с нами. Гарантируем жизнь и интересную работу, ты ведь почти наш, робокапитан.

Сверху замахал крылами птерокибер – корректировщик огня, который и засек своими чуткими сенсорами Комма и Винтослава, над крышей дома заплясали многочисленные щупальца Monstri Digitalis.

"Удрать еще можно. Даже нужно. Но не сейчас. Этот Р17 легко догадается, что зверокиберы движутся к фальшивой цели. Если только не навязать им здесь бой".

– Это очень хорошо, что мы собрались здесь вместе, ребята. Давайте общаться, – предложил робокапитан-лейтенант так, чтобы и дигитальный монстр услышал в УКВ-диапазоне..

Прицельные сетки уже были размещены на врагах-мишенях, ракеты тоже получили целеуказание.

Р16.Комм с первого ковбойского выстрела уложил "семнадцатого", но сразу же попал под огненный дождь. По нему стреляли с закрытой позиции. Это птерокибер навел системы залпового огня кибержуков-бомбардиров, находившихся в другом квартале. Комм попытался подбить наводчика, но тот сновал так, словно не существовало инерции. А Monstrum Digitalis рушил стены и добивал дорожное покрытие, вздымая асфальтовые фонтаны.

Комм использовал последний козырь, выпустив облако экранирующей нанопыли, юркнул в подворотню.

– Байкал, Байкал, дайте мне доступ к схемам канализации, – взмолился робокапитан на милицейской частоте, которую должен был поймать командир ополченцев.

Капитан Нержавейко (Байкал) помедлил.

– Нет, мы не можем дать такой козырь противникам человечества. Если они узнают, сколько полужидких отходов...

– Я не противник человечества, я уважаю роботехнические заповеди блаженного А. Азимова, несмотря на их утопичность.

– Хорошо, я открою вам доступ к схеме подземных коммуникаций, только данные о количестве и характеристиках жидких отходов должны остаться секретными.

– Ни слова, ни даже полбайта противникам человечества, клянусь... Блин, да это же схема метро.

– Увы, – признался Нержавейко.– После выхода из строя городской канализации мы вынуждены были использовать для этих нужд городской метрополитен.

Через два проходных двора Комм, наконец, обнаружил бывший вентиляционный, а ныне канализационный люк. Заодно приметил цель в окне дома на первом этаже. Высота – полтора, азимут – тридцать, расстояние – пять... Это – какер. Если очередной дурак с гранатой, тогда кранты ему. Нет, пожалуй, коротенький слишком.

Робокапитан Комм поманил короткого какера, но тот, заметив вооруженную машину, иррационально бросился бежать. Под стол, под кровать, из комнаты в коридор. Рисковать операцией из-за какого-то белкового недоноска?.. Но это ведь настоящий, не сделанный на конвейере и не собранный наноассемблерами ребенок. "Малыш". "Клоп". "Спиногрыз". "Щенок". Говорят, что какеры очень заботятся о них, хотя всячески пытаются избежать зачатия.

В подворотню вступил Р17 и из его распахнувшейся брюшины выпрыгнула разведывательная юркая соросоножка. Робокапитан Комм вломился в то окно, около которого обнаружил "спиногрыза". Какое-то мгновение он не мог разобраться в беспорядке людского жилища. Первая комната, вторая, третья – время тает, а "клопа" не видно. Комм неожиданно вспомнил, что у чудаков-какеров есть запираемые комнатки, где они гадят и читают газеты. Робокапитан вышиб кулаком дверь с надписью "кабинет задумчивости" и нашел мелкого какера около какого-то белого устройства, напоминающего большую чашку.

– Я дядя-робот, то есть товарищ кибер, лучший друг человека, лично я не ем не людей, – принялся втолковывать Комм. Однако мелкий какер не собирался ничего улавливать, поэтому пришлось его без затей зацапать клешней и вытаскивать из «кабинета задумчивости». В окно стала быстро вбегать соросоножка, капитан Комм придавил ее шкафом – пригодилась человеческая мебель – затем мезонным мечом пробил дыру во внутренней стене.

Он оказался в квартире, выходящей на другую улицу, шагнул в окно. До люка оставалось несколько метров.

Но из подвального оконца соседнего дома вдруг выскочил юркий гибкометаллический отросток, который мигом обвил ногу робокапитана до коленного шарнира. Опять Monstrum Digitalis, и на этот раз от него не улизнуть.

Комм упал, в рывке дотянулся до люка и отбросил его в сторону. Потом сказал детенышу-какеру, теряя драгоценное время на хорошую акустику:

– Уходи, в колодце есть трап.

"Щенок" лишь растерянно заозирался. Его щупорука обвила шейные шарнир Комма, мешая подвижности головной капсулы. Робокапитан добавил в голосовой интерфейс коды присюсюкивания.

– Давай, "клоп", наперегонки. Ты первый бежишь от злого чучелки.

Мелкий какер понимающе ухмыльнулся и скрылся в колодце. Может, это не и не малыш вовсе, а какой-нибудь... лялипут?

Комм отсекал мезонным мечом щупальца за щупальцем, но они ворохами появлялись из окон и дверей и ползли к нему. На улице появился Р17 в форме палача гранитного цвета, сверху в противном ультразвуковом диапазоне визжал наводчик-птерокибер.

Ну, левая, не подведи. И капитан-лейтенант Комм ударил левой, удлинив ее по максимуму. Ее пальцы-штеккеры вошли в головную капсулу птерокибера, взяли под контроль стек его команд. И рука вместе со птерокибером унеслась к ботаническому саду, к которому уже подтянулась колонна зверомашин. Цель – цистерна с ракетным топливом. Взрыв. Робокапитан Комм отсоединил схваченную врагом ногу и со словами "подавись, Monstrum" сиганул в канализационный люк. Оказавшись в вязкой гуще, запрыгал на оставшейся конечности, как на пружине.

Ноль секунд до подхода взрывной волны – рухнул свод подземелья.

Что-то случилось с таймером, как впрочем и с многими другими узлами. Панцирь треснул, каркас смят. Хорошо, что драгоценная, полная умных кристаллов голова была хоть и продавлена, но подлежала быстрому самовосстановлению. Все сетевые радиопорты бездействовали. Проходили непонятные промежутки времени, уцелевшие системы уныло докладывали о неисправностях. Главный энергетический конвертер медленно потреблял скудные ресурсы и вырабатывал энергию, чтобы запустить наноассемблеры и матсборщики.

Ушибленный процессор с перетряхнутыми регистрами выдавал странные картинки. Например, будто Р16.Комм в виде какера – у него волоски на ногах и бородавка на носу – валяется в постели вместе с Ритой Проводович. Они соприкасаются, почти кувыркаются, трутся друг о друга разными деталями, производя тепло, причем тело командира Риты то сверху, то снизу.

Неизвестно, сколько бы продлилось это обалдение, если бы вдруг не исчезла давящая толща земли и камня.

– Эй, товарищ робокапитан, вы – живы, то есть, функционируете?– голос принадлежал командиру Нержавейко.

Р16.Комм прочистил на аппаратном уровне голосовой интерфейс и спросил, поражаясь тому, как медленно, словно сквозь вязкую среду, текут сигналы.

– А "клоп" до вас добрался?

– Убавьте, пожалуйста, темп речи.

– Ах да, извините, – Комм понизил скорость передачи почти в десять раз и снова повторил вопрос.

– Малец дошел. Он собственно и рассказал, где вы находитесь...

– Итог боестолкновения?

– В нашу пользу. Одних только крупных машин порешили сто штук.

Грейфер крана ухватили робокапитана Комма и стали вытягивать на поверхность. Потом его стали поливать из шланга, отмывая от человеческих выделений, будь они неладны. Сейчас среди мути виднелся только небольшой просвет с фрагментом окружающего мира.