Шара махнула рукой.
– Я жажду славы и люблю игнорировать последствия. А ты застала меня в затишье. Я легко начинаю скучать. Ты хочешь стоять здесь и спорить или ты хочешь найти эту Чашу?
Эфира сжала руку Шары, сердце воспарило в груди. Этим утром у нее было только имя и слабая надежда. Теперь с ней отменный охотник за сокровищами и впервые появился шанс, что они справятся.
Держись, Беру, яростно думала она. Проживи еще немного.
Шара улыбнулась, когда они пожали руки.
– Рада буду поработать с тобой.
2. Джуд
Впервые за девятнадцать лет Джуда в форте Керамейкос состоялся трибунал.
В последний раз трибунал собирался перед рождением Джуда, хотя он и не знал причины. По правилам трибунал хранил все записи в тайне. Единственный человек, имевший доступ к записям помимо членов трибунала, – Хранитель Слова, хотя у Джуда не было времени воспользоваться этим правом.
По двум сторонам входа в зал трибунала стояли две статуи – одна изображала Тарсеиса Справедливого, а другая Темару – Первую Хранительницу Слова, поклявшуюся служить пророкам почти две тысячи лет назад. Джуд задержался возле статуи своего предка. Она сверкала в утреннем свете, суровый взгляд был направлен на крепость. Она была воином, солдатом, как и Джуд. Посвятила себя цели более важной, чем она сама. Паладин задумался, было ли ей легко отказаться от тихого и теплого дома ради холодных доспехов и стали.
– Джуд, – позади него раздался голос отца.
Бывший капитан Везерборн стоял по центру прохода, широкие плечи занимали все пространство. Его густая борода уже начала седеть, и, хотя шею больше не украшал золотой торк, он все еще выглядел как Хранитель.
– Ты не должен быть здесь, – вырвалось у Джуда. – Или они позволили тебе прийти?
Его отец покачал головой.
– Я пришел, только чтобы заранее повидаться с тобой. Что бы ни случилось – это между тобой и трибуналом, – он положил руку на плечо Джуда. – И я не переживаю за тебя, сын мой. Тебе просто зададут вопросы по поводу того, что случилось с Наварро, что заставило его дезертировать.
Джуду были известны слухи. Некоторые злили его больше, чем хотелось бы. Как, например, когда говорили, что Гектор дезертировал из Ордена, чтобы воспитывать ребенка, отцом которого стал до принятия клятвы. А вот другие… другие были близки к истине.
– Если они решат, что Гектор действительно дезертировал… – Джуд замолчал. Он не хотел думать о том, что тогда случится. Джуд все еще помнил мрачный взгляд отца, когда тот объяснял сыну, что часть долга Хранителя Слова – следить за выполнением клятвы паладина и выносить – быстро, безоговорочно – наказание за ее нарушение.
Отец сжал плечо Джуда чуть сильнее, а его лицо осунулось и помрачнело. Джуд знал, о чем тот думает, – что Гектора обязательно приговорят.
– Никто не знает, где он, – тихо произнес Джуд. В последний раз он видел своего друга в тот день в Паллас Атосе, когда сражался с ним на руинах святилища жрецов. – Он уже может быть на другой стороне мира.
– Трибунал решит, какие меры принять, – ответил его отец. – Просто расскажи им обо всем, что знаешь.
Джуд кивнул, в животе все сжалось от волнения. Его отец не знал, что именно случилось в Паллас Атосе, помимо того факта, что в итоге Джуд нашел последнего пророка.
– Когда трибунал закончится, я поддержу тебя. И пророка, – сказал отец. – Вот на чем мы должны сосредоточиться.
Антон. Джуду все еще было сложно думать о нем как о пророке. Когда они впервые встретились в Паллас Атосе, паладин видел в нем только вора и азартного игрока, своего спасителя. После возвращения в Керамейкос Джуд его избегал. Новогардиец так легко читал паладина, что тот боялся, если они останутся вместе наедине, Антон взглянет на него и узнает обо всех жалких мыслях в голове Джуда. Он не мог этого позволить, особенно когда ему предстоял трибунал.
Отец Джуда убрал руку, и он прошел один через двери зала трибунала.
Зал состоял из каменных платформ, расположенных вокруг центрального круга, в котором из синих и серых плит была выложена семиконечная звезда Ордена. Члены трибунала сидели полукругом на платформах, лицом к вошедшему Джуду. Это были паладины и управляющие, по такому случаю на всех были серые плащи. Также у каждого была брошка с изображением весов Тарсеиса Справедливого, а их лица были прикрыты, чтобы сберечь тайну. Под этими вуалями мог быть кто угодно – старый учитель Джуда, другой ученик, недолюбливавший его, даже его отец, если бы Джуд не видел его всего две минуты назад.
Дойдя до центра круга, Джуд склонил голову. Слева от него, с краю, на каменных скамьях сидели Пенроуз и остальная стража.
Магистрат, назначенный вести допрос трибунала, выступил вперед, отделившись от группы. В отличие от остальных, маски на нем не было, и Джуд припомнил его – это был не мечник, а управляющий, участвующий в поддержании защиты форта.
– Восемьдесят первая сессия трибунала Керамейкоса была созвана, – произнес магистрат. – Сначала трибунал хочет описать обстоятельства, при которых мы собрались. Никогда раньше на наших заседаниях не допрашивали Хранителя Слова.
– Я пришел только по собственному желанию и сделаю все, что попросит трибунал, – сказал Джуд.
Магистрат удовлетворенно кивнул.
– Цель этого заседания – определить, была ли нарушена клятва паладина Ордена последнего света, какие обстоятельства привели к предполагаемому нарушению клятвы и какие меры нужно принять, чтобы решить эту проблему. Мы поговорим со всеми, кто знает что-то об этом. Первым трибунал вызывает Джуда Адлаи Везерборна.
Джуд сел на одну из каменных скамей наверху черного мраморного помоста.
– Капитан Везерборн, пожалуйста, расскажите нам о событиях, которые произошли до отъезда Гектора Наварро из Паллас Атоса.
Джуд вздохнул. Возможно, он мог бы убедить их, что Гектор покинул стражу, выполняя задание Ордена. Возможно, тогда Гектор однажды мог бы вернуться. Он начал говорить, рассказывая, как они вместе отправились в цитадель Паллас Атоса. Как обнаружили там Бледную Руку.
– И как вы поняли, что это Бледная Рука? – спросил магистрат.
Джуд заколебался. Правда навредит Гектору, потому что будет казаться, что он действовал из мести. В конце концов, именно в этом его обвинил Джуд.
– Он узнал ее, – наконец сказал паладин. – Он и раньше видел, как она совершала убийства. Знал, на что она способна.
Те же ярость и боль, скрутившие грудь Джуда в тот день, снова сжали горло. Он проглотил их, заставляя себя рассказать, как Гектор вернулся в цитадель на следующее утро, а Джуд решил последовать за ним.
– И, покинув виллу тем утром, что вы собирались сделать? – спросил магистрат.
Такого вопроса Джуд не предвидел. Он задумался, что именно магистрат хотел выведать, задавая его.
– Я собирался найти Гектора. Думал, смогу убедить его вернуться со мной.
Он замолчал. Это была самая сложная часть истории. Не только для трибунала, но и для него самого. Момент, когда они сразились и Гектор оставил его истекать кровью на полу разрушенного святилища. Даже пересказывая случившееся, Джуд чувствовал тошноту.
– И не смогли?
– Он… он чувствовал, что должен завершить миссию. Найти призрака, которого считал последним предвестником, – заявил Джуд. Как и остальные паладины, трибунал чувствовал, если кто-то врет, по минутным изменениям в пульсе, запаху и дыханию. Это не ложь, но и не вся правда. – Если он оказался прав, то возможно его действия остановили век тьмы.
– Это так? – спросил магистрат. – Капитан Везерборн, вопрос не в том, ошибочны ли были действия Гектора. Мы здесь должны определить не то, что он сделал, а почему. Нарушение правил всегда диктуется только одним – сердцем.
– Только Гектор может точно сказать вам, что было у него на сердце, когда он ушел. – Но кое-что паладин все-таки знал. Слова, брошенные Джуду – что он не должен был принимать место в его страже, – зазвенели в голове.