– В том-то и дело, – сказал Джуд. – Я не чувствую боли. Когда только проснулся – чувствовал, но теперь… ничего.
Целительница моргнула, глядя на него.
– Как правило, отсутствие боли – это неплохо.
Джуд сглотнул, поджимая губы.
– Когда боль утихла, я подумал, что мой Дар вернется.
В один из последних дней на корабле, прежде чем они вернулись в Керамейкос, Джуд проснулся и первым делом ощутил голод. Не тошноту от боли, не пустое жжение ожогов, не волны жара и холода. Он просто лежал в постели, в животе урчало, он рассмеялся от облегчения. Он вспомнил, как закрыл глаза и потянулся к своему Дару.
И ничего не почувствовал.
– Я не чувствую его. С того дня в Назире, – он поднял взгляд и встретился глазами с целительницей. – Он исчез, так?
Она долго молчала.
– Судя по тому, что случилось с солдатом, обожженным Божьим огнем, боль от потери Дара была… огромной. В конце он едва мог говорить. Он почти не приходил в сознание.
– В конце, – медленно повторил Джуд.
– Он умер, – мягко ответила целительница. – Словно без Дара его тело медленно теряло желание функционировать. Оно просто отключилось.
По спине Джуда пробежал холодок, когда он снова коснулся шрама. Это произойдет и с ним? Уже происходило неосознанно?
– Надежда есть, – сказала целительница. – Мы ведь не знаем всего о Божьем огне и его последствиях. Всего пару месяцев назад мы не знали, что он вообще существует. И судя по тому, что вы сказали мне, есть шанс, что ваш Дар лишь поврежден и существует способ это исправить.
– Как?
– А вот этого я не знаю.
Джуд закрыл глаза. Шанс. Ему нужно было нечто большее. Без своего Дара он не мог выполнять обязанности Хранителя Слова. А в этом случае трибунал может посчитать его клятвопреступником. Если он не мог защитить пророка, если не мог выполнить обещание, данное Антону на корабле, ему не место в Ордене.
– Если бы я могла сделать что-то еще, – сказала целительница. – Возможно, ученым Ордена известно, что вам поможет?
– Нет, – слишком быстро ответил Джуд. – То есть… у них сейчас есть дела поважнее.
В глазах женщины мелькнуло понимание.
– А. И как долго вы хотите хранить этот секрет?
Джуд сглотнул:
– Пока не узнаю, могу я это исправить или нет.
Целительница кивнула.
– Я никому не скажу. И продолжу искать ответы для вас. А еще поспрашиваю других беженцев. Некоторые из них знают жертв Божьего огня в Назире.
В этот раз Джуд не стал спрашивать, живы ли еще те люди.
* * *
Джуд вошел в храм, погруженный в тишину, освятив себя елеем у порога. В последний раз он вступал в это священное место, когда отец сказал ему, что пророка нашли и что жизнь Джуда необратимо изменилась.
Теперь она изменится снова. Его Дар исчез. Остроконечный Клинок потерян. А завтра, когда трибунал вынесет свой вердикт, он может потерять все. Место Хранителя Слова. Свою стражу. Место в Керамейкосе. Свою судьбу.
Он гадал, когда именно нарушил клятву. Когда вышел из виллы в Паллас Атосе, покидая человека, которого считал пророком? Когда выбрал Гектора в стражу?
Или даже раньше, той ночью, когда Джуд повернулся и увидел тело Гектора, омытое лунным светом, и впервые понял, что ничего так не хотел, как прикоснуться к нему. Или, возможно, это произошло намного позже, в логове азартных игроков, когда он сжимал золотой торк в руке, готовый поставить его на кон. Присоединяясь к морякам и мерзавцам. Доверив свою судьбу едва знакомому шулеру.
Но потом этот шулер оказался пророком.
Возможно, это вообще не те моменты. Возможно, Джуд вообще не нарушал клятву. Может, все сомнения в себе, страх, его вероломное желание, может, это все привело его к Антону. Пророку.
Но вскоре, если трибунал пройдет так, как боялся Джуд, Антон больше не будет его подопечным.
Кто-то подошел к нему.
– Я везде тебя искала, – сказала Пенроуз.
Джуд открыл глаза.
– А тебе вообще стоит со мной разговаривать? Трибунал может посчитать это…
– Джуд, – произнесла Пенроуз. – Пожалуйста. Я пришла объясниться.
– Не нужно ничего объяснять, Пенроуз, – устало ответил Джуд.
– Ты заслужил услышать это от меня, – сказала Пенроуз. – Наедине. Не перед всеми. Мне жаль, что все так получилось.
– Ты ничего мне не должна, – возразил Джуд. – Сказанное тобой вчера было правдой, разве не так? Я забыл про долг и более того… – Он замолчал. – Я неправильно выбрал стражу. Я выбрал Гектора, потому что я… ну, ты знаешь почему. И я погнался за ним, забыв о долге. Ты чуть не умерла в том маяке в Назире из-за меня.
– Ты нашел пророка, – сказала Пенроуз низким, но уверенным голосом. – Ты спас его. Ты привел его к нам.
Джуд отвернулся от Пенроуз и направился прочь, к порогу храма.
– Ты нужен ему, Джуд, – окликнула его Пенроуз. – Он не доверяет никому из нас, только тебе. Он спрашивает о тебе. Просто поговори с ним, пожалуйста.
Джуд резко повернулся к ней.
– Ты ему рассказала?
– Что ты просил не видеться с ним? – спросила она. – Нет, он думает, что этого не разрешает трибунал.
– Хорошо, – сказал он, подняв руку к шее, где выпирали шрамы. – Я не могу ему помочь. Я никому не могу помочь.
– Так ты просто сдаешься?
Джуд медленно вздохнул, притворяясь, что исполняет коа. Только вот он больше не мог проходить через коа, потому что Дара не было.
– После твоих показаний, – бесцветным голосом сказал Джуд, повернувшись к Пенроуз, – у трибунала не будет другого выбора, кроме как лишить меня титула и по крайней мере изгнать.
– Ты этого не знаешь, – сказала Пенроуз. – Ты не…
– Знаю, – ответил Джуд. – И ты тоже. Это ты должна была стать Хранителем с самого начала. Если бы ты родилась у Везерборнов, ничего из этого никогда бы не случилось.
Пенроуз отшатнулась, словно он сделал выпад в ее сторону.
– Ты же не можешь так думать. Это… богохульство в отношении пророков. Они тебя выбрали.
– Значит, они ошиблись, – Джуд отвернулся. Он не хотел говорить ей о пропаже Дара. Он стыдился, все это было таким ужасным, и Джуд боялся увидеть отголоски собственного страха в глазах Пенроуз.
– Как ты смеешь, – пламенно воскликнула Пенроуз. – Как смеешь сомневаться в Семи. Как смеешь думать, что знаешь лучше них. Ты так отчаянно хотел сражаться за Гектора, но сдался, когда речь зашла о тебе самом.
Имя Гектора ударило, словно нож, в уже кровоточащую рану. Джуд был готов отказаться от всего – от долга, клятв, Ордена, – лишь бы Гектор остался рядом с ним.
И этого не было достаточно.
Он снова повернулся к Пенроуз.
– Позаботься о пророке.
Он вышел из храма, прежде чем она успела ответить. Он не знал, зачем пришел. Пророков нет. Они ему не ответят.
Последние лучи солнца уже гасли, когда Джуд прошел по мосту к форту. Он обошел путь, ведущий к баракам. Спать не хотелось. Обычно в таком состоянии Джуд отправился бы в любимое место во всем Керамейкосе – к подножию самого высокого водопада, где он раньше выполнял утренние коа.
Это место напоминало ему о Гекторе, как они вдвоем практиковали коа, единственное место в форте, где они могли быть полностью самими собой. Именно там Джуд понял, что испытывает к Гектору. И в тот же момент понял, что никогда не станет человеком, которым ему полагалось быть.
Он не хотел помнить этого человека. Он хотел забыть его, забыть стыд, забыть собственное имя. Он хотел забыть, что Джуд Везерборн когда-либо существовал.
8. Хассан
Хассан с Кхепри провели свое первое утро в Великой Библиотеке, исследуя базу повстанцев.
Они повстречались с большинством мятежников предыдущим вечером в обсерватории за чашками пальмового вина и тарелками пряного рагу, хотя Араш так и не появился. Они воссоединились с некоторыми из своих солдат – Фаран нашел путь к убежищу Крыла Скарабея вместе с десятком других. Наполнив желудки и согрев сердца, Хассан и Кхепри, пошатываясь, вернулись в комнату и сразу же провалились в сон.