из-за низкой самооценки тех, кто занимается исследованием этой стороны

отечественной истории. Нельзя из-за каких-то сомнительных предпочтений

отдавать посторонним то, что принадлежит нам самим, является результатом

деятельности многонационального, но единого народа России. А. А. Гагаев

совершенно правильно констатирует, что «сила русского народа прирастает

силой его субэтносов и они безусловный вариант русской истории» [Га-

гаев А. А.: 2009, 313].

По мнению А. А. Гагаева, гипотеза о существенном влиянии норман-

нов на угро-финскую культуру – малообоснованна, что подтверждает труд

С. Лесного. С. Лесной говорит, что история доолеговой Руси должна быть

написана заново. Заново должна быть написана и история этносов Поволжья

в I–IX вв. н. э. с учётом «Велесовой книги», описывающей историю славян и

угро-финнов в единстве. «Истории, которые писались в России (Н. М. Ка-

рамзина, А. С. Пушкина, С. М. Соловьёва, В. О. Ключевского, Г. В. Вернад-

ского, Н. Я. Данилевского), очень субъективны, а последующие – просто

мифологичны», истинность – «редчайшее достоинство книг по истории

223

России» [Гагаев А. А.: 2009, 303, 312].

Субъективность и мифологичность, нежелание признавать факт или

инотолкование его, построение теоретических предположений с заведомо

неверных методологических позиций характеризует русскую историографию

и во взгляде на Пургасову Русь. Она смотрит на неё как на чуждое Руси

государственно-политическое образование, хотя Пургасова Русь – составная, онтологическая, этно и государствообразующая субстанция, что подтверж-

дается и названием княжества – Русь.

С этническим и этическим антагонизмом невозможно прийти к

правильным научным умозаключениям.

Наука и культура, литература и искусство – те сферы духовно-

интеллектуальной деятельности, где творится процесс нейтрализации

противоречий, мешающих людям нормально жить. Исторические трактаты в

такой многонациональной стране, как Россия, должны с равным уважением

относиться ко всем её народам, не умаляя их действительной роли в жизни

государства.

12. МОРДВА: СЕМАНТИКА ПОНЯТИЯ

Мордва (так называют другие народы Эрзю и Мокшу) в древний и

средневековой период русской истории располагалась в бассейнах рек Ока и

Волга, на Среднем и Верхнем Днепре, у Балтийского и Белого морей, на

Волхове и Ильмене. Она составила значительную часть народонаселения, трансформировавшегося в русский народ. Вследствие этого сыграла немалую

роль в образовании Руси, её цивилизации и культуры. Описания Мордвы

самые разноречивые, сведения о ней не всегда верные, в большинстве

случаев тенденциозные и негативные. Причины тому заключаются как в ней

самой, так и в умонастроениях историков. Древние и средневековые эрзяне и

мокшане были свободолюбивы и горды, обладали некими качествами, способствовавшими формированию их сурового образа.

До 1917 г. не было мордовской национальной интеллигенции, так как

все выходцы из неё вливались в состав русской элиты, становились

деятелями русской общественной и культурной жизни (Никон, Аввакум, Добролюбов, Горький, Ленин и т. д.). Они теряли связь со своим народом и

ничего не значили для него. До создания Мордовской АССР в 1934 г. эрзяне

и мокшане, начиная с XVI в., не имели своей национальной государствен-

ности и были лишены возможности развивать свою культуру, образование, науку, экономику и т. д., вследствие чего и русскими и иностранными

учёными и общественными деятелями характеризовались как отсталые

народности. Данный взгляд был, с одной стороны, верным, с другой –

ошибочным, так как эрзяне и мокшане выдвинули из своей среды огромное

количество выдающихся личностей, проявивших себя во всех сферах

жизнедеятельности русского общества, и вследствие этого отнесение их к

отсталым народам не совсем корректно.

224

Этимологию слова мордва одним из первых рассмотрел профессор

финского языка и литературы Гельсингфорсского университета М. А. Каст-

рен. По его мнению, мордва означает «люди воды». Корень - морд- он

отождествлял с иранским «мужчина, человек», считал созвучным удмурт-

скому - мурт- – «человек», а частицу - ва – сопоставлял с эрзянским словом

ведь – « вода». Точку зрения Кастрена поддержал Н. П. Барсов, объяснив:

«мордва» – «люди, живущие при воде, водных путях» ( va – вода); «муро-

ма» – люди на суше ( ma – „земля“)» [Барсов Н. П.: 1885, 240]. Чешский

профессор В. Томашек отождествил «мордву» с геродотовскими андрофа-

гами – людоедами. По его мнению, первая её часть содержала слово «чело-

век» (новоперсидское mard, ягнобское mordi, зендское mareta, санскритское

mattu), вторая часть по-скифски звучала как « xwar», « xwa» и означала

«пожирающий», «съедающий». В результате возник скифский по происхож-

дению «этноним» Mordxwa r, или Mordxwa.

Точку зрения В. Томашека восприняли Хейкки Паасонен и А. А. Шах-

матов. По мнению последнего, шедшие с юга русские встретились с мордвой

и назвали её старым южнорусским, по происхождению скифским назва-

нием – мордва. (С какого «юга» шли русские, и какие русские, А. А. Шахма-

тов не уточнил. Русские шли главным образом с севера на юг.) Д. В. Бубрих слово мордва вывел из слова мирьде, « мурьде» – «муж».

Готы якобы слышали, как «мордовские» воины или торговые люди

обращались друг к другу мурьде – «муж», мурьдть – «мужи», и поняли это

как название народности. Слово мирьде он считал заимствованным от

скифов, у которых оно имело форму мортийо – «человек. У готов мортийо

зазвучало как « мордий» – со значением названия мордвы, у греков – как

мордиа, у русских – как мордва.

Академик Н. Я. Марр слово мордва возводил к термину «будины», употребляемому Геродотом: «...Bu-din, архетипно Bu-don... является

двойником Mor-don, архетипа нынешнего названия Mor-dva, и только по

недомыслию толковали термин «мордва» как «людоед», с помощью

случайно созвучных иранских слов [Юрчёнков В. А.: 2007, 56–60].

Приведенные этимологические версии слова «мордва» не несут в себе

историко-социологического смысла. Этнонимы происходят не от слов как

таковых, а от понятий, характеризующих народы. Данное суждение

подкрепляется и тем обстоятельством, что словом мордва обозначается не

вся Эрзя, а только её незначительная часть. Скифо-иранская гипотеза его

происхождения опровергается отсутствием народов с подобными названиями

в иранском и соседнем с ним мире. Почему иранцы словом морд назвали

эрзян, но не назвали другие народы, соседившие с ними? К тому же трудно

представить, чтобы скифы и иранцы проявили интерес к народу, расположен-

ному за несколько тысяч километров от них (если иметь в виду нижнее

течение Оки как территорию проживания мордвы), о существовании

которого они вряд ли знали, и в основу своего названия положили не

определение, как это было с другими народами (русские и эрзяне – «народ на

реке Ра», латыши – «земледельцы», финны – «люди леса и болот»), а

225

существительное, не пригодное для этнонима? Сближение слова мордва со

словами морт и мард является безусловной натяжкой без учёта реальных

географических, этнических и исторических факторов. Отметим, что

эрзянский язык, а следовательно, и эрзяне, слова мордва, мурт, морт, мард

не знают. Созвучные слова, генетически не связанные друг с другом, можно

найти в разных языках. Вероятно, слова, созвучные морт, мард и т. д., есть в