Мери; Ливь в Ливонии; Чудь в Эстонии и на востоке к Ладожскому озеру; Нарова там, где Нарва; Ямь или Емь в Финляндии; Весь на Белоозере; Пермь

в Губернии сего имени; Югра, или нынешние Березовские Остяки, на Оби и

Сосве; Печора на реке Печоре. Некоторые из сих народов уже исчезли в

новейшия времена, или смешались с Россиянами; но другие существуют и

говорят языками столь между собою сходственными, что можем несомни-

тельно признать их, равно как и Лапландцев, Зырян, Остяков Обских, Чуваш, Вотяков, народами единоплеменными и назвать вообще Финскими»

[Карамзин Н. М.: 1851, 36–37]. Н. М. Карамзин не знал о «сродстве» Эрзи, Мери, Муромы, Мещёры и русских, что не позволило ему объективно верно

и полно воспроизвести историю государства Российского. Неверное

представление у него было и о финских народах.

Ещё агрессивней в своих высказываниях был С. Ф. Платонов: «Самым

диким из всех соседивших со славянами племён было финское племя, составляющее одну из отраслей монгольской расы. В пределах нынешней

России финны жили с незапамятной поры, подчиняясь воздействию как

скифов с сарматами, так позднее готов, тюрков, литовцев и славян. Делясь на

много маленьких народцев (чудь, весь, емь, эсты, меря, мордва, черемисы, вотяки, зыряне и многие другие), финны занимали своими редкими

поселениями громадные лесные пространства всего Русского Севера.

Разрозненные и не имевшие никакого внутреннего устройства финские

народцы оставались в первобытной дикости и простоте, легко поддаваясь

всякому вторжению в их земли. Они быстро подчинялись более культурным

пришельцам и ассимилировались с ними или же без заметной борьбы

уступали им свои земли и уходили от них на север или восток» [Плато-

нов С. Ф.: 1915, 53].

В действительности ситуация была совершенно иная. Археолог

И. М. Петербургский в монографии «Материальная и духовная культура

мордвы в VII–X вв.» констатирует, что археологический материал позволяет

утверждать, что к концу I тыс. н. э. междуречье Оки и Волги превратилось в

область с относительно высокой земледельческой культурой и развитым

147

скотоводством. Об этом свидетельствуют найденные орудия труда, существовавшие в то время у эрзян (лесорубные топоры, серпы, мотыжки, сошники, наральники), злаковые, бобовые и технические растения (ячмень, пшеница, просо, полба, рожь, горох, лен, конопля), домашние животные

(коровы, свиньи, овцы, козы), развиты были кузнечное дело, изготовление

ювелирных изделий из золота, серебра, других металлов. Массовые находки

железных предметов в погребениях на территории Мордовии и их

металлографический анализ показывают, что уровень железоделательного

производства в I тыс. н. э. был достаточно высок и соответствовал общему

уровню развития восточноевропейского кузнечного ремесла. Основным

технологическим способом производства железных изделий была свободная

ковка. Знали технику цементации, способ горячей сварки, приёмы термиче-

ской обработки, способы получения высокоуглеродистой стали. Много-

численные находки ювелирных изделий в захоронениях свидетельствуют о

том, что эрзянские ювелиры знали способы обработки цветных металлов.

Развиты были прядение, ткачество, гончарное дело, обработка дерева, кости, кожи. Усложнявшиеся отношения с близкими и дальними соседями

обусловили изготовление качественного оружия (мечи, копья, луки и стрелы), строительство крепостей (твердей), появление искусства ведения войны

[Петербургский И. М.: 2011, 121–128]. Таким образом, объективные

археологические данные говорят о том, что эрзяне и другие родственные ей

народы находились на одном уровне развития с другими европейскими

народами и, разумеется, намного превосходили по своему общественному

развитию и по антропологическим достоинствам «восточных славян» Нестора, Ф. Булгарина, Н. Полевого, С. Соловьёва, С. Платонова.

Оценки финнов Ф. Ф. Булгариным, Н. А. Полевым, С. М. Соловьёвым, С. Ф. Платоновым предвосхитили по своей идеологической подоплёке и

цинизму высказывания А. Гитлера в «Main Kampf» о славянах и русских. Но

расовая теория Гитлера о превосходстве германских арийцев над славянами, русскими, евреями и некоторыми другими народами осуждена, а «теория»

русских известных историков и не осуждена, и не изъята из научного

обихода, продолжает жить как соответствующая истине и формировать у

читателей не только неверные, но уничижительные представления о финнах, балтах, чувашах.

Как свидетельствует современная этническая карта России, Меря, Эрзя, Мещёра, Мурома, Весь и др. сидят на своих исторических территориях по

Волге, Оке, Цне, Мокше, Москве, Клязьме, Волхове и другим рекам по сей

день, никуда со своих мест проживания не уходили, бесследно не исчезали, ибо их никогда не вытесняли «русские славяне», каковые в природе не

существовали и не существуют, и по этой причине они не совершали

экспансию против финнов. Это виртуальные славяне. Именно они, придуманные летописцем и позднейшими историками, «бесследно исчезли»

с территории современной России, так как никогда её не населяли.

Досталось от С. Ф. Платонова чувашам, «которые представляют

теперь слабое и мало развитое племя» [Платонов С. Ф.: 1915, 54], литовцам, 148

которых «бедность и дикость ставили ниже славян и заставляли литву

уступать славянам те литовские земли, на которые направлялась русская

колонизация. Там же, где литовцы непосредственно соседили с русскими, они заметно поддавались культурному их влиянию» [Платонов С. Ф.: 1915, 55]. «По отношению к финским и литовским своим соседям русские славяне

чувствовали своё превосходство и держались наступательно» [Плато-

нов С. Ф.: 1915, 55].

Из данных высказываний следует, что С. Ф. Платонов, вопреки

историческим фактам, не делает различия между русскими и славянами и

ввиду этого искажает историю Руси и славянства – более того, хоронит Русь

под славянством, лишая её этнической идентичности (так же, как это делали

Карамзин, Соловьёв, Ключевский и другие славянизаторы, жертвы

неадекватного «славяно-русского» сознания). В позиции С. Ф. Платонова, сделавшего славян богоизбранным народом, лучшим среди самых лучших, не хватает лишь масштабов «славянской колонизации», ибо такому

сверхнароду следовало бы колонизовать всю Европу, наложить печать

славянства на греков, римлян, германцев, французов, испанцев, британцев.

Пусть бы и они имели «славянское лицо».

В принципе такой же псевдославянской точки зрения придерживался

М. Н. Покровский, населивший исконно русские (эрзяно-мерянские и прочие

финно-балтские земли) «славянами»: «Мы определённо знаем, что на этой

равнине одновременно со славянами жили народы и других языков, и

названия разных мест, рек и даже городов до сих пор об этом напоминают.

Слова «Москва», «Ока», «Клязьма» – не славянские, а финские, –

показывают, что когда-то здесь жили финские племена и до сих пор не

вымершие, а только покорённые славянами и ославянившиеся, усвоившие

себе восточно-славянский, т. е. русский язык и напоминающие о себе

наружностью, чертами лица теперешнего великорусса, москвича или

владимирца» [Покровский М. Н.: 1934, 18].

Позицию С. Ф. Платонова и других историков разделял и А. А. Шах-

матов, полагавший, что «не допустив напряжённого прилива восточно-сла-

вянского населения в область Оки, мы не поймём возвышения этой области и

создания здесь условий объединения русских племён» [Шахматов А. А.: 1919, 35]. А. А. Шахматов, таким образом, отказывал Эрзе, Мере, Мещёре, Муроме (т. е. Руси) в способности к историческому и культурному развитию.

Между тем он как лингвист не мог не знать, что славянский и русский

языки – два разных языка двух разных народов. Это понимал Е. А. Белов, писавший: «Нынешний церковно-славянский язык представляет смешение