отнесла к атланто-балтийской расе, простирающейся через Скандинавский

полуостров, захватывая западную и южную части Финляндии, а также запад

Эстонии и Латвии. Один из типов этой расы распространен на среднем

течении Волги, особенно у Эрзи. Его называют сурским [Фомин В. В.: 2007, 11]. Малороссийское население, называемое славянским, по данным

А. Н. Краснова, отличается от великорусского почти полным отсутствием

обильных у великоруссов блондинов-долихоцефалов, присутствием в

основном круглоголовом, белокуром и сероглазом элементе брюнетов-

брахицефалов альпийского типа, связанных с господствующим славянским

типом массами помесей и переходов и примесью значительного числа

сторонних темноволосых элементов: татарского, молдаванского, быть может, монгольского, цыганского, еврейского и других южных народов. Эти

элементы, растворившись в основной массе и без того более богатой

брюнетами, дали с блондинами бесконечную гамму смешанных типов, крайне разнообразных – иногда красивых, иногда очень некрасивых с

зелеными, светло-карими глазами и темно-коричневыми волосами, что в

общей сложности делает малороссов народом, обладающим, в сравнении с

великороссами, значительно большим процентом брюнетов и гораздо

большим процентом лиц, имеющих при светлых или переходного цвета

глазах темно-коричневые волосы. Как основное положение, можно, однако, высказать: насколько для великороссов брюнеты являются элементом

чуждым, так сказать, привходящим, ассимилированным, настолько то же

хочется сказать о малороссийских долихоцефалах [Краснов А. Н.: 1902].

Один из самых знаменитых русских князей Ярослав Мудрый сначала

княжил в Ростове, столице Мери-Эрзи, откуда перешёл в Новгород.

Вероятно, город Ярослав на мерянской земле он основал потому, что считал

её землёй, откуда пошла истинная Русь. Русь на Днепре, которая

апологетически рисуется в историографических фантазиях, является всё-

таки (!) вторичной по отношению к мерянской, чудской, весьской, корельской Руси, притом Русь на юге – политическая и военная структура, а

не этническое образование. Города, которые строил Ярослав (Кострома, Переславль, Галич и др.), «заселял он Болгарами, Мордвою и Венграми»

[Щекатов А.: 1804].

А. Щекатов, историк конца XVIII – начала XIX в., выражая

74

этноисторические воззрения своего времени, писал: «Финские народы, или

Древние Руссы, суть коренный России народ, котораго имя только Россия на

себе носит (выделено нами. – А. Ш.), а язык его древний, от смешения

соседства и после соединения со Славянами, совершенно почти исчез. Народ

сей в древности занимал пространство нынешней России, от острова Тамана, Хвалынскаго моря, по Восточную сторону Волги, до Белаго, простираясь по

Северному океану, по Восточной стороне Ботническаго залива, по Финскому

заливу и озерам: Ладожскому и Ильменю; по рекам: Волхову, Шалони, Мсте, Ловати и Пали. При устье Ловати древний их город, Старая Руса. Народ сей

от древних чужеземных Дееписателей назывался Цимбрами, Киммерами, Сарматами, Гоффами и Гетами; а от Северных домашних Ютнарами, Рисарами, Ризами и Руссами, то есть, по Цельчитески, сильными» [Щека-

тов А.: 1808, 216–217].

Руссами называл финнов И. Г. Георги в своём сочинении «Описание

всех обитающих в Российском государстве народов…» (СПб.,1799). В части

первой «Описания» «О народах финскакого племени, известных в истории

российской под общим именем Руссов» он писал: «В первой части сего

описания народов, обитающих в России, следуя землеописательному

чертежу Российской империи, описаны бытие, жилища и места ныне

занимаемыя, забавы, лицечертания, одеяния, домашняя рухлядь, вероисповедания, поверья и другия достопамятности русских или финских, чудских, племен, яко: 1 Лопарей, 2 Финнов, или Чухонцов, 3 Латышей, Эстов

и Ливонцов, и Ижерцов, 5 Черемисов, 6 Чувашей, 7 Мордвы, 8 Вотяков, 9 Тептерей, 10 Вогуличей и 11 Остяков» (XI). По его мнению, в старину

Россия не называлась Россиею, но Русь, Русия, а Россиею стала зваться не

прежде, как в конце царствования Иоанна II и название сие введено

Макарием митрополитом. Прежде Макария, и несколько времени после него, как в титулах, историях и на деньгах всюду Русь именована, а сам оный

государь в речах и грамотах всегда Русия употреблял. Руссов, Цимбров, или

Кимеров, знатная часть, будучи потеснена от Азовского моря скифами, пришла в Мидию и Лидию, а другие продвинулись в нынешнюю Ютландию, Голштинию и Мекленбургию, от которых и море тамошнее Кимврийским

прозвано. Те же, кои, как выше показано, жили около Балтийского моря и

далее к ледовитому океану, по пришествии на княжение Рурика, да и прежде

уже столько перемешались и породнились со славянами, что на последок

стали составлять один народ; есть однакож и поднесь особенные роды того

древняго русского народа, известные ныне под названием Финских народов, и суть: Лопари, Финны, Латыши, Мордва, Вотяки, Тептяры, Вогуличи, Отяки

и прочия посторонния малые поколения. Они суть самые древние северныя

России жители, и обитают все, кроме Отяков и Вогулич , по сию сторону

Уральских гор, составляющих естественный между Европою и Азиею

предел» [Георги И. Г.: 1799, 1–2].

Из финно-балтских новгородских пределов был предок А. С. Пушкина.

В стихотворении «Моя родословная», поэт пишет:

75

Мой предок Рача мыщцей бранной

Святому Невскому служил;

Его потомство гнев венчанный,

Иван IV пощадил.

Водились Пушкины с царями;

Из них был славен не один,

Когда тягался с поляками

Нижегородский мещанин.

В обрусевшем эрзянском селе Большое Болдино глава русских поэтов

написал самые лучшие свои произведения, ибо здесь его вдохновляли и

эрзяно-русская природа необыкновенной красоты, и первозданные люди –

эрзяно-русы, и эрзяно-русские боги, и эрзяно-русская мифология, наполнявшая собой весь окружающий мир.

«Финской» называл Русь А. А. Блок:

Утопая в глубоком сугробе,

Я на утлые санки сажусь.

Не в богатом покоишься гробе

Ты, убогая финская Русь.

Н. Н. Асеев в поэме «Русская сказка» говорит о керемети посреди

вятских лесов, где тоже обитали эрзяне:

А из вятских лесов дремучих,

Из болот и ключей гремучих,

Из глухих углов Керемети,

По деревьям путь переметив,

Верст за сотню, а то сот за пять –

Пробирается легкий лапоть.

Эрзянское моление кереметь описано П. И. Мельниковым в его

«Очерках мордвы»: оно справлялось повсеместно на специально отведённых

местах.

К. А. Коровин находил финские черты в великом русском певце

Ф. И. Шаляпине: «К вечеру я приходил в ресторан Лейнера на Невском

обедать с приятелем своим, дирижёром оперы, Труффи. Однажды я увидел

Труффи в обществе молодого человека очень высокого роста, блондина со

светлыми ресницами и серыми глазами... Молодой человек, одетый в поддёвку

и русскую рубашку, показался мне инородцем, – он походил на торговца-

финна, который носит по улицам мышеловки, сита и жестяную посуду»

[Коровин К.: 2012, 13]. «…вы какой-то не русский, у вас не русские

мысли...», – говорил А. М. Горькому Л. Н. Толстой [Горький А. М.: 1982, 179].

По «фински»-эрзянски молится осинам дед С. А. Есенина в стихо-

творении «Возвращение на родину»:

…Вчера иконы выбросили с полки,

76

На церкви комиссар снял крест.

Теперь и богу негде помолиться.

Уж я хожу украдкой нынче в лес,

Молюсь осинам…

Может, пригодится…

С. Есенин прямо пишет о том, что «затерялась Русь в Мордве и

Чуди…» («В том краю, где жёлтая крапива…», 1915 г.) и что земля, на

которой он родился, есть Русь и Мордва: «Край мой! Любимая Русь и