словени» [Новгородская летопись...: 2004, 15].
Подобно древнерусским летописцам, историки XVIII–XIX вв. считали
сказание достоверным описанием начала истории Руси, а Рюрика – осново-
положником династии русских князей, существовавшей до конца XVI в.
Е. А. Мельникова отмечает, что в начале ХХ столетия известный русский
филолог А. А. Шахматов высказал мысль о присутствии в сказании
новгородско-ладожских династических или топографических преданий; в
1970-х гг. ряд историков (В. Т. Пашуто, В. Л. Янин, Е. Н. Носов и др.) указали на наличие в нём – наряду с исторической основой – скандинаво-
финно-славянского взаимодействия в VIII–IX вв., в волховско-ильменском
регионе – наличие фольклорных мотивов и топосов [Мельникова Е. А.: 2014, 744]. Е. А. Мельникова пишет, что сказание о призвании Рюрика в основе
своей имело договор (ряд) князя с местными племенами – чудью, мерей, словенами, весью, согласно которому Рюрик «княжил» и «володел» «по
ряду», «по праву». По её мнению, «повествовательная структура летописного
рассказа отражает структуру этиологического предания с эпическим
событийно-временным континуумом, который летописец постарался
хронологизировать, вынеся зачин (описание ситуации, породившей
конфликт) в отдельную годовую статью. К ранним элементам, отражающим
эпический характер повествования, принадлежат парные формулы («княжить
и володеть», «рать велика и усобица», «дружина многа и предивна», «земля
велика и обильна» и др.), отождествление дружины и народа («вся русь» ‒
ПВЛ / «дружина многа» – НПЛ), мотив трех братьев» [Мельникова Е. А.: 2014, 744].
Не подлежит сомнению то, что рассказ о призвании Рюрика и его
братьев за 250 лет устного бытования (862–1113 гг.) подвергся фольклори-
зации и «мифологизации». Вместе с тем он сохранил с необходимой
степенью достоверности исторический факт, ставший объектом
повествования, его идею, уточнил в историческом ракурсе заложенную в нём
28
концепцию. Не исключено и то, что летописец записал данное предание, подчинив его требованиям традиций летописания, собственному видению
события, этноисторическим и политическим предпочтениям начала XII в.
Однако фольклорная, народная концепция начала русской государственности
в Сказании о призвании Рюрика сохранилась. Об этом свидетельствует его
сходство с эрзянской песней об избрании царя Тюштяна (аналогия
наблюдается на уровне сюжетов произведений, содержания, структуры, идейной сущности, филологической природы – наличие в текстах
поэтического и синтаксического параллелизма, свойственного поэзии и
эрзян, и русских).
Созвучность эрзянской песни и предания о призвании Рюрика
интересна в том плане, что Эрзю некоторые историки XVIII – начала XIX в.
(С. Н. Глинка, А. М. Щекатов) отождествляли с Мерей, а отчасти и с Весью, принимавших участие в призвании князей. Из этого следует, что Меря и Весь
могли быть «соавторами» как летописного сказания, так и эрзянской песни.
Иначе говоря, мы имеем дело с единым меряно-эрзяно-вепсским эпосом. А
учитывая то, что в IX–X вв. эти племена не только входили в Русь, но и
составляли её, можно говорить и об общем меряно-эрзяно-вепсско-русском
эпосе. Русью назвали финнов И. Г. Георги и А. М. Щекатов, использовавшие
выражения «...русских или финских, чудских, племён...» [Георги И. Г.: 1799, 2], «Финские народы, или Древние Руссы» [Щекатов А.: 1808, 216–217].
Отметим, что в VIII–X вв. западная часть эрзянского населения
проживала в пределах Новгородской земли чересполосно и совместно с
Балтами, Чудью, Мерей, Весью, Мещёрой, Муромой, Русью, вобравшей в
себя впоследствии названные народы, что подтверждается топонимикой
[Рачюнайте-Вичиниене Д.: 2008, 154].
Сказание о призвании Рюрика и его братьев, имея меряно-эрзяно-
вепсско-русскую основу, может послужить важным фактором для
формирования нового взгляда на начало русского государства. А именно:
«варягизация» призвания князей могла иметь «книжное» происхождение, исходить либо от летописца, либо от его окружения. В исконном тексте, отражавшем реальную этноисторическую обстановку, Русь как государ-
ственную и национальную субстанцию на Новгородской земле, занимавшей
пространство от Балтийского и Белого морей до Урала, призвание князя
носило, скорее всего, внутренний характер, например, с Верхней или
Средней Волги. Имя Русь произошло от названия реки Ра, на которой
проживало обозначаемое им население. Большинство народов получило
имена по месту проживания. С берегов Ра мог быть призван и Рюрик, названный, вполне возможно, в честь этого именем Рарик как «пришедший с
реки Ра». Рарик позднее мог трансформироваться в народном сознании или
под пером летописца в Рюрика.
Сходство сказания (летописного сообщения) о призвании Рюрика, Синеуса и Трувора с эрзянской песней об избрании царя Тюштяна
доказывает его подлинность – по крайней мере, фольклорно-эпическую, а то
обстоятельство, что до конца XVI в. существовала династия русских князей
29
Рюриковичей, указывает и на исторический факт призвания Рюрика.
В эрзянской песне Тюштян под воздействием внешних сил уходит со
своим народом «за море», из-за моря призывается Рюрик. Присутствие
образа моря в летописном сказании и в эрзянской песне также сближает эти
сюжеты и указывает на то, что море находилось на Русской земле, и под
ним разумелось либо Белое, либо Балтийское море, либо одно из больших
озёр, расположенных рядом с Новгородом или на незначительном удалении
от него.
Совпадение места действия в летописном сообщении и в эрзянской
песне говорит также о том, что эрзяне причастны к призванию Рюрика. В
VIII–IX вв. они совместно с Чудью, Балтами, Мерей, Весью и Корелой
входили в состав Новгородской земли и принимали активное участие в её
общественно-политической жизни. В контексте героического эпоса об этом
свидетельствуют главные русские богатыри Илья Муромец, Добрыня
Никитич, Алёша Попович, Садко, родившиеся в эрзяно-мерянских пределах
(города Муром, Рязань, Ростов, реки Волга, Сура, Ока). Об этом же с
безусловной убедительностью говорит тот факт, что подавляющее
большинство былинных сюжетов сложилось и активно бытовало на финно-
балтийских землях, где происходил процесс образования Древнерусского
государства и древнерусской народности.
Три мощных этнополитических образования IX–XIII вв. с эрзяно-
русским населением – Arsaija (Ersanija) (Эрзяния), Kiijawa (Киава), Пурга-
сова Русь свидетельствуют: в IX–XIII вв. Эрзя и Русь являлись единосостав-
ными этническими и государственными образованиями.
Поэтическая и содержательная общность предания о призвании Рюрика
и эрзянской песни об избрании царя Тюштяна говорит о существовании
единой русско-меряно-эрзянской эпической традиции.
Место образования героического эпоса – культурно-духовное и
политическое ядро народа, вне этого ядра он сложиться не мог. На
периферии национальной жизни героический эпос не возникает и не бытует.
В героическом эпосе выражается этноисторический менталитет народа, его
мировидение, этика и эстетика, своеобразие национального характера.
Нахождение эрзян в составе Новгородского княжества, их участие в
призвании Рюрика снимает вопрос о вхождении их в состав русского
государства. Они это государство создавали и представляли его.
Мы уже говорили, что об участии Эрзи в призвании Рюрика (Рарика) свидетельствуют 316 накладок со знаком Рюриковичей, обнаруженные в
Мордовии на территории проживания Эрзи и Мокши (Кельгининский
могильник в Зубово-Полянском районе Республики [Зеленеев Ю.: 2005, 225].
Эти накладки выдавались высоким должностным лицам, и они указывают на
