Кроули поспешил через дорогу, но Алиса не торопилась следовать его примеру. Ее внимание привлекла шедшая навстречу пара. И эта женщина в шляпке-колокольчике, и этот мужчина в тренче и фетровой шляпе выглядели так, словно сошли с черно-белой фотографии, так, как, возможно, выглядели ее бабушка с дедушкой, когда были молоды.
Женщина заливисто хохотала и прятала лицо в рукав мужчины, закрываясь им, как щитом, от проливного дождя. Мужчина обнимал ее за талию и что-то нашептывал на ухо. И вдруг наступила мертвая тишина. Воздух задрожал, подернулся рябью, и Алиса прищурилась, вглядываясь во мрак. Дождь прекратился. Но не потому, что тучи разошлись на ненастном небе, а потому, что капли дождя перестали падать на землю и неподвижно повисли в воздухе. Одна такая капелька-бусина, сияющая в лунном свете, словно брильянт, проплыла перед носом Алисы. Она щелкнула по ней пальцем и отправила сверкающий шарик в непроглядную тьму.
Мужчина в фетровой шляпе взмахнул рукой, и дождевые капли, презрев закон тяготения, устремились в чернеющее небо. Алиса охнула. Вымокшее насквозь пальто Кроули и ее ночная рубашка скрутились жгутом, разбрызгивая вокруг мириады капель, тотчас же поднимавшихся вверх, и в одночасье высохли. Женщина приподнялась на цыпочки и благодарно чмокнула мужчину в щеку.
– Неплохо, – пробормотала Алиса, поспешно сбегая по ступенькам. – Хотя и… странновато.
Кроули стоял, прислонившись к низенькой ограде с остроконечным верхом. За оградой виднелся особняк в георгианском стиле. По сравнению с соседними особняками выглядел он немного обшарпанным и запущенным: краска на обшитых панелями оконных переплетах облупилась, некогда белая штукатурка на стенах приобрела грязно-серый оттенок. Над входной дверью в кирпичную кладку была ввинчена табличка, гласившая: Корэм-хаус.
Несмотря на ауру некоего запустения, особняк сохранил присущее ему величавое благородство. Раньше такие дома Алиса видела только в дорогих глянцевых журналах: в подобных хоромах всегда были полированные паркетные полы, помпезная мебель, мягкие ковры и позолоченные зеркала. Кроули настежь открыл дверь и пригласил ее внутрь.
– Нет-нет, – запротестовала она, отталкивая его руку. – С меня хватит этих падений в никуда. Приберегите ваши трюки с исчезающими полами для кого-нибудь другого.
– Это самая обычная дверь, – сказал Кроули, заходя в дом. – Видите?
– И чей же это дом? – спросила Алиса, недоверчиво крадясь за ним вслед.
Он щелкнул выключателем, и ослепительный свет медной люстры озарил коридор. Алиса задохнулась от удивления. Такого она не ожидала.
– Боже ты мой, – прошептала она.
– Вы мне льстите. – Насмешливая улыбка тронула губы Кроули. – Меня зовут Кроули. Хотя не стану отрицать, во мне действительно есть что-то мессианское.
Алиса его не слушала. Озираясь, она пробиралась по коридору. Невообразимо… ужасному коридору! Расписные стены совершенно не гармонировали с клетчатым ковром цвета спелого авокадо – спасу нет от этого тартана! Вдобавок еще зеркало без рамы, удесятеряющее этот и без того несусветный кошмар. Рядом с лестницей – подзеркальник из красного дерева, заваленный кружевными салфеточками, а на приступке – проводной телефон с диском для набора номера и трубкой. Можно подумать, здесь вывалили и оставили гнить все самое отвратительное, что встречалось в тридцатых годах прошлого столетия.
Оторвавшись от созерцания интерьера, Алиса сосредоточилась на двери, ведущей в какую-то комнату. Ее взгляд приковал номер – 1а.
– Вы останетесь здесь, – не терпящим возражения тоном сообщил Кроули.
– Вот только не надо указывать, что мне делать, – вспылила Алиса. – Я задала вам вопрос, так что будьте любезны на него ответить – кто здесь живет?
– Вы. То есть, по крайней мере… Я настоятельно рекомендовал бы вам пожить именно здесь.
Алиса поджала губы, и Кроули, предчувствуя надвигающуюся грозу, поспешно произнес:
– В доме четыре квартиры и мансарда. В номере 1а живет Джуд. Этажом выше, в номере 2а, – Саша, а на третьем этаже – вы, хотя номер вашей квартиры будет 2 в. Разумеется, проживание вам придется отработать.
– Секундочку, – возвысила голос Алиса, когда Кроули двинулся к лестнице. – Я очутилась здесь потому, что вы пообещали помочь Джен. Я не собираюсь здесь оставаться. Я не собираюсь… здесь жить. Мы заключили временное соглашение. На один только вечер.
Кроули замер у подножия лестницы. Задумчивым взглядом скользнул по домашним тапочкам Алисы, по ночнушке, выглядывавшей из-под пальто.
– На один только вечер? – многозначительно, с прищуром спросил он.
Она залилась румянцем, вобрала полную грудь воздуха и выпалила:
– Это совсем не то, что…
Невыразимо забавное выражение, промелькнувшее на лице Кроули, заставило ее подавиться словами, и он сразу же отвернулся и зашагал по ступеням наверх.
– Подождите, – отчаянно задыхаясь, припустила за ним Алиса, – вы сказали, что моим родителям грозит опасность. Я не могу бросить их, если…
– Если вы возвратитесь в Лондон, то превратитесь для них в ходячую угрозу. Вин и его прихвостни не смогут манипулировать вашими родителями, если не будут знать, где вы.
Он пристально посмотрел на нее.
– А вам-то что с того? – вспылила Алиса. – Вам-то зачем помогать мне?
– Затем, чтобы уплатить долг Сильвии, – буркнул он. – Я обещал ей защитить вас. В Грачевнике вы в безопасности.
Алиса крепко задумалась. Какая нелепица. Она ведь знать не знала эту старушенцию! И с чего вдруг ей бояться Вина?
– Кроме того, оставшись здесь, вы поможете вашей подруге, – напомнил Кроули.
Алиса заколебалась. Против этого трудно было что-то возразить.
– Но – как?
Видимо, приняв ее вопрос за согласие остаться, он облегченно вздохнул:
– Спасите ее полуночника.
Алиса кивнула, хотя внутри нее все кипело. Какой абсурд! Бред! Спасти мифическую птицу, которая, предположительно, являлась стражем души ее подруги? Птицу, которая отправилась на незаслуженный ею отдых и оставила Джен, как только та впала в кому?
– Спасти полуночника Джен, – медленно повторила она. – Всего-то?
– Никто не говорит, что это легко, – усмехнулся он, – но вполне вам по силам. Я в этом убежден.
– А вы поможете мне? С Джен? Если… если я соглашусь остаться?
– Да. Но прежде вы должны научиться видеть полуночников и понимать их. Я подыщу вам учителя.
– В университете? В Горинге?
– Нет, – бросил он через плечо. – Вы станете… учеником… подмастерьем.
– Но почему вы сами не хотите меня обучать? – схватила она его за рукав.
Он застыл на одну ступеньку выше ее, обернулся. Надо же, как близко оказались их тела, с удивлением заметила Алиса и подумала, что Кроули, как и прежде, раздраженно отшатнется от нее, но он даже не шевельнулся. Повисло неловкое молчание, и по шее Алисы разлилось приятное тепло.
– Я… не могу, – выдохнул он, пронзив ее иступленным, но совершенно непроницаемым взглядом. – Я не птицелов.
Он явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и продолжил восхождение по лестнице.
9
В ту ночь, свернувшись комочком под тонкими одеялами, она спала как убитая, и первой мыслью, мелькнувшей у нее в голове после пробуждения, было: «Ну и кошмар же мне привиделся!» И только стряхнув с себя остатки сна, она с ужасом поняла, что все произошедшее вчера – все это правда. И Джен. И несчастный случай. И возвращение невидимых птиц… Мороз побежал у нее по коже.
Бивший в глаза солнечный свет заставил ее зажмуриться. Черт! Она забыла задернуть эти мерзкие занавески в цветочек! Ночью, когда она, еле волоча ноги, ввалилась в комнату, ее хватило лишь на то, чтобы рухнуть бревном на кровать, на которую указал ей Кроули.
– Ваша. Ложитесь, – отрывисто бросил он, и между ними повисло неловкое молчание.
Вообразив, что Кроули сейчас залезет к ней в постель, Алиса вскинула на него испуганные глаза. Прочитав в ее взгляде все, что она о нем думает, Кроули коротко рассмеялся и быстро вышел из комнаты.