– Скажите, вы знаете, как попасть в Обитель?

– Знаю.

– Можете нарисовать карту? – Пар протянул собеседнику серебристый карандаш. Сейчас он не отличался от любой другой канцелярии.

– Конечно! – с лёгкостью согласился джентльмен.

Он достал листок бумаги и через минуту вернул рисунок. На бумаге красовалась мастерски изображенная карта, на которой была проработана каждая деталь, каждая мелочь. Игральная карта. Дама червей. Пар взглянул на товарища исподлобья. Джентльмен широко ему улыбался.

– Так как мне вернуться назад? – недоуменно спросил Пар.

– Задом. Спиной. Только, боюсь, вы при этом ничего не увидите, оступитесь и упадете.

– Я уже достаточно набил шишек – хватит! Больше падать не собираюсь, – он не замечал, как принимал навязываемые ему правила игры их диалога.

– Ну, друг мой, от этого вы не застрахованы, даже если будете идти вперед по ровной плоскости с широко открытыми глазами. Особенно, если будите идти вперед.

– Я не очень понял, вы предлагаете мне идти в другом направлении?

– И в другом. И в направлении. В другом от друга. А другое направление от друга – это недруг. А если недруг в наПРАВлении, значит он прав. Получается, что недруг прав.

– Это какой-то бред! Что за недруг?

– Мы же на солнце! Здесь только один недруг – это огонь!

– Сколько можно ходить вокруг да около? Вы мне поможете или нет?

– А вам нужна помощь? – озабочено спросил джентльмен.

– Да! – чуть ли не крикнул Пар.

– Слабак! – констатировал собеседник и вновь принялся за свою книгу. Этот жест взбесил юношу.

– Да оторвитесь вы от своего чтива! – Пар в бешенстве выхватил книгу из рук мужчины и… она была пуста. Он перелистал страницы, но на них ничего не было. Джентльмен снял тёмные очки и посмотрел на молодого учёного. Глаза мужчины были белые. Он был слеп.

– Юноша, как вам ни стыдно. Теперь придется начинать все сначала.

Он встал и начал подходить к книжным стеллажам. С каждым шагом в его ногах появлялся новый сустав, и человек становился всё выше и выше. Наконец, он, словно клоун на ходулях, выбрал с самой верхней полки книгу и так же, уменьшаясь, вернулся на своё место, снова принявшись за чтение. Но и эти страницы были пусты.

Пар кинулся к другим посетителям. У них всех в руках были пустые книги.

«Он сумасшедший! – заключил Пар, – они здесь все сумасшедшие. И я схожу с ума вместе с ними. Нужно отсюда бежать!»

Пар повернулся и наткнулся на низенькую старушку.

– Слабак! – писклявым голосом произнесла она.

– Слабак! – хором произнесли игроки в нарды.

«Слабак!» – красовалась надпись на двери выхода.

Пар выбежал из здания, но вместо того, чтобы очутиться на полыхающей огнём улице, он оказался в коридоре какого-то лабиринта. Пол был усеян углями. Юноша пустился вперед. Он петлял в поворотах и переходах, не задумываясь, какая из дорог может быть верной. В его мыслях было одно: «Только бы выбраться отсюда»!

После отчаянной беготни он наткнулся на дверь. На ней было написано: «Путь назад! (Не вперёд)». Он вошёл.

Тёмные коридоры лабиринта сменились успокаивающим белым светом. Пар очутился в пустой белой комнате. Сзади раздался звук захлопывающейся двери. Юноша обернулся. Двери там уже не было – только идеально плоские стены. Не заметно было даже щели, выдающей проём, располагающийся здесь мгновение назад.

– Ты мне соврал! – в комнате сидела Мия в белом платьице. Кажется, что оно когда-то было яркое, но все цвета на нем отстирали. Неотстиранным осталось лишь большое жирное пятно.

– Мия, золотце, наконец, я тебя нашёл, – он протянул к ней руки.

– Не трогай меня! – заорала девочка. – Ты хотел меня убить! Отдать на растерзание этому морскому чудовищу. А сам при этом прикидывался божьим одуванчиком.

– Извини меня, деточка, я виноват, но…

– Но что? Но я тебе всё ещё нужна? Как жертва? А иначе, зачем ты здесь?

– Чтобы спасти тебя.

– Единственное, от чего меня нужно спасать, так это от тебя.

– Не говори так!

– Не говорить? Хозяева мне всё рассказали. Ты – ничтожество, решившее пойти по самому простому пути. А ещё учить меня вздумал. Ты даже в институт поступил не с первого раза, а мнишь себя самым умным.

– Я старался…

– Он старался! – передразнила его Мия. – За тебя твои родители старались. И вся деревня. Деньгами. А без денег ты вообще ничего не значишь.

– Это не так! Я могу воспитать тебя идеальным человеком.

– Нет! Всё, что ты можешь, так это трындеть и вешать лапшу на уши. И вообще, есть хоть один человек, которому ты не сломал жизнь? Кого ты сделал счастливым? Родителей бросил, брата и сестру бросил, девушку влюбил в себя и бросил. Даже та семья, которая меня приютила в горах – и тем жизнь испоганил. Ничтожество.

– Замолчи!

– Не замолчу! – девочка встала и медленно начала проходить. – Скажи мне лучше, что может быть проще, чем сбежать от проблем? Что может быть слаще для успокоения твоей совести, кроме как изображение кипучей деятельности? Ты куда-то идёшь, что-то делаешь, а результат как был дыркой от бублика, так и остался.

– Никуда я не бегу!

– Бежишь! И сейчас ты убежал бы. Только двери нет – бежать некуда. Ты и совсем недавно убегал! Тебе дело говорил тот слепой джентльмен, а ты его не слушал. Потому что у тебя в голове только одна мысль: бежать!

– Нет!

– Да, ничтожество!

– Замолчи!

– Слабак!

Пар с силой оттолкнул девочку. Она растянулась на белом полу, и её снежное платье окрасилось багряной кровью. Юноша взглянул на свои руки: его ладонь сжимала разбитую стеклянную бутылку. С острия её осколков стекла красная жидкость.

– Мия, – испуганно произнёс Пар и кинулся к ней. – Мия! – но девочка уже не дышала. Юноша начал заливать её рану своими слезами, прося у неё прощенья. – Мия, солнышко. Мы же через столько прошли: и через лес, и через мрак, и через скалы. Чтобы вот так всё кончилось… – тут Пар замер. – Действительно, мы ведь и не через такое подходили. Ты не через такое проходила. Мия, ты же не умеешь умирать. Какой-то случайный осколок не лишит твои губы дыхания. Ты не умерла.

Но тело оставалось бездыханным.

– Значит, это не ты! Это всё была не ты. И не могла ты знать про деревню, и про институт. Это всё был я – моё подсознание, мои страхи. Это место сводит меня с ума. Не только тех стариков в библиотеке, но и меня. Оно закрадывается в самые глубины моего подсознания и вытаскивает его наружу. И ты не мертва. А я не в этой комнате. А, значит, если моё подсознание снаружи, стало быть, реальный мир – внутри. И всё, что нужно сделать – это взглянуть внутрь себя, раскрыть глаза и…

Он заморгал от слишком яркого света. В лицо било утреннее солнце. Пар лежал на мягкой тёплой кровати, укрытий шерстяными пледом.

– Ты проснулся, милый? Я приготовила тебе сырники.

– Юна? – произнес Пар и тут же замолк.

Как давно он не видел её. Она казалась легендой из старых сказок, которые он читал в далеком детстве, персонажем историй, которых он рассказывал Мие. И сейчас, когда она была так близко, он не мог поверить, что она – человек, не мог признаться себе, что когда-то целовал её губы или гладил волосы. Она казалась ему скульптурной статуей, сложенной из маленьких доминошек. Тронь её – и она развалится. Поэтому он замолчал. Поэтому боялся даже дышать, пока не понял, что своим поведением пугает её и только отдаляет от себя. Она не может быть для него ангелом. Она не может быть его богиней. Человеку никогда не подняться до бога, а ангел никогда не спустится до человека. И пусть она и была в его сердце воплощением всего прекрасного на земле, для него она хотела навсегда остаться человеком. Поэтому, Пар набрался смелости, его губы растянулись в едва заметной улыбке, и он произнёс ещё раз:

– Юна!

Мия пришла в себя на огромном полигоне. Рядом стояла Агнесса и держала в руках деревянного медведя.

– Моя игрушка!

– Да, я подобрала её, когда ты упала без сознания. Ты тогда поднялась и, как зомби, прошла вперёд, оставив его позади. Только, боюсь, напрасными были мои старания.