– Я говорил о чём-то? – поинтересовался волшебник у слушателей.
– Да, о духах, – напомнил ему Пар.
– Ах, да. Во-вторых, дух земли. У них есть одна особенность: они обитают в созданиях своего отца: в людях, деревьях, скалах. Как правило, договориться с ними несложно: для этого достаточно воли того, в чьем теле они ютятся. Предложи им что-то в обмен, и они помогут тебе. Куда сложнее их найти. Они рассыпаны по всему миру, и отличить их от других порождений земли очень сложно.
– Тогда надо спрашивать каждого встречного и поперечного, не является ли он духом земли, – звонко заявила Мия. – Кстати, а ты часом не дух земли, а? – поинтересовалась она у волшебника.
– Нет, – рассмеялся тот. – Да и ответит вам на этот вопрос далеко не каждый из духов. Не все знают, что внутри них живёт нечто куда более великое, нежели их бренное тело. Но даже если предположить, что им это известно, то человек вам, может, и ответит, а вот предмет – вряд ли. С духами, заключенными в предметах, способны общаться только маги.
– Но как тогда мне узнать этого духа?
– Никак, – покачал головой Дайтрий.
Настала новая пауза. Старик продолжил.
– Тебе – никак. Поэтому тебе сперва нужно найти остальных духов. Только другой дух способен узнать подобного себе. Так что с духа земли поиски лучше… не… начинать…
Чувствуя, что мудрец вот-вот вновь их покинет, Пар грубо прервал его мысли:
– С духом земли всё более или менее понятно. А что дальше?
– Дальше? Ах, да. Последний и самый гордый дух – дух воздуха! Эти духи очень высоко ценят свои принципы и традиции. Они обитают в телах механических существ, некогда созданных человеком – одним из Древних Мастеров. Город этих существ парит высоко в небе и постоянно перемещается. Чтобы с ними начать общение они должны признать в тебе равного им. Нет, они любят людей, но по-особому. Вы все для них – маленькие дети, которых нужно скорее оберегать, нежели идти у них на поводу. Иными словами, у тебя с этим будут проблемы.
– А если их попробует убедить один из уже найденных мною духов? – поинтересовался Пар.
– Они ценят только свой народ. Авторитет других духов может играть даже против тебя. Нужно знать их нрав и культуру, чтобы представлять ничтожности своих шансов. А шансы и вправду малы. Надо знать… древние легенды… чтобы…
– Всё у вас давнее, всё у вас древнее. Вон, скоро песок посыплется, – пробурчала Мия, но Дайтрий её уже не слышал.
– Значит, согласие духов! – громко произнёс Пар.
– Ах… ну да… Верно! Огласив все согласия при Синей Рыбе, проклятье будет разрушенного.
– Но ведь есть ещё один способ… – вкрадчиво спросил Пар.
– Ты имеешь в виду чистого человека? – переспросил Дайтрий. Пар кивнул. – Как я вижу, ты уже отчасти знаешь ответ на свой вопрос.
– Да, но где мне его найти?
– Чистого человека? – пережила Мия. – А какие с этим могут быть проблемы? Поймал человека, искупал его в ближайшей речке. Вот тебе он и чистый, и умытый.
– Было бы всё так просто, – с ухмылкой произнёс Пар и повернулся за ответом к Дайтрию.
– Найти его практически невозможно. В прочем, как и воспитать. Но на счёт второго – здесь у тебя больше шансов.
– Воспитать чистого человека?
– Да, из ребёнка.
– Но разве ребёнок сам по себе не является уже чистым, добрым и светлым?
– Хоть ты и старше, но рассуждаешь, как твоя юная подружка. Чистый человек – не тот, кто не успел запутаться и обозлиться, а тот, кто пропустил всю грязь этого мира через себя и всё равно остался чистым.
– Тундра ты! – воскликнула Мия. – Тебе дедушка про грязевые ванны рассказывает, а ты про речку думаешь.
– Нужно лишь воспитать ребёнка, чья душа не была ещё озлобленна, научить его справляться с этим злом и побеждать его. Но хочу предупредить тебя сразу: путь этот хотя и кажется более простым, но он куда более шаткий и трудный, нежели первый. Именно поэтому я и не стал упоминать его тебе.
– Пусть он и более шаткий, но в отличие от варианта с духами хоть как-то выполнимый. Где мне найти такого ребёнка? – сурово спросил Пар.
– Зачем кого-то искать, когда можно просто оглядеться по сторонам?
– А что, где-то здесь есть ребёнок? – поинтересовалась Мия и начала непоседливо крутиться. Её немного обидело, что здесь был кто-то ещё, с кем можно было бы поиграть, а их даже не представили. Но, никого не найдя, она поймала на себя взгляды Пара и Дайтрия. – Это меня вы ребёнком назвали? Сейчас как подойду и стукну больно, – а потом она состроила ангельские глазки и произнесла, – я не хочу грязевые ванны.
– Не будет никаких грязевых ванн. Никто тебе их не предлагает, – утешил подругу Пар, а потом обратился к волшебнику. – Нет, только не она. Мне же придётся её…
– Если ты думаешь, что другие варианты будут более гуманными, то ты ошибаешься. Теперь ты понимаешь, что ко всему прочему это ещё и не благородно?
– Я люблю её, – как бы оправдываясь, произнёс Пар, вспоминая Юну. Ему вдруг стало стыдно, и он опустил глаза. В памяти вдруг всплыли образы его любимой: как она танцевала, пела, как улыбалась, как она смотрела на него в то утро. Тогда он понял, что пойдёт на любые жертвы, только бы не лишаться этих глаз.
Шрам пульсировал, будто внутри жили мелкие плотоядные насекомые, старающиеся прогрызть себе путь наружу.
«Это не боль, – стал утешать себя Пар, – это просто зуд».
Смекнув, что друг уже получил ответы на свои вопросы, Мия, радостно подпрыгивая в кресле, засветилась.
– А можно теперь я? Теперь моя очередь задавать вопросы, да?
Сердце ёкнуло в груди у Пара. «Неужели она сейчас спросит про своих родителей? – думал он, – Что ответит ей старик? Правду? Конечно же, правду, иначе нельзя. Но эта правда – она разобьет ей сердце. Она ещё ребёнок, она не готова к этому. Тем более, не будет ли этот ответ тем, что испортит ту непорочную чистоту девочки, которая так мне нужна?»
– Конечно, задавай, – с мягкой улыбкой произнёс мудрец.
– Я хочу увидеть свою маму! Хочу обнять её сильно-сильно. Схватить и больше не отпускать до конца жизни, – мечтательно улыбаясь, она охватила себя руками.
Дайтрий смотрел на Мию. С одной стороны он был здесь, с ними, а с другой – где-то глубоко в себе. В эти минуты он был иной, нежели тогда, когда погружался в забвение, останавливая свою речь на полуслове. Сейчас он живыми глазами смотрел на сияющую светловолосую девчонку в лёгком летнем платьице и в то же мгновение изучал мир, в котором живет, проникая в него через себя, будто у него внутри, на обратной стороне глаз была маленькая копия земли из будущего, куда он всегда мог посмотреть, чтобы узнать правильный ответ. Пытаясь прочувствовать потоки прошлого и будущего, волшебник пропускал всё через своё сердце, аккуратно подбирая слова. Сейчас его мысли никто бы ни посмел перебить не то, что словом – даже дыханием.
– Да, у тебя есть всего один шанс увидеть её, – медленно, но с грустью произнёс Дайтрий. Он бросил взгляд на Пара – успокаивающий, будто говорящий: «Я не расскажу ей о трагедии в лесу», а потом продолжил. – Для этого ты должна будешь пойти со своим другом в долгое путешествие и помочь ему в его поисках. Тогда и только тогда ты увидишь свою маму. Извини, но большего я тебе сказать не могу. Для ответа на этот вопрос мне пришлось уйти слишком глубоко. Поэтому… я очень устал. Оставьте меня ненадолго.
Мудреца закрыли вылезшие из-под земли ветки с широкими листьями, будто образовывали крылья, сложенные как у летучей мыши. Он ушёл в себя.
Счастью Мии не было предела. Мало того, что она, наконец, всё-таки найдёт свою мать, так ей ещё в этом поможет её принц! Или она ему поможет? Это уже не имело значения. Главное – это новые приключения, в конце которых будет ждать её мама. И не важно, что старец сказал «всего один шанс» – он есть, а остальное – пустяки.
Пар же, напротив, был в растерянности. Возможно ли такое? Он был уверен, что её родители погибли при пожаре. Или нет? Ведь среди армии Человека-Термита не было никого, у кого бы пропала дочь в лесу. Но, с другой стороны, Термит мог пока попросту не раскопать их останков. Ведь Мия в лесу не так давно… Нет, они никак не могли выжить. Старик явно чего-то недоговаривает. Но мог ли он обмануть? Мог ли дать ложную надежду? А если так, обманул ли он его? Да и будь родители девочки живы, причём тут освобождение Юны? Как всё это между собою связанно?
