– А как же загадка? – удивился Пар. – Она не была испытанием?

– Я – мудрец. Мне полагается говорить загадками.

– Подождите, – юноша начал предчувствовать неладное, – а вопросы, с которыми мы к Вам пришли – ответы на них не будут очередной загадкой?

– Посмотрим, – посмеялся Дайтрий. – Но не беспокойся. Все, кто приходят ко мне, так или иначе, находят ответы на свои вопросы.

Пар расслабился в своём кресле. Чувство усталости постепенно наливало его тело. Но это чувство было слишком приятным, чтобы просто оставить его и погрузиться в дрёму. Сейчас юноша просто рассматривал волшебника и думал над тем, что ему пришлось пережить.

– У меня есть ещё один вопрос. Этот лес – он всегда как будто наблюдал за мной. Деревья, трава – всё в нём казалось мне одушевлённым. Будто у леса есть своя воля.

– Нет, своей воли у него нет, – улыбнулся старик, – есть моя воля.

– Ваша? То есть Вы его заколдовали? Каждую травинку, каждый листок?

– Не совсем. Видишь ли, этот лес и есть я, – старик вновь раскрыл свои ноги, – я глубоко ухожу корнями вниз – в землю. Но корни эти не ограничиваются одним подземным царством – они уходят гораздо дальше. Ветвясь и приумножаясь, на той стороне они вырастают в деревья, покрываются травой, сплетаются в кустарники. Весь этот лес берёт начало у моих ног. Я простираюсь на многие километры вокруг, я обитаю глубоко под землёй, я устремляюсь в высокие небеса. И всё это – я.

– И всё же, Вы накрепко прикованы к этому месту и никуда больше не можете уйти.

– Такова цена свободы.

– Свободы? Вы называете это свободой?

– Да. Это свобода, к которой я однажды был против воли принуждён, но к которой я стремился всю свою жизнь, когда ещё был человеком – таким же, как ты. Вся суета человеческой жизни, людские проблемы, предрассудки, боязнь смерти – это всё меня ограничивало, не давало быть собой. Многие годы я провёл над созданием философского камня, но безуспешно. Многих людей я пытался переделать, но старания мои не приносили тех плодов, которых я желал. Тогда я поднял глаза вверх и увидал летящую в небе птицу. Она навсегда запечатлелась в моём сердце, как символ свободы. Сколько раз я смотрел на них, но не видел их по-настоящему. Я знал, что полёт её целенаправленный – она просто искала пищу. Высота её парения, скорость зависели от законов аэродинамики, но всё же она была свободна. Потому что она не знала ограничений. Она жила согласно своей природе, она летела по направлению ветра, она не противилась своей сущности – это самое главное. Я понял тогда, что каждый человек всю свою жизнь тратит на то, чтобы бороться с собой. И самое печальное, что он сам себя не одолевает, а сам себе проигрывает. Так, я оказался в этом лесу, впоследствии слившись с ним. Я познавал его законы, прислушивался к ним, смирялся с ними и следовал им. Чем дольше я пропитывался душой флоры, чем глубже постигал законы мироздания, тем меньше во мне оставалось человека. Обездвиженный, но вдохновлённый, я прирос к земле своими ногами. Пальцы мои превратились в корни, волосы – в ветви и листья, а сам я слился с землёй. В тот момент я перестал бояться смерти. Нет, не потому что я стал подобен богу или обрёл бессмертие – всё когда-нибудь приходит к своему концу. Просто я понял, что в природе конец – это новое начало, смена старой формы на обновлённую. В тот момент я обрёл себя истинного, того, кто прятался долгие годы в глубине моей человеческой формы. Мне стало совершенно безразлично, что подумают обо мне другие: мне не перед кем было ни оправдываться, ни красоваться – таковых просто не было. Я стал свободен, как ветер, как вода, как огонь. Я опускал свои ветви вниз и слушал истории от самой планеты. Я отрывался листом и летел по воздуху, словно само дыхание неба. Я летал и прочерчивал на самой поверхности ветра историю мира, отражённую в единственном колебании высохшего кленового листа. Весь этот мир все шорохи, скрипы, грохот, стрекотание и щебетание – всё это музыка одной нескончаемой композиции, которая называется гармония, – старик глубоко вздохнул и замер. Пар понял, что тот снова погрузился в себя, и его размышления витают в сферах, которые невозможно описать ни одним из языков.

– То есть свобода – это любая неограниченность в рамках своего «я», – Пар вернул мудреца в реальность.

– Если тебе так угодно, юноша. Если тебе так угодно…

Последние слова Дайтрия растворились в эфире умиротворяющего сна, и Пар окунулся в забытье, будто снотворное было подмешано в нотки голоса старца.

Глава 9. Термит.

Утром юношу разбудил букет изысканных аппетитных запахов. Волшебник приготовил своим гостям экзотические блюда из фруктов, овощей и ягод. К пробуждению Пара, Мия вовсю игралась с едой. Только сейчас Пар понял, насколько он был голоден. Насытившись, Пар произнёс:

– Я так понимаю, пришло время ответов.

– Не совсем, – после большой и томительной паузы произнёс Дайтрий, будто оттягивал свой ответ.

От таких слов Мия чуть не поперхнулась.

– Что это значит? А весь этот путь, который мы проделали, все эти трудности? Всё это ради чего тогда было? – спросил юноша.

– Я никогда никого не просил до этого, но сейчас – особый случай. Мне просто необходима ваша помощь.

– Интересно. И что же мы можем для Вас сделать, с чем не в состоянии справиться даже Вы, могущественный волшебник? – с тенью недоверия произнёс Пар.

– Мои корни… Где-то в глубине завёлся паразит, который грызёт их днём и ночью. Это очень больно. Если бы вы могли избавить меня от этой боли…

– А как же Ваша философия о непротивлении природе? – спросил молодой учёный.

– Что-то человеческое есть в том существе, я чувствую. И, может быть даже, это человеческое идёт от меня. Я не могу с ним справиться. Всё, что у меня есть – это мои ветки и корни. А они для него – не оружие, они для него – лакомство. Вот я и вынужден терпеть его нападки. Но теперь пришли вы, и я могу просить вас помочь мне.

– Бедненький, – протянула Мия. – Парашютик, поможем дедушке?

Гнев и раздражение пылали в юноше, но, сделав, глубокий вдох, он сумел совладать со своими эмоциями.

– Говорите, как нам попасть к этому существу и как нам от него избавиться?

– Как избавиться – в этом я вам не помощник. Знал бы – сам бы что-то придумал. А попасть – легко. Мои корни пророют вам тоннель, и вы без труда сможете спуститься вниз.

– Так не будем же медлить, – произнёс Пар и бросил на прощание ещё один суровый взгляд в сторону мудреца.

Перед путниками разверзлась земля. Корни растений сплетались между собой, образуя тоннель и винтовую лестницу по его контуру, ведущую в глубины скал. Пар и Мия, держась крепко за ветки, как за поручни, начали свой спуск. Над головой постепенно угасало щебетание птиц и стрекотание насекомых. Мелодичные звуки природы заменились сквозящим свистом ветра. Каменные стены пещеры начинали ассоциироваться со склепом, в который их невидимой рукой опускал старик.

Над головой ещё виднелся край неба, усыпанный звёздами, хотя совсем недавно наступило утро. На мгновение Пару показалось, что это не отверстие в земле, через которое они только что спустились во тьму, а неустанно следящий за ними глаз, прорезающийся в темноте, которая окружала их всё это время и лишь сейчас начала проявлять свой истинный облик. Юноша почувствовал чудовищную усталость за всё время своего путешествия. Эта усталость подкреплялась тем, что со времени его ухода из деревни он ни приблизился к своей цели ни на шаг. А этот мудрец – правда ли он поможет ему? Или он обыкновенный шарлатан, который никогда не даёт людям то, за чем они пришли? Или ещё хуже – тёмный маг, и сейчас они с Мией направляются прямиком в его ловушку?

У Пара было своё негласное правило: судить по сухому остатку. Все слова, доводы, убеждения, оправдания, чувства – всё это лишь вода, которая рано или поздно испарится. На дне всегда остаётся остаток. В жизни это или нечто сделанное, или нечто узнанное, понятое. И ничего из этих трёх вещей в своём путешествии Пар для себя так и не находил.