– Ни звука! – предупредила его Анна и тоже села в машину, – как волочиться за секретаршей, ты у нас кобель, а как отвечать за свои поступки, ты – маленький мальчик!
– Прости меня, дорогая…
И Анна захлопнула дверцу со своей стороны. Машина супругов Харпе медленно покатила по улице Гусиной Песни в сторону ратуши. Подождав пока машина скроется за поворотом, Николас выбрался из-за тисовой изгороди, сел на велосипед и поехал в школу.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Когда Николас соскочил с велосипеда возле школы, как раз зазвенел звонок на урок. Юноша поднялся на крыльцо, распахнул тяжелую дверь и быстро прошел через вестибюль.
– Уже полдень скоро, а этот только явился, – проворчала ему вслед школьная уборщица.
Звали уборщицу Герта Тиле. Худая, маленькая, в синем халате и черных чулках она стояла в дверях раздевалки и внимательно смотрела на Николаса желтыми кошачьими глазами. Между пальцев уборщица катала сигарету, видимо собиралась выйти на крыльцо, покурить.
– Шла бы ты своей дорогой, тетушка! – сказал Николас грубо.
Уборщица недобро усмехнулась. Николас подумал, что Герта похожа на ведьму и показал ей язык.
– Дразнишься, значит, – кивнула ему уборщица, – драть тебя нужно, вот что.
Молодой человек быстро поднялся по лестнице и прошел к классу, где начался урок географии. Николас постучался и открыл дверь. Фрау Хартман с указкой стояла у доски, она замолчала и оглянулась на Николаса. Женщина была раздражена тем, что её лекцию прервали. Фрау Хартман хмурилась, белки её карих глаз сверкали на смуглом лице. Учительница географии Фрида Хартман была мулаткой. Она была хороша собой, если вы любите невысоких склонных к полноте женщин. У фрау Хартман были полные губки, маленький носик с широкими ноздрями и большие карие глаза. Кожа цвета какао и черные сверкающие волосы завитые в тугие колечки, которые фрау Хартман коротко стригла. У неё были маленькие ладные ножки и большая красивая грудь. Ученики между собой звали Фриду Хартман фрау Сиська.
– Здравствуйте, фрау Хартман, – сказал Николас и развинченной походочкой прошел на свое место.
Молодой человек бросил рюкзак на парту, где сидел Толстый Сэм. У Сэма было румяное круглое лицо, черные хитрые глазки и тусклые желтые волосы, гладко причесанные и уложенные с помощью мусса. Словно груда костей Николас повалился на скамью и выставил одну ногу в проход. Откинув длинные волосы, которые лезли ему в глаза, он огляделся по сторонам. У окна на первой парте сидели близняшки – Штеффи и Клара. Они поглядывали на Николаса, перешептывались и хихикали. На второй парте возле окна сидела Агнет Беле. Девочка, за которой Николас ухаживал уже второй месяц. Агнет Беле, которую он каждый день провожал домой. Агнет Беле, с которой Николас первый раз поцеловался на прошлой неделе. Агнет медленно повернула голову, и молодой человек увидел, как в стеклах ее круглых очков отразилась яркая зелень стоящего за окном дерева. Юноша увидел её гладкое усыпанное веснушками лицо. Светло-русые волосы были аккуратно собраны в тугой пучок на затылке. Николас снова вспомнил, как они поцеловались у замковой стены на старой дороге. Начинало смеркаться, и городок под их ногами таял, пропадал в сиреневых сумерках. Агент как-то уж очень ловко выдернула деревянные заколку и ее русые волосы рассыпались по плечам, и Николасу сделалось не по себе, юноше показалось, что у него вот-вот остановится сердце. А Агнет лукаво смотрела на Николаса сквозь стекла очков, и древняя каменная кладка за её спиной оплывала в наступающем сумраке…
В классе была еще одна ученица, звали ей Табита Беккер. Это была крупная девица ростом выше Николаса, наверное, на голову. У Табиты были большие серые глаза, но взгляд, как у сонной рыбы, смешной вздернутый нос, полные губы и пухлые щеки. Длинные русые волосы Табита заплетала волосы в косу, а косу укладывала вокруг головы, закалывая шпильками. Девочки из класса смеялись над ней, потому что таких причесок давно уже никто не носит. Кажется, Табита была не очень сообразительной, она говорила медленно, словно боясь сбиться с мысли, подолгу думала, прежде чем ответить и совсем не понимала шуток. Девушка стеснялась своего роста, ходила, ссутулившись, а в классе всегда старалась сесть за парту в углу.
Фрида Хартман стояла у доски в белом хлопковом платье с терракотовым абстрактным орнаментом и декоративной шнуровкой на груди. В вырезе платья Николас видел ложбинку между смуглых грудей, молодой человек угадывал и дорисовывал их очертания. Грудь фрау Хартман то поднималась, то опускалась, мулатка часто дышала, она была возмущена поведением Николаса. Николас подумал, что мог бы часами с замиранием сердца наблюдать, как поднимается и опускается женская грудь. Молодой человек попробовал представить себе фрау Хартман без платья.
– Позволь спросить, почему ты опоздал? – спросила, выдержав театральную паузу, учительница.
Юноша пожал плечами и стал демонстративно рыться в рюкзаке.
– Знаешь, Николас, – сказала Фрида Хартман, сжимая маленькими смуглыми ручками указку, – одного «здравствуйте» недостаточно. Изволь встать и попросить у меня разрешения присутствовать на уроке.
Подол ее белого платья кончался чуть ниже колен. У фрау Хартман были полные, словно налитые икры и тонкие щиколотки. На меленьких ступнях мулатки были белые кожаные туфельки с открытыми мысками.
Юноша поерзал немного на стуле. Ягодицы еще саднили, и Николас не был уверен, что сможет высидеть весь урок.
– Я жду! – сказала Фрида Хартман.
Казалось, белки её глаз светятся на смуглом лице. Её полные губы, подкрашенные матовой бежевого оттенка помадой, были обиженно поджаты.
Николас нашел в кармане спичку и стал ковырять в зубах.
– Или ты сию минуту извинишься и попросишь у меня разрешения присутствовать на уроке, или изволь выйти из класса! – поставила ультиматум учительница-мулатка.
Учительница ждала, сверля Николаса взглядом. Этот мальчишка выводил Фриду Хартман из себя! Николас был такой расхлябанный, развинченный и ленивый, что дальше не куда. Фрау Хартман начинало трясти, когда она видела, как Николас сидел за партой, обязательно развалившись и выставив ногу в проход.
– Ну и ладно, – проворчал Николас.
Юноша демонстративно зевнул. Он подмигнул Толстому Сэму, поднялся из-за парты, забросил за спину рюкзак с учебниками и вышел из класса. Проходя мимо фрау Хартман, Николас почувствовал горький и пряный запах ее духов. Сперва Николас хотел со всей силы хлопнуть дверью, чтобы стекла зазвенели, но передумал. Во-первых, Николас так уже делал, а во-вторых, он был уверен, что фрау Хартман как раз этого от него и ждала… С рюкзаком за плечами юноша медленно шел по коридору. Николас не знал, чем себя занять. Домой идти было рано, Кристен сразу привяжется, почему это он не в школе. И потом, Николас хотел проводить Агнет и поболтать с Толстым Сэмом… Сквозь тонкую стенку класса было слышно, как учительница-мулатка что-то бубнит про Африку, стоя у доски.
– В конце концов, она без всякой причины выставила меня с урока! – напомнил себе Николас, – этого я так не оставлю!
Николас стоял в пустом школьном коридоре и думал, что хорошо было бы запустить в класс какую-нибудь змею. Молодой человек живо представил, как змея медленно ползет по полу мимо грифельной доски, как изгибается ее длинное тело, как поблескивает кожа, как змея шипит, и её раздвоенный язык трепещет в воздухе и как визжит фрау Хартман и, теряя туфли, забирается с ногами на учительский стол. Красота! Но взять змею было негде…
Николас поискал что-нибудь занятное в карманах, но кроме жвачки и зажигалки в карманах ничего не нашлось. Тогда юноша снял со спины рюкзак. В рюкзаке Николас нашел много чего интересного, но больше всего юноше приглянулся зеленый воздушный шарик. Откуда он взялся, Николас решительно не мог понять.
Молодой человек вернулся к двери класса, опустился на корточки и заглянул в замочную скважину. Он увидел стоящую у доски фрау Хартман в белом хлопковом платье, она была увлечена рассказом и постукивала указкой по карте мира, висящей на доске.