– Да, я знаю этот магазинчик, – с раздражением ответила Кристен.
Герр Новицки кивнул и осторожно поставил чашку на стол.
– Очень вкусный кофе… Так вот… В этой книжной лавке можно найти множество замечательных книг. Жемчужины германской литературы и поэзии. Труды великих немецких философов. И современная литература тоже представлена… И не только немецкая, нет! Много переводных романов и английских, и американских, и даже русских… Но кроме всего прочего, там, в этом магазинчике можно купить журналы… Такие, знаете ли, журналы… – и полицейский сделал странное движение пальцами, словно хотел изобразить морскую волну, – ну, вы меня понимаете?
– Нет, – холодно ответила Кристен.
Рыжая лохматая Зельда сидела на диване рядом с Кристен. Слушая полицейского, девица ухмылялась, таскала арахис из стоящей на столике вазочки, шелушила орехи и бросала в себе в рот.
– Ну, скажем, журналы для мужчин, – нашелся старший лейтенант Новицки, – с картинками. Да! С непристойными картинками.
– Так что же? – всё более раздражаясь, спросила Кристен.
– Так вот, ваш кузен Николас попытался украсть такой журнал. Вернее, два журнала, – закончил полицейский.
Он расстегнул верхнюю пуговицу форменной темно-синей куртки, небрежным жестом фокусника вытащил из-за пазухи два глянцевых журнала и положил их на стол. Кристен даже не взглянула на журналы. Молодая женщина сидела на диване с каменным лицом и пристально смотрела на Николаса. Зельда же отряхнула с рук шелуху и потянулась к журналам.
– Ха! – сказала девица, толкая Кристен локтем в бок, – «Плейбой» и «Хастлер». У мальчишки губа не дура!
Зельда взяла журналы и откинулась на мягкие подушки дивана. «Хастлер» девица принялась с интересом листать, а «Плейбой» положила на свои гладкие круглые коленки, прикрыв замазанную зеленкой царапину на бедре. Вчера Зельда упала с велосипеда, когда возвращалась с пляжа поздно вечером.
– У одного журнала немного порвана обложка. Видите? – спросил полицейский.
– Да, вижу, – ответила кузина, продолжая сверлить Николаса гневным взглядом.
Кристен побледнела от злости, а маленький шрам, рассекающий ее левую бровь, наоборот сделался красным, словно налился кровью.
Нильс Новицки взял со стола чашку и в два глотка допил порядком остывший кофе. Он по-отечески улыбнулся Кристен.
– Если вы, фройляйн, готовы заплатить за журналы, то со своей стороны фрау Швирс позабудет об этой неприятной истории, – торжественно объявил полицейский.
Он аккуратно поставил пустую чашку на стол и сложил руки на животе.
– У нас славный маленький городок. Мы все добрые соседи. Вы согласны со мной, фройляйн?
Кристен молчала. Это было неприлично, и Зельда ткнула подругу локтем в бок. Кузина вздрогнула и растерянно взглянула на полицейского.
– Да, конечно… – пробормотала Кристен, – сколько я должна фрау Швирс?
Нильс Новицки достал блокнотик из кармана, перелистнул пару страничек и назвал стоимость журналов.
Николас смотрел за окно и делал вид, что это к нему не относится. Молодому человеку было скучно, и это скучливое выражение на курносом мальчишеском лице окончательно вывело из себя кузину.
Два года назад родители Николаса уехали работать по контракту в Бразилию. Эти два года Кристен заботилась о кузене, мирилась с его кошмарной ленью, бесконечным враньем и гадкими проделками. Николас отмахивался от неё словно от назойливой мухи, юноша ни в грош не ставил ее заботу и жил так, как ему хотелось. Николас грубил, таскал мелкие деньги и сигареты из сумочки Кристен. Он не желал учиться. Сколько раз Кристен приходилось краснеть за Николаса и извиняться перед соседями, а кузен стоял в сторонке со скучливым выражением на лице.
– Ему скучно! – с отчаянием подумала Кристен, – он ждет, когда кончится это представление и можно будет уйти в свою комнату на второй этаж. Ему все равно, сколько я заплачу за эти гадкие журналы! Вот, пожалуйста, он пялится за окно и улыбается этой своей мечтательной глупой улыбкой!
– Конечно это дико, это ужасно… Но с ним нельзя по-другому…
– Что ты бормочешь? – переспросила Зельда.
Кристен закусила губу и дернула головой, отбрасывая волосы назад.
– Сколько, вы сказали, я должна?
Полицейский снова пролистал записную книжку и назвал стоимость журналов. Кристен достала кошелек из сумочки кошелек и отсчитала несколько марок.
– Спасибо, за ваше участие, герр Новицки, – молодая женщина протянула полицейскому купюры, – не хотите еще кофе?
– Благодарю, но мне нужно идти. Я на дежурстве, – Нильс Новицки поднялся и взял со столика фуражку.
Кристен проводила его в прихожую и распахнула дверь. Николас зевнул, сунул руки в карманы и пошел прочь из гостиной, цепляясь ногами за ковер.
– Николас! – окликнула его Кристен, – немедля вернись и встань в угол!
Николас оглянулся на кузину. Та стояла в прихожей, сложив на груди руки, и смотрела на юношу исподлобья. Николас видел, что Кристен от злости места себе не находит, и решил с ней не связываться.
– Да ладно… – хмыкнул Николас.
Молодой человек вернулся в гостиную и послушно встал в угол.
– Столько марок за какой-то дурацкий журнал! – Зельда закатила глаза, – и ведь мужики их покупают! Кстати, если бы Николас украл наш немецкий «Sandwich» или, скажем, «ОКМ» это обошлось раза в два дешевле… Крис, а где «Хастлер»?
– Кажется, герр Новицки унес журналы с собой, – сказала кузина, думая о чем-то другом.
– Вот свинья! – возмутилась Зельда, – это были наши журналы. Ты же за них заплатила! И что ты теперь будешь делать со своим несносным кузеном? В другой раз он точно угодит в кутузку!
В прихожей на маленькой тумбочке возле двери стоял телефонный аппарат. Кристен сняла трубку и стала набирать номер. Николас маялся в углу гостиной, он слышал, как щелкает наборный диск телефона. Набрав номер, Кристен стала ждать, когда ответят на том конце. Николас видел, как кузина нетерпеливо наматывает на палец витой телефонный провод. Наконец, Эрика Шеен взяла трубку.
– Эрика, это Кристен. Здравствуйте! – торопясь и волнуясь, заговорила Кристен, – у вас занят сегодняшний вечер? Нет? Это славно! Вы не могли бы зайти к нам в гости…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Николас промаялся в углу до вечера.
Когда за окном стало смеркаться, Кристен зажгла стоящий в углу торшер. Кузина перечитывала растрепанный томик Ремарка, забравшись с ногами на диван. Зельда громыхала на кухне посудой и напевала хриплым голоском «Big in Japan». Вечерняя заря погасла над озером, и улицы городка затопили синие сумерки.
В начале восьмого в дверь позвонили.
– Бим-бом! – и потом снова – Бим-бом! Бим-бом!
Николас стоял в углу, переминаясь с ноги на ногу. Молодой человек уже извелся от неизвестности.
Зельда, напевая, вышла из кухни в прихожую, щелкнул дверной замок. До Николаса долетел спокойный уверенный голос Эрики Шеен и хриплый смех Зельды. Николас оглянулся и увидел, как фрау Шеен заходит в гостиную. В белых хлопковых бриджах до середины икр и красной в крупную клетку рубашке навыпуск. На ногах у фрау Шеен были босоножки из красной кожи. Ворот рубашки был расстегнут, на цепочке тусклым медным блеском поблескивал круглый кулон.
– Здравствуй, Николас! – Эрика Шеен взглянула своими пронзительными ледяными глазами на стоящего в углу молодого человека.
– Добрый вечер, фрау Шеен, – пробормотал Николас.
Кристен торопливо поднялась с дивана. Книга соскользнула с ее колен и упала на пол. Кузина Николаса стояла посреди гостиной, худенькая нескладная, в черном атласном халатике. У Кристен было растерянное лицо, и Николас подумал, что сейчас она похожа на девчонку-старшеклассницу.
– Ну, здравствуй, милочка!
Эрика улыбнулась и обняла Кристен.
– Я так рада, что вы пришли…
– Я говорила, что беспокоюсь за Николаса, – напомнила фрау Шеен, – и я обещала, что помогу вам воспитывать молодого человека.