Фрау Шеен оглянулась и сказала что-то Анне Харпе. Сквозь оконное стекло Николас увидел вытянутое лицо Эрики, её тонкие изогнутые брови и соломенную мальчишескую челку. Голубые глаза фрау Шеен вспыхнули в сумраке комнаты, словно две льдинки. Анна согласно кивнула головой и закатила глаза. В углу на козлах лежал мужчина, муж Анны Харпе в трусах и носках. Его худые ляжки молочно светились. Эрика Шеен обошла козлы. Сперва она пристегнула ремнями запястья мужчины, потом затянула на пояснице несчастного Артура широкий ремень, и, наконец, пристегнула к козлам ноги мужчины, затянув потертые кожаные ремешки чуть выше колен. Движения фрау Шеен были уверенными и быстрыми, Николасу пришло в голову, что женщина делает это не первый раз. Эрика Шеен еще раз обошла козлы, проверяя хорошо ли затянуты ремешки, а потом небрежно дернула за широкую резинку и стащила трусы с бледной худой задницы Артура. Фрау Шеен отошла в ту часть комнаты, которая была Николасу не видна и вернулась к козлам с ротанговой тростью. Женщина несколько раз согнула в руках трость, стегнула ротангом воздух и снова согнула трость. Николас не мог поверить в то, что видят его глаза. Он стоял за стволом старого каштана и заглядывал в окно фрау Эрики Шеен, но юноше казалось, что он смотрит кино.
Фрау Шеен несильно похлопала кончиком трости по голым бледным ягодицам несчастного Артура Харпе. Мужчина лежал на козлах неподвижно, замерев в ожидании первого удара. Анна подошла ближе и встала справа от козел. Фрау Харпе была взволнована и теребила нитку бус на шее.
Эрика Шеен отвела руку для удара, что-то коротко сказала, обращаясь то ли к Артуру, то ли к Анне и хлестнула ротанговой тростью. Николас видел, как трость впечаталась в бледную кожу, изогнулась, а потом отскочила обратно. Артур дернулся на козлах, словно хотел вскочить и убежать, но ремни крепко его держали. Мужчина поднял голову, Николас увидел, как из его рта вырывается крик, но не услышал ни звука.
– Наверное, фрау Шеен поставила в этой комнате раму с двойными стеклами, – подумал молодой человек.
Эрика Шеен дождалась, пока Артур перестал ерзать на козлах, и снова хлестнула его ротангом по ягодицам. Герр Харпе вывернул шею и, глядя на фрау Шеен испуганными широко раскрытыми глазами, стал что-то быстро и торопливо говорить. Его губы дрожали. Эрика Шеен с ничего не выражающим лицом пожала плечами. На худых ягодицах Артура появились две узкие лиловые полоски от ударов тростью. Они на глазах темнели. Фрау Шеен отвела руку назад и ударила ротанговой тростью в третий раз. Ротанг изогнулся, впечатался в бледную кожу и отскочил назад.
– Как же это, наверно, больно! – с испугом подумал Николас и представил на козлах вместо Артура Харпе себя, пристегнутого ремнями и беззащитного, представил, как гибкая трость со свистом рассекает воздух и снова и снова хлещет его по ягодицам.
Николасу сделалось не по себе, он прижался спиной к широкому стволу старого дерева и опустился на траву. Но было в этом что-то еще. Не только страх. Что-то, чего Николас и сам не мог понять, что-то, в чем он не мог себе признаться… Всё это было дико – и фрау Шеен с тростью в руках, и голый мужчина с бородкой, лежащий на козлах, и его странная, похожая на птичку жена с этой улыбочкой и блеском в глазах. Но в этом неприличном, постыдном спектакле, в этой жуткой боли от ударов ротангом, Николасу чудилась какая-то тайная сладость, отзвук смутного наслаждения… Николасу было жутко смотреть, как фрау Шеен сечет тростью Артура Харпе, но он не мог заставить себя уйти.
Николас поднялся с травы и осторожно выглянул из-за ствола каштана. Артур по-прежнему лежал на козлах. Ягодицы и ляжки мужчины были на славу исполосованы ротанговой тростью. Тонкие темно-вишневые полоски перечеркивали друг дружку. Там, где кончик трости порвал кожу, из маленьких ранок сочилась кровь. Женщины стояли возле козел и о чем-то разговаривали. Вернее говорила фрау Шеен, а Анна внимательно слушала и то и дело кивала головой. Эрика Шеен по-дружески улыбнулась и протянула Анне трость. Фрау Харпе взяла трость, несколько раз взмахнула ротангом в воздухе и рассмеялась. Потом, закусив губу, она замахнулась и хлестнула тростью по исполосованной заднице мужа. Артур дернулся всем телом на козлах.
Эрика Шеен сказала что-то, видимо похвалила Анну. Фрау Харпе улыбнулась, поправила рукой каштановые волосы и снова отвела руку для удара. На её щечках играл румянец. Она хлестнула тростью наискосок ягодиц, оставляя еще одну, быстро темнеющую полоску… Николас почувствовал, как его член отвердел, поднялся и уткнулся головкой в ширинку джинсов. Анна Харпе стояла возле козел с ротанговой тростью в руке. Николас вглядывался в её миловидное округлое лицо. Её маленькие глазки сверкали, её полные губки были чуть приоткрыты, а на губах блестела яркая вишневая помада…
– Ладно, пускай Артур Харпе, муж Анны совершил какой-то скверный поступок, – стал раздумывать Николас, – может, он попросту изменил жене? Ну, хорошо… А что же Анна? Любит она его или нет? Если любит, то почему с таким азартом следит за этим суровым и постыдным наказанием? И почему сама с удовольствием хлещет мужа тростью? А если не любит, то зачем весь этот цирк с фрау Шеен, зачем эти козлы и битье ротангом?
Николас совсем запутался. Он увидел кусочек чужой жизни, и всё в этой жизни показалось ему перевернутым с ног на голову или вывернутым на изнанку, словно он заглянул в кривое зеркало.
Эрика Шеен обошла вокруг козел, расстегивая ремни. Артур Харпе медленно поднялся и, пошатываясь, подошел к окну. Николас заметил, как у него дрожали ноги. Морщась от боли герр Харпе стал натягивать трусы на исхлестанные ягодицы. У него было заплаканное, в красных пятнах лицо. Женщины молча ждали, пока муж Анны оденется, потом Эрика Шеен взяла его под локоть и вывела из комнаты.
Глядя на несчастного Артура Харпе, Николас решил, что не станет бить окна в доме фрау Шеен. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Юноша поклялся себе, что будет обходить стороной этот дом. Он всегда будет приветлив и вежлив с фрау Шеен. Ещё полчаса назад вчерашнее битье массажной щеткой казалось юноше адом. Теперь Николас знал, что существует еще ротанговая трость, от удара которой остаются страшные сиреневые полосы и которая может порвать кожу до крови.
Хлопнула дверь на крыльце. Николас снова сел на траву.
– Милая Анна, я так рада, что помогла вам с этой маленькой проблемой, – услышал молодой человек голос фрау Шеен, – Звоните, если вам будет нужен мой совет или помощь, или просто появится желание по-соседски поболтать.
– Непременно позвоню, – пообещала Анна.
Супруги прошли за живой оградой в паре метров от Николаса. Юноша раздвинул тисовые кусты и увидел, как Анна и Артур Харпе остановились возле «опеля». Артур открыл дверцу со стороны пассажирского кресла для супруги, потом обошел автомобиль и смахнул с капота сухой бурый лист. У него было задумчивое скорбное лицо. Герр Харпе открыл другую дверцу и привычно сел на место водителя, но тут же выбрался из машины. Он стоял на тротуаре, поправлял пиджак и растерянно оглядывался по сторонам.
– Что-то случилось, дорогой? – спросила Анна ангельским голоском.
Она стояла у распахнутой дверцы.
– Дорогая, а можно я пойду пешком?
– Это что за фокусы? – строго спросила Анна и надула губки.
Герр Харпе кашлянул и нервно провел рукой по бородке.
– Дорогая, как ты не понимаешь…
Николас услышал, как Анна звонко рассмеялась.
– Я всё понимаю. Сию же минуту садись в машину. Неженка нашелся! Если хочешь знать, мне было стыдно за тебя! Ты визжал, как девчонка!
– Дорогая, прошу тебя, говори тише!
– Сию же минуту садись в машину. Потерпишь немного, мужчина ты или нет!
Уперев руки в боки, Анна сердито смотрела на мужа, но Николасу показалась, что женщина только делала вид, что злится на Артура, а на самом деле у Анны Харпе было чудесное настроение, её лицо сияло! Артур вздохнул, осторожно заполз в салон машины и тут же застонал.