— Хорошо, — медленно протянул Сириус, глядя на нее, придерживая для нее дверь в спальню и заходя следом. — Тогда еще один вопрос.

София вопросительно приподняла брови, снимая на ходу мантию и оставаясь в одной футболке Сириуса.

— Как ты поняла, что Рем — оборотень?

О том, что она все знает, он узнал, случайно услышав ее разговор с Ремусом, и все никак не мог дождаться подходящего момента, чтобы выведать у нее все подробности. И главное, как она это узнала. Не сказать, что Сириус сомневался в умственных способностях Софии, но он не верил, что она смогла самостоятельно выяснить о ликантропии всего за три месяца. Даже им для этого потребовался целый год.

— Не знаю, — ответила она, отворачиваясь от него и отводя взгляд. — Как-то само…

— Я за милю чувствую твоё вранье, — с жесткостью в голосе произнес он, беря ее за руку и разворачивая к себе. Сириус мог стерпеть от нее что угодно, любую черту ее несносного характера, даже совершенно неуместные шутки о чистокровности, но только не ложь.

Она подняла на него злой взгляд. Хотя злость скорее была обусловлена его грубым тоном, потому что она быстро сменилась нервозностью.

— Обещай, что не будешь психовать, — произнесла она.

— Не могу, — усмехнулся он, уже чувствуя, как в груди поднимается нечто нехорошее.

— В общем… — София на мгновение прикрыла глаза. Как бы ей не хотелось выдавать Регулуса, она понимала, что Сириус все равно узнает правду. Тянуть уже не было смысла. — Мне Регулус рассказал.

Сириус долго всматривался в ее глаза, сдвинув брови и нахмурившись.

— А он-то откуда знает?! — воскликнул он.

— Он сказал, что только кретин не догадается.

Сириус громко выругался в ответ. Он даже и подумать не мог, что брат может быть в курсе об этом. Такого ответа он никак не ожидал. И не знал, что предпринять. В груди поднимался гнев в перемешку с паникой. Сириус боялся за Ремуса. Ведь он не переживет, если студенты узнают о его проблеме, если начнется травля или открытое презрение. И Сириус не представлял, как этому помешать, он не сомневался, Регулус об этом всем расскажет, особенно, после случившегося.

— Послушай, вряд ли он об этом кому-то расскажет…

— Ты ему доверяешь? — злобно прошипел Сириус. — После всего, ты продолжаешь верить ему?!

— Он знает о Люпине уже пару лет! — повысив голос, перебила она его. — И никому до сих пор не рассказал!

— Потому что повода не было! — в ответ прокричал Сириус. — Ты так и не поняла, что он за человек? Он просто ждет удобного случая, чтобы подгадить! Всем нам сразу!

София устремила на него полный скептицизма взгляд, явно не согласная с таким мнением.

— А после сорванной помолвки, он обязательно всем растреплет! — продолжал разоряться Сириус. — Ты хоть представляешь, что будет с Ремом, если все узнают?!

— А что ты на меня орешь?! — не выдержала София. — Как будто это я Регулусу рассказала обо всем!

— Черт, — Сириус провел по лицу руками, достал сигареты и прошел к окну, распахивая раму. — Прости, — нехотя сказал он, не поворачиваясь к ней и подкуривая от палочки.

— Не надо паниковать раньше времени, — сказала она, вставая рядом и забирая сигарету из его пальцев. — Лично я, сомневаюсь, что он расскажет об этом кому-то…

Сириус снова метнул на нее злой взгляд, усмехнувшись, и доставая новую сигарету для себя.

— Почему? — спросил он. И на ее вопросительный взгляд, добавил: — Почему ты веришь, что он весь из себя такой хороший?

Сириус все еще не мог смириться с отношениями между ней и его братом. Какими бы эти отношения ни были. Его неимоверно злила ее забота о нем и переживания, ее вера, что он не скользкий гад из семьи психопатов и расистов, и который полностью их поддерживает. Злило ее неравнодушие.

— Я не… — София прервалась на полуслове, не зная как объяснить свои чувства. — Я не думаю, что он весь из себя хороший. Но я и не думаю, что он такой козел, как ты говоришь.

— Интересно было бы тебя послушать, если бы ты сейчас с кольцом на пальце на площади Гриммо сидела, — прошипел Сириус, приблизившись к ее лицу.

София закрыла глаза на мгновение, стараясь унять бурю в душе.

— Я ему этого никогда не прощу! — отчетливо сказала она, с гневом посмотрев на Сириуса. — Никогда не прощу обман и предательство. И я…

— Он предал тебя, — перебил Сириус, не сводя с нее взгляда, — так почему ты думаешь, что он не сможет поступить так же и со мной, рассказав всем секрет моего друга?

— Потому что тебя он никогда не предаст, — ответила София. Она действительно в это верила. Исходя из рассказов Регулуса о Сириусе, о их детстве, о их былой дружбе, она верила и знала, что он никогда не предаст своего брата.

Сириус зло рассмеялся.

— Как тогда называется то, что он хотел жениться на тебе?! — не выдержал он, все сильнее повышая голос. — Зная, что я тебя… Зная, что ты со мной!

— Ну, очевидно, он думал, что для тебя это ничего не значит! — прокричала она в ответ.

— Да даже если и так! То, что?! Как будто для него это что-то значило!

София вдруг вспомнила с каким чувством и с какой нежностью в глазах Регулус говорил ей о своей любви. Вполне очевидно, для него это что-то значило. Сириус же не верил, или не хотел верить, что брат может на полном серьезе испытывать к ней какие-то глубокие чувства.

— Видимо, что-то да значило!

— О чем ты? — Сириус уставился на нее пылающим взглядом, снова хватая ее за руку и разворачивая на себя. — Он что-то говорил?

Ревность к брату никогда не пройдет, Сириус это понимал. Он не будет спокоен, даже если женится на ней, даже если они заключат всевозможные кровные договоры, даже если принесут магические клятвы и дадут Непреложный Обет. Он знал, он всегда будет ревновать ее к Регулусу.

— Ничего, — бросила она ему, вырвав руку из его захвата и отходя к кровати.

Затянувшись напоследок, он выкинул недокуренную сигарету в окно и пошел за ней.

— Я же вижу, Бланк, что ты врешь! Лучше по-хорошему признайся!

— Он говорил, что любит! — не вытерпела вконец она.

Сириус молча уставился на нее, отказываясь верить в услышанное.

— Говорил, что любит? Тебя? — вполголоса переспросил он.

— Да, — грубо сказала София, уже жалея, что призналась в этом.

Сириус всегда относился к любви с насмешкой. Он всегда был уверен, что это выдумка для дураков. С появлением Софии в его жизни его мнение практически не поменялось. Любовь, в привычном понимании этого слова, определенно не то чувство, что он к ней испытывает. И тем не менее, факт того, что его брат признался в своих чувствах ей раньше него неожиданно больно ранил его.

Как и то, что Регулус действительно любит ее. Сириусу было бы легче пережить, если бы признание Регулуса в любви было его хорошо продуманным планом, но никак не то, что они оба умудрились привязаться к одному человеку. Ведь будь на месте Софии любая другая, Сириус бы без раздумий уступил брату. Но одна только мысль, что Регулус может к ней прикасаться или попросту питать какие-то чувства, разрывала сердце на миллион кусочков.

— Сириус? — позвала София, видя, что он совершенно не в себе.

Он поднял на нее взгляд, словно очнувшись.

— А ты его любишь?

— Что? — усмехнулась София. Она к Регулусу много чего испытывала, но это явно была не любовь. Вероятно. Это была не любовь.

— Ты его любишь? — снова повторил Сириус, повысив голос.

— Нет, — уверенно произнесла София со злостью в голосе. — Если ты забыл, я люблю другого человека.

Сириус немного успокоился, услышав ее ответ. Он и так прекрасно знал о ее отношении к себе и все равно. Ему необходимо было подтверждение ее любви каждый день. Ее словами, взглядами и действиями. И она всегда давала ему это.

Он подошел к ней, уже с нежностью взяв за руку и притянув к себе, и, игриво улыбнувшись, произнес:

— Забыл. Не напомнишь?

Она вмиг оттаяла, слегка улыбнувшись в ответ и потянувшись к нему губами, запуская пальцы в его волосы.