Регулус тяжело дышал, не сводя взгляда с отца, который будто постарел на глазах от этого разговора.

— Нас никто не учил быть хорошими родителями. Когда мы сами были детьми, нами занимались домовики и прислуга, — отец замолчал на мгновение. — Дети в семье Блэк всегда были одиноки… несмотря на поражающее количество братьев и сестер. Но в вашем случае Вальбурга старалась этого не допустить.

Отец встал из-за стола, подошел к буфету и достал бутылку огневиски. Он немного плеснул в стакан янтарной жидкости, едва закрыв его дно, и разом все выпил. Регулус слегка нахмурился — отец в последние дни слишком часто стал налегать на алкоголь.

Он вновь налил в стакан огневиски и остановился возле окна.

— Ты знаешь… Вальбурга мне приходится троюродной сестрой, — произнес отец, глядя в окно на бушующую метель, — она всегда называла меня «мой маленький братик», в юности мы с ней были очень дружны. А потом, когда я окончил школу, нам сказали, что мы должны пожениться.

Тяжело вздохнув, отец вновь осушил стакан.

— Я этого не хотел, — тихо сказал он, — хотя очень ее любил. Не как сестру, а… — он красноречиво поднял брови, продолжая смотреть за окно.

Регулус, так и не дождавшись продолжения, спросил:

— Если любил, почему не хотел?

— Вальбурга относилась ко мне, как к брату. Коим я и являлся, — отец повернулся к нему и снова сел за стол. — Я боялся, что она будет несчастлива со мной, боялся разрушить ее жизнь. Не хотел, чтобы она со мной как в клетке жила. Но она бы никогда не отказалась от этого брака. Вальбурга всегда исполняла волю родителей, для нее было честью выйти за наследника рода. Она с достоинством приняла эту новость и согласилась.

Отец тяжело вздохнул, бессмысленно крутя вилку в руке. А Регулус старался осмыслить сказанное. Он впервые слышал от отца подобное откровение. И он не знал таких подробностей семейной жизни родителей. Регулус поразился, что отец, влюбленный в мать, не хотел на ней жениться, только потому, что она его не любит. Он этого не понимал.

— Мы любили друг друга слишком разной любовью, чтобы построить настоящую семью. И долгие годы жили просто… как брат с сестрой, иначе не могли, — отец запнулся на мгновение и поднял взгляд на Регулуса. — Но роду нужны были наследники. Сириус родился только спустя двенадцать лет после свадьбы. А через год и ты.

Он долгим взглядом посмотрел на Регулуса. В глубине его глаз плескалось нечто, похожее на давно захороненную тоску.

— Вы стали всей жизнью для Вальбурги, — с нежностью произнес он, — никто из ее подруг и родственниц не занимался с детьми, все отдавали их на попечение домовиков, а она с вами сама нянчилась… все сама хотела делать. Ваши первые шаги, первые слова, первые выбросы магии… Вальбурга по каждому событию устраивала приемы, чтобы похвастаться. Вы росли сильными и красивыми. Были нашей настоящей гордостью.

Отец замолчал на мгновение, проглотив ком в горле.

— Вальбурга нашла счастье в вас, — добавил он, — а от меня окончательно отдалилась.

Регулус не знал, что на это ответить. Он всегда знал, что родители не были близки. Сколько он помнил, они жили в разных комнатах, на семейных ужинах практически не разговаривали, и были вместе только на приемах и балах. Но он не знал, что отец все это время любил ее и мучился от того, что якобы разрушил ее жизнь.

— Мы не знаем, в какой момент Сириус изменился, где мы ошиблись и что сделали не так, не знаем, когда потеряли его окончательно… — отец поджал губы, вновь не в силах произнести слова о предательстве старшего сына. — Твоя мама слишком боялась, что ты пойдешь по стопам брата, поэтому и вернулась к проверенным методам воспитания семьи Блэк, — отец горько усмехнулся, прикрыв глаза. — Но знай, что она всегда любила тебя и гордилась, — отец посмотрел на него пронзительным взглядом. — Ты — истинный Блэк! И я даже не знаю, хорошо это или плохо, — тихо добавил он.

Регулус в удивлении посмотрел на отца. Орион всегда выделялся из общего семейства, но подобное слышать от него все равно было поразительно. Глава рода попросту не имел права озвучивать подобные вещи.

— Мне не хватало силы характера, упорства и порой веры в свои принципы, — сказал отец, — у тебя же всего этого есть с достатком.

Отец сделал очередную долгую паузу, о чем-то размышляя и подбирая слова.

— Мы давно не надеялись на Сириуса, как ни печально, но такое случается, — отец в очередной раз не смог сказать слова о том, что Сириус предал их род. Но он тут же с уверенностью взглянул на Регулуса и произнес: — Зато мы знаем, что ты будешь достойным представителем и наследником нашей семьи.

Регулус всю жизнь мечтал услышать подобные слова, но сейчас не чувствовал ровным счетом ничего. Возможно, обида слишком крепко засела в его душе. А может быть, уже было слишком поздно и ему все это было не важно.

— Не позволяй детским обидам… не позволяй Сириусу, взять вверх над твоими эмоциями.

— Но он сорвал помолвку! — не выдержал Регулус, тут же одернув себя.

Отец в очередной раз тяжело вздохнул и покачал головой.

— Тебе нравилась эта девушка? — вдруг спросил он.

Регулус ничего не ответил, скривив губы и выразив весь ответ на лице.

— Вполне могу разделить твои чувства, — вполголоса сказал отец. — Пойми меня правильно, Регулус, но при таком раскладе ваш брак был обречен.

Регулус поднял на него полный непонимания взгляд.

— Брак можно считать удачным, только когда оба либо любят друг друга, либо уважают, но без всяких романтических чувств, — пояснил отец. — А когда один любит, а другой… Вы оба страдали бы. Она была бы заперта и ограничена договором, а ты бы не вынес ее мучений. Ваши жизни были бы разрушены и ты вряд ли смог бы с этим смириться.

Регулус был совершенно не согласен. Он верил, что чувство можно воспитать в себе. И он верил, что со временем София смогла бы полюбила его.

Он еще долго размышлял о разговоре с отцом. По большей части о том, что он обрек бы их с Софией на несчастную жизнь. Как бы Регулус не противился этому, в глубине души он понимал, что ничего хорошего бы из этого брака не вышло. И в конце концов, смог отчасти с отцом согласиться.

Ведь он прекрасно понимал, что ее непокорный характер невозможно взять под контроль. Что она сопротивлялась бы до победного, держась на одном лишь упрямстве. Что она сделала бы все, чтобы освободить себя, несмотря ни на какие жертвы.

Но именно это всегда так привлекало его в ней. И ему было невыносимо больно осознавать, что все его мечты так и останутся не осуществленными. Хотя слабая надежда все равно не желала покидать его душу и так быстро сдаваться.

Регулус знал, счастье было так близко, и если бы не Сириус, если бы не все его существование, у него были все шансы завоевать ее сердце.

И сколько бы он не пытался себя утешить, повторяя слова отца о том, что сорванная помолвка избавила его от возможных страданий, в сердце все равно оставалась огромная дыра, которую нечем было заполнить.

***

Успокоение не пришло ни на второй день, ни на третий. Регулус пытался занять себя учебой, рунами и изучением дневников дяди, но он и пяти минут не мог выдержать. В голову без конца лезли мысли. И если вначале это были мысли о Софии, унижении и оскорблении, которое она нанесла, о сердце, которое она разбила, о несбывшихся надеждах. То со временем в мыслях все чаще стал появляться Сириус и навязчивое желание отомстить и причинить ему боль.

Он не знал куда себя деть от раздирающих его мыслей и чувств.

Решение пришло само собой. Регулус знал, что способно отвлечь его от грустных мыслей. Он даже рассмеялся, поразившись собственной глупости. Он смотрел на широкий стенд, находящийся над его столом, сплющь заклеенный вырезками и статьями, и думал, как же он до такого докатился. У него всегда в жизни была цель. Он всегда стремился к знаниям, к успеху. Стремился стать лучшим, чтобы однажды присоединиться к Темному Лорду и приложить руку к изменениям в этом мире. А сейчас позволил себе так низко пасть, поддаться эмоциям и страдать о том, чего вообще никогда в жизни не желал.