— И последний раз в январе, — добавила София, вспоминая, как она узнала о смерти Джори, после чего вырвавшейся магией вынесло половину стены в его доме. От этого воспоминания постепенно стали возвращаться и чувства, вперемешку с болью.

Гринграсс молча сидела, не зная, что и сказать. София открыла глаза и посмотрела на нее, нахмурившись.

— Как ты узнала?

— Что? — с непониманием спросил Гринграсс.

— Как ты узнала, что это я? — вновь спросила София, кивком головы указав на дверь класса.

Гринграсс заметно занервничала и опустила глаза, пожимая плечами.

— Говори, Гринграсс, — строго сказала София, чувствуя какой-то подвох.

Гринграсс нервно выдохнула и подняла на нее глаза.

— Ладно, мне Регулус сказал, — произнесла она, — только не говори ему, что я тебе рассказала.

— Регулус сказал? — удивленно спросила София, — что сказал?

— Сказал, — Гринграсс на мгновение замялась, — сказал, что у тебя может случиться подобное… и чтобы я за тобой присматривала.

София нахмурилась еще сильнее, не понимая, откуда вообще Регулусу что-то известно и для чего он попросил Гринграсс присматривать за ней, словно за несмышленым ребенком.

— Регулус беспокоится за тебя, — тихо сказала Гринграсс, и, понизив голос еще сильнее, добавила: — Лучше бы ты на него внимание обратила, а не на его брата.

София метнула на нее гневный взгляд, собираясь ответить, чтобы не лезла не в свое дело, и что ей наплевать и на Регулуса, и на его брата. Но тут же вспомнила, что именно помогло ей успокоиться в классе. Регулус и правда, действовал на нее умиротворяюще. Одним своим присутствием он усмирял ее безудержный пыл, не давая разбушеваться огню внутри и лишь поддерживая его в спокойном состоянии. Она была поражена, что именно воспоминания о нем помогли ей успокоиться.

Софии захотелось немедленно увидеть его. Но урок был в самом разгаре, да и он всё ещё избегал ее.

И неожиданно для себя, она вдруг подумала, что если бы Регулус узнал о домогательствах Крауча, он бы точно не оставил это как есть. Даже если бы он проводил время с девушкой, даже если бы был занят своими исследованиями, даже сейчас, избегая ее, он бы все равно пришел заступиться за нее.

Регси этого козла по стенке бы размазал одним взглядом.

— Это из-за Сириуса случилось? — спросила Гринграсс, вырывая ее из раздумий, — этот срыв… Вы с ним расстались?

— Нет, не из-за него, — грубо ответила София, — и нет, мы не расстались, потому что мы и не встречались.

— Я видела, — сказала Гринграсс, не сводя с нее глаз, — как он лапал эту гриффиндорскую… профурсетку.

София посмотрела на нее и, не удержавшись, рассмеялась. Больше ее развеселило выражение лица Гринграсс, которая никогда не позволяла себе подобным образом о ком-то отзываться. Но еще и то, что на ее взгляд, более точного описания для МакКиннон не придумать.

— Вот, ты уже и смеешься, — сказала Гринграсс, неуверенно улыбнувшись. — Вернемся на урок?

— Давай не пойдем? — спросила София, с надеждой глядя на старосту, — не хочу смотреть на Блэка и его профурсетку. Вдруг, опять не выдержу.

Гринграсс с сомнением поджала губы. К Софии уже практически вернулись силы, но видеть Блэка и правда не хотелось.

Желательно, больше никогда в жизни!

— Пошли в Больничное Крыло, — предложила София, — может, мадам Помфри даст мне успокаивающего бальзама. С которым ты мне заложила однажды, — добавила она, с укором посмотрев на Гринграсс.

— Ты сделала из Като соучастника преступления! — воскликнула Гринграсс, — а он младшекурсник! Разумеется, такое я уже не могла стерпеть.

— Като поумнее всех вас на Слизерине будет, — усмехнувшись, сказала София, — сам разберется, что хорошо, а что плохо.

— Ты на него дурно влияешь, София, — произнесла Гринграсс, взглянув на нее с укоризной.

— Это не правда, — сказала София, слегка улыбнувшись, — это он на меня положительно влияет.

Она искренне верила в свои слова, считая, что если бы не Като, она еще в самом начале свихнулась от одиночества.

— Ну что, идем в Крыло? — опять спросила София, поднимаясь.

— Так и быть, — вздохнула Гринграсс, — идем.

На Историю магии они не вернулись. Зайдя в Больничное Крыло, где Софии дали успокаивающего бальзама, который она так жаждала, они с Гринграсс направились на голгофу, ждать окончание урока и последующего обеда.

За то непродолжительное время, что они с Гринграсс общаются, София окончательно привыкла к ее обществу, и даже прониклась к ней некоторой симпатией. Гринграсс уже не раз ей помогала, и София это ценила. Хоть и некоторые ее привычки действовали на нервы. Она всегда держалась очень гордо, не позволяя себе никаких слабостей, лишних слов или неправильных движений. Она всегда морщила свой аккуратный нос, стоило Софии выругаться, или опускала строгое замечание по поводу ее внешнего вида или поведения. Это напоминало Софии ее мать. Но она быстро смирилась с этим, как с неизбежным. И в ответ на недовольство Гринграсс, материлась в два раза чаще. Впрочем, точно также она поступала и со своей матерью.

***

София сидела возле камина на своем привычном месте и неотрывно смотрела на огонь. Действие успокаивающего бальзама уже начинало проходить, и ее вновь начинали одолевать тревожные мысли.

В голове без конца крутились картинки с Блэком и МакКиннон. София, не жалея себя, в красках представляла, чем они занимаются, в мельчайших подробностях и используя всю свою богатую фантазию.

Если до этого дня у нее и была слабая надежда, что они с Блэком еще помирятся, то сейчас она окончательно убедилась, что этого уже не случится.

Она вспоминала все случаи, когда он говорил ей, что он ни с кем никогда не встречается, что любые отношения для него, не более чем развлечения и приятное время препровождения. Вспоминала, как он говорил, что любая привязанность — это обуза, и разумный человек никогда на подобное не подпишется. И ругала себя, что так опрометчиво поддалась своим чувствам. Поддалась чувствам, зная, что он не сможет ответить тем же. Но ей так хотелось верить, что это взаимно. И в моменты, когда они были вместе, у нее и сомнений не возникало, что это не так.

Она уже даже не злилась на него, понимая, что сама себе выдумала то, чего никогда не было.

В конце концов, его вины тут нет, он же меня предупреждал.

Она проклинала себя, что так безрассудно позволила Блэку завладеть ее сердцем, что поверила его глазам, которые всегда смотрели на нее с безудержным огнем внутри, его губам, что всегда целовали со страстью, его рукам, что не хотели ее отпускать.

София пыталась смириться с тем, что им никогда не быть вместе, но выходило плохо. Блэк крепко запал ей в душу, и его оттуда не вытащить никакими заклинаниями и ритуалами.

Она понимала, что если чувства не пройдут, она не вынесет столько времени находиться вблизи Блэка и не иметь возможности быть с ним. И единственный вариант, до которого она смогла додуматься — это побег. Она все равно собиралась после школы вернуться во Францию, так почему бы не сделать это на полгода раньше. Аттестат об окончании школы ей в любом случае не пригодится, учитывая ее успеваемость. Да и она не собиралась связывать свою жизнь с академическими науками.

У нее даже созрел примерный план, как все это провернуть на рождественских каникулах. На душе от этой мысли немного полегчало.

— София.

Она перевела взгляд с огня на Като, который сел рядом, встревожено глядя на нее. София за день порядком устала от взволнованных взглядов, и с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, но вовремя спохватилась.

— Като, привет! — она улыбнулась, — давно не виделись.

— Мы виделись сегодня за обедом, — произнес он, не сводя с нее серьезного взгляда.

— Правда? — удивилась София, припоминая, что они и правда вместе сидели за столом, а она даже что-то шутила по поводу Като и его одноклассницы, что бросала на него неравнодушные взгляды. — Это всё бальзам мадам Помфри…