У Джеймса даже сил не было спорить или соглашаться. Он лишь молча кивнул и поплелся в сторону факультетской гостиной.

Джеймс чувствовал себя виноватым и считал, что Лили бросила его вполне заслуженно. Он бы тоже никогда не смог простить измену, даже если бы это был всего лишь поцелуй. Но он до последнего надеялся, что Лили сможет его простить.

Сириус шел рядом и говорил что-то о том, что ему удалось договориться с МакГонагалл всего на один вечер отработок. И что-то о том, что на отработке будет еще и его брат вместе с Бланк. Но Джеймс сейчас находился в такой прострации, полностью погруженный в свои мысли, что с трудом улавливал смысл его слов.

— Куда хочешь сейчас пойти? — спросил у него Сириус.

— Хотел бы пойти на астрономическую башню, да сброситься, — ответил Джеймс, — да ведь ты не пустишь.

Сириус на него смотрел, слегка сдвинув брови и не разделяя его черного юмора.

— Поэтому пошли в гостиную, — закончил Джеймс, понимая, что Сириусу сейчас не до смеха. Впрочем, как и ему.

Джеймс был рад, что Сириуса не надо уговаривать прогулять уроки и что он сейчас рядом с ним. Он хоть и слышал его через слово, но бесконечные разговоры друга отвлекали от грустных мыслей.

Лили Эванс

Лили быстро шла по коридору, ничего не видя перед собой из-за пелены слез на глазах.

В голове все еще стоял голос Мелани Дриффит.

«Развлекался там в компании пуффендуек…»

»…говорил, что ты все еще ему отказываешь…»

»…неудивительно, что он нашел себе девушку без таких железных принципов…»

Каждый шаг отдавался болью в сердце, как и каждое слово, что она без конца крутила в своей голове.

Лили не хотела в это верить. Она не сомневалась, это лишь нелепые слухи, а Джеймс не способен на подобный поступок. Но его виноватый взгляд и поникший вид, говорили лучше любых слов. Лили только брала злость, что Джеймс вообще посмел к ней подойти после случившегося, что он допускал мысль, что она сможет его простить, простить его предательство.

Ее душила обида, не давая ей вздохнуть. Она вспоминала, как прошлым вечером она сидела в гостиной, в ожидании Джеймса, до поздней ночи. Она все думала, что сейчас, вот сейчас, он войдет в гостиную, и они помирятся, уладят то недоразумение, случившееся днем. А оказалось, что Джеймсу это вовсе и не надо было, что он в это время развлекался в компании друзей и легкодоступных девушек.

Лили злилась на себя, что доверилась Джеймсу, что поверила всем его рассказам о его любви.

Она всегда хорошо знала Джеймса. Знала, какой он. Знала, что он всегда добивается своего. И знала, что когда он берет то, что ему надо, вскоре ему это может надоесть. Именно по этой причине она так долго ему отказывала в прогулках и свиданиях. Внутри нее всегда был страх, что добившись ее, Джеймсу она быстро надоест. Что она станет всего лишь очередной его победой.

Она злилась на себя за то, что так привязалась к нему. Лили уже не представляла своей жизни без Джеймса. Не представляла свою жизнь, без его непослушной шевелюры, в которую она так полюбила запускать пальцы.

Не представляла жизнь без его громкого смеха и шуток, которых у него был нескончаемый запас.

Не представляла жизнь без его мягких губ, которые всегда целовали ее с нежностью и страстью. Без его рук, которые всегда бережно обнимали ее, словно она самое дорогое, что у него есть.

Не представляла жизнь, без его карамельно-карих глаз, которые всегда смотрят на нее с такой теплотой и любовью, перед тем, как поцеловать. В которых видна хитрость и загадочность, когда он только вернется от Мародеров и, при этом, будет отрицать, что ничего они не задумали. В которых искрятся задор и веселье, когда он придумает для нее очередной сюрприз. Или в которых видна гордость и самодовольство, когда он заслужит очередную похвалу от МакГонагалл. Лили за это время научилась различать все оттенки его настроений по одним лишь глазам. И она не представляла, как теперь будет без этого жить.

Мысль, что он с такой же нежностью смотрел на другую, что он целовал и прикасался к другой, разрывали сердце на миллион кусочков.

Она не представляла, как сейчас сможет находиться рядом с Джеймсом, как сможет сидеть с ним на уроках и в Большом зале, видеться в гостиной. Одна только мысль о его предательстве медленно убивала её, а его вид только все сильнее будет разбивать её сердце.

Лили во всем винила Джеймса. Винила за то, что он так легко разрушил их любовь.

Она сама не заметила, как дошла до потайного коридора на втором этаже, который ей однажды показал Джеймс. Не знала, сколько она уже стоит и смотрит в окно, из которого открывался красивый вид на Черное озеро. Стрелки часов летели, как сумасшедшие. Уже и солнце стало медленно склоняться, окрашиваю черную гладь воды в багрово-красные цвета.

Глядя на озеро, в воспоминаниях всплыла их первая крупная ссора, произошедшая на пятом курсе после экзамена по Защите. Лили уже тогда чувствовала, что ее отношение к Джеймсу меняется, это ее пугало и от того она так сильно на него кричала и злилась.

Джеймс на нее за это разозлился и пообещал, что летом не напишет ей ни одного письма. Лили делала вид, что только рада этому, надеясь, что за это время улягутся пугающие её чувства, но каждый день всё равно смотрела в окно, в надежде увидеть приближающуюся сову. Сова так и не прилетала, а чувства так и не улеглись, разгоревшись к шестому курсу только сильнее.

Шестой курс стал для нее непростым. Она продолжала бороться со своими чувствами к Джеймсу, стараясь их попросту не замечать. Она старалась делать вид, что ее ничуть не волнуют отношения Джеймса с когтевранкой, и то, что после пасхальных каникул он и вовсе стал ее игнорировать. Лили хоть и часто ловила на себе его взгляды, да и нередко он не сдерживался от какого-нибудь комментария в ее адрес, но даже в тот момент Лили чувствовала себя брошенной. Ей было так непривычно оказаться без его назойливого внимания. Под конец учебного года, разведка, в лице Алисы, доложила, что Джеймс по-прежнему к ней неравнодушен, а сдерживают его напор Мародеры. Лили тогда сказала, что ей всё равно, хотя её счастливое лицо говорило об обратном, о чем тут же заметила Алиса.

Когда они вернулись в Лондон и Джеймс крикнул ей, что будет писать письма, она с трудом удержалась, чтобы не завопить от счастья.

И несмотря на то, что их лето выдалось очень тяжелым, несмотря на то, через что им пришлось пройти, для нее это лето было самым важным и особенным.

Лили опять взглянула на озеро и вспомнила, как пару месяцев назад Джеймс предложил ей встречаться. Она еще никогда не была так счастлива, как в тот момент. И на Защите именно этот момент помог ей вызвать своего Патронуса.

У неё сердце кровью обливалось, понимая, что ничего уже не вернуть. Понимая, что она никогда не сможет простить предательство. Только не предательство Джеймса.

Как ты мог, Джеймс…как ты мог всё разрушить?

========== 57. Всё тайное становится явным ==========

Регулус Блэк

Регулус безумно жалел, что столько наговорил Софии. Он никогда никому не жаловался и сейчас чувствовал себя довольно паршиво. Он не хотел выглядеть перед ней жалким и ничтожным. Не хотел выглядеть слабаком, что скучает по брату, которому и даром не нужен.

И тем более, не хотел, чтобы она видела его в таком неприглядном виде. Когда он вернулся в свою спальню и увидел, что волосы всклочены, рубашка грязная, а мантия мятая, пришел в настоящий ужас.

А еще Регулус жалел, что рассказал ей секрет Люпина. О его ликантропии он догадался еще два года назад и бережно хранил эту тайну, как козырь в рукаве. Впрочем, понимая, что вряд ли бы когда-нибудь им воспользовался.