— Минутку, — сказал Джеймс и, зажмурившись, несколько раз прошел взад-вперед возле стены, где тут же образовалась дверь.

Он вновь взял ее за руку и повел к двери.

— Лили, твоему вниманию представляется уникальная и неповторимая Выручай-комната! — произнес он и распахнул перед ней дверь.

Видеть восторженное лицо Лили было истинным удовольствием.

Комната для них предстала уютной гостиной, отчасти напоминающей гриффиндорскую. Небольшая круглая комната была оформлена в бордовых и золотистых тонах. Джеймс, как истинный гриффиндорец в десятом колене, не представлял в интерьерах другие цвета.

Нижняя половина стены была обшита темным деревом. По периметру комнаты стояли свечи различных размеров. А у противоположной от входа стены, располагался массивный камин из темного мрамора, в котором ярко горел огонь.

Перед камином лежал большой круглый ковер с высоким, пушистым ворсом и стоял широкий диван, с мягкими подушками и пледом.

Из патефона чуть слышно звучал Дэвид Боуи — любимый музыкант Лили.

— Поразительно, Джеймс! — воскликнула она, заходя внутрь и озираясь, — я читала о ней в книгах, но не думала, что она и правда существует! — она продолжала с восторгом оглядываться, потом повернулась к Джеймсу и с улыбкой сказала: — Но, конечно же, Мародеры нашли и Выручай-комнату.

— И вечно этот удивленный тон, — усмехнулся Джеймс и притянул ее к себе, целуя. — Как тебе?

— Потрясающе! — сказала она, с любовью глядя ему в глаза и обнимая за шею.

Ему не хотелось откладывать важное дело и прямо сейчас продолжить, но он сомневался, что Лили согласится. Поэтому еще раз поцеловав ее, он выпустил ее из своих объятий и прошел к камину, зовя ее за собой.

— Это еще не все, — сказал он и открыл корзину, доставая оттуда заготовленные продукты. — Твой любимый пирог с патокой.

— Здорово, Джеймс! — Лили расплылась в улыбке, — его не подавали уже черт знает сколько! — возмутилась она, а Джеймс повеселился — Лили редко когда ругалась. — Где ты его достал?

— Домовики приготовили его по моему личному заказу, — самодовольно ответил он. Джеймс достал еще большую тарелку с фруктами и вино. — Это розовое вино Розмерты. Пробовала когда-нибудь?

Лили посмотрела на бутылку и отрицательно помотала головой.

— Не пробовала? — удивился Джеймс, — всем девчонкам оно нравится, — сказал он и тут же прикусил язык.

Лили при упоминании девчонок слегка нахмурилась, но тут же улыбнулась вновь.

— Попробуем, — ответила она, садясь на диван.

Джеймс сел рядом с ней и достал палочку, направив ее на патефон и прибавляя немного звука. Потом, ненадолго призадумавшись, наколдовал два красивых фужера. Конечно, фужеры могла предоставить и комната, но ему нравилось смотреть на восторженное лицо Лили, когда он создает сложные и продуманные до мелочей предметы прямо из воздуха.

— Искусник, — улыбнулась она.

— Я и не такое умею, — двусмысленно сказал он, игриво приподняв брови и следя за ее реакцией.

Лили смутилась, очаровательно покраснев, и чтобы ничего не отвечать, потянулась к винограду, оторвав одну ягодку и беря ее в рот, облизывая после этого губы. Очевидно, не понимая, что в этот момент она выглядит слишком сексуальной.

Джеймс подумал, если так будет продолжаться весь вечер, у него не выдержит сердце, поэтому надо приступать к главной миссии как можно скорее.

Он разлил вино по бокалам и произнес тост:

— За тебя, Лили Эванс!

Она улыбнулась и отпила из бокала, сказав, что вино и правда очень вкусное, имеющее ароматные и ненавязчивые цветочные нотки. А Джеймс подумал, что оно слишком приторное.

Лили ему что-то рассказывала о дополнительных занятиях целительством. Джеймс ее внимательно слушал, задавал какие-то вопросы, но сам был очень далеко отсюда, думая лишь о том, как бы сорвать с нее платье. Напряжение в его теле становилось невыносимым, и он уже начинал нервничать, не зная с чего начать. Но Лили сама ему подсказала.

— О, моя любимая песня! — воскликнула она и повернулась на патефон, палочкой прибавляя звук. Из него начинала звучать песня Space Oddity, спокойная и медленная. И Джеймс решил, что это хорошая возможность начать.

— Может, тогда ты не откажешь мне в танце? — спросил он и поднялся, подавая ей руку.

Лили улыбнулась и, отложив бокал, поднялась.

Он ее с нежностью прижал к себе, положив руки ей на талию. Лили обняла его за шею и положила голову на плечо. Джеймсу в нос тут же ударил запах яблок с медом, от которого у него всегда замирало сердце.

— Я люблю тебя, Лили, — не громко сказал он, поцеловав ее в висок. Она подняла голову и расплылась в улыбке. Джеймс до боли в сердце любил этот вид — когда Лили вот так смотрит на него, с искорками в изумрудных глазах и с улыбкой на губах.

Он наклонился к ней и поцеловал. Вначале медленно, лишь слегка прикасаясь к губам. Одной ладонью обхватив ее за лицо и большим пальцем надавливая на подбородок, приоткрывая ее рот, тут же проникая в него языком. Он целовал ее не спеша и чувственно, постепенно набирая оборот и чувствуя, как она сама начинает все сильнее прижиматься к нему.

Джеймс из последних сил старался сохранить рассудок и не отдаться чувствам, понимая, что если сделает это, то уже в следующую секунду просто-напросто порвет на ней платье.

Он чувствовал, как она напряжена и как ее слегка потряхивает. И он без конца повторял про себя: «не давить, не давить на нее». Он старался быть нежным и внимательным, ловя каждую ее реакцию, каждое ее движение.

Джеймс крепко прижимал ее за талию к себе и без конца целовал ее губы, ее лицо, шею и вновь возвращаясь к губам. Он вел одну руку все выше по талии, перебираясь на грудь и расстегивая верхнюю пуговицу платья. Его рука на мгновение замерла, в ожидании ее реакции. Лили на это никак не отреагировала, продолжая отвечать на его поцелуи. Джеймс расстегнул следующую пуговицу и, чуть погодя, еще одну, с ужасом думая, что их еще почти два десятка, до самого конца подола.

Лили все еще была очень напряжена и скована. Джеймс чувствовал, с какой силой она вцепилась ему в шею и с каким страхом цепляется за него, словно боясь совершить лишнее движение. Но она не противилась ему, не скидывала его руки, как это часто бывало, и не сопротивлялась, а это было уже хорошим показателем.

Он расстегнул платье уже до пояса, продолжая целовать и обнимать ее.

Он сжимал ее грудь, аккуратно переходя на плечи и не спеша сдвигая с них платье. Лили дернулась, вцепившись в его руки, останавливая их, но тут же отпустила, позволяя ему снять платье. Платье с легким шорохом упало на пол.

Джеймсу хотелось ненадолго оторваться от нее и посмотреть на нее в одном белье, но переживал, что смутит ее этим еще больше, поэтому продолжал целовать и руками тянулся к застежке бюстгальтера.

— Нет, — она тут же остановила его руки и на миг оторвалась от него.

— Нет, так нет, — тихо ответил он и, слабо улыбнувшись, вновь прильнул к ее губам.

Дрожащими руками он прижимал ее к себе за талию. Хотя руками ему хотелось сжимать ее грудь, ее ягодицы и быть совсем в другом месте. Но от Лили не было никакой инициативы, она продолжала лишь отвечать на его поцелуи, и Джеймс боялся все испортить лишним движением.

Он лихорадочно соображал, как бы им переместиться в горизонтальное положение. Но в голову не шла ни одна достойная идея. Поэтому он ее просто резко подхватил на руки, под ее вскрик и, опустившись на колени, аккуратно положил ее на пушистый, мягкий ковер. Тут же целуя ее и не давая ей и слова произнести.

Джеймс с осторожностью водил руками по ее телу, прислушиваясь к ее реакции и с удовлетворением понимая, что она не сопротивляется. Хотя по-прежнему, не проявляла инициативы, позволяя лишь трогать себя, чем Джеймс и пользовался.

Джеймс обнимал ее за талию и целовал шею. Одну руку он перевел на бердо, ведя по нему все выше, сжимая горячую кожу и слушая ее прерывистое дыхание. Он вел рукой по самой границе ее белья, одним пальцем зацепившись за край и потянув его вниз, но Лили тут же с силой схватилась за его руку, останавливая.