— Потому что ты ей и правда нравишься, дубина, — проворчал Сириус, — ну, и еще потому что я ей посоветовал выпить успокаивающей настойки.

Теперь стала понятна и причина ее эмоционального сбоя. Ремус удивлялся, как Сириус вообще до такого додумался. И как не пожалел потратить вечер выходного дня на это. От поступка Сириуса, от того, что он сделал это ради него, на душе стало еще теплее.

Ведь он мог и правда просто отделаться от нее своими шуточками…кстати, о шуточках.

— А что там на счет трех сосков? — Ремус сложил руки на груди и уставился на Сириуса, который тут же рассмеялся.

— Да это так, шутки ради, — ответил он, — она спрашивала, почему ты так боишься ее и почему бегаешь от нее. Надо же было что-то ответить.

— И ты сказал, что у Рема три соска? — спросил Джеймс, растягивая губы в широкой улыбке.

— Вначале я сказал кое-что другое, — взгляд у Сириуса стал до безобразия скользким, — но Грин, видимо, не осмелилась озвучить эту причину, да, Рем?

— Нет, — с осторожностью сказал Ремус, предчувствуя самое плохое, — и я даже знать не хочу, что ты ей сказал.

— А я хочу! — воскликнул Джеймс, в предвкушении глядя на Сириуса.

Сириус наклонился к Джеймсу и ответил:

— Я ей сказал, что у нашего друга, — он кивнул на Ремуса, — слишком…огромный, если ты понимаешь, о чем я. И он всего навсего боится ее травмировать.

Джеймс расхохотался. А Ремус в ужасе закрыл лицо руками.

— Мерлин, Сириус, за что?

— Грин в этот момент напоминала гриффиндорский флаг, — сказал он и засмеялся вместе с Джеймсом.

— Ты отвратителен, Сириус, — произнес Северус, тем не менее, тоже усмехаясь.

— Но ведь это правда, — выдавил Джеймс, успокоившись, — а учитывая, что Грин такая…миниатюрная…

— Не хочу ничего об этом слышать! — перебил его Ремус, который в этот момент сливался по цвету с бордовым диваном, но уже был не в силах сдерживать улыбку.

Ремус увидел под столом упаковку сливочного пива и достал одну бутылку, чтобы чем-то занять руки и делать вид, что не слышит друзей, которые, к сожалению, еще не скоро сменили эту тему.

Ремус давно не был так беззаботно счастлив. Сидя в окружении друзей, к которым позднее присоединились Лили и Алиса, слушая их шутки и видя их радостные улыбки. И зная, что где-то там, в пуффендуйской гостиной, есть самый светлый человек в этом мире, которому он не безразличен.

========== 45. Ты и я ==========

Сириус Блэк

Сириус наслаждался каждой секундой, каждым мгновением, проведенным с Бланк. Наслаждался ее губами, ее глазами, ее волосами. Наслаждался ее голосом и ее смехом. Наслаждался ее поцелуями и ее прикосновениями. Наслаждался ее язвительными комментариями и вспыльчивым темпераментом.

До этого времени Сириус и не знал, что можно быть настолько счастливым. Не знал, что один только взгляд, способен сводить с ума. Не знал, что одна только улыбка, способна лишать чувств. Не знал, что от одного лишь прикосновения можно потерять остатки разума.

Сириус не знал, что один только человек способен перевернуть все в его душе.

При виде нее, все внутри него горело, взрывалось и опаляло своим жаром, вызывая дрожь и нестерпимое желание прикоснуться, сжать в объятиях и поцеловать.

Они провели вместе всего пару недель, а казалось, что целую вечность. Она являлась словно неотделимым кусочком от него, без которого он вдруг стал ощущать себя не полным и не целым. Она заполнила собой все пробелы в его жизни, сделав ее по-настоящему счастливой и яркой.

Первые дни он радовался, что они решили скрываться от всех. Это добавляло азарта и адреналина. Они кидали друг на друга мимолетные взгляды, сидя на уроках или в Большом зале, ловили полуулыбки или посылали, понятные только им двоим, сигналы. Все это заставляло сердце биться чаще и сгорать от предвкушения встречи.

Каждую перемену Сириус вылавливал ее в коридорах и затаскивал в потайные ниши. И от первой до последней секунды обнимая ее и целуя. Он не представлял, как раньше жил без ее поцелуев, и сомневался, что в дальнейшем сможет без них прожить. Каждый раз, когда он ее не целовал, его голова была занята мыслями о том, как он будет это делать, когда увидит ее вновь.

В некоторые перемены удавалось обойтись не только поцелуями, но и кое-чем большим. Бланк говорила, что они опорочили уже каждый уголок замка, но Сириус над этим только смеялся — замок, к счастью, огромен.

Вечера они проводили или в спальне Бланк, когда не было ее соседок, или же в Выручай-комнате, которая всегда принимала облик ее комнаты во Франции.

Сириус и рад был скрываться от всех, но он устал врать друзьям. Особенно Джеймсу. Тем более, что Ремус уже и так все знал, а Северус наверняка догадывался.

Поначалу Сириус противился этой мысли, но быстро принял тот факт, что Бланк сводит его с ума не только в физическом плане. Он все чаще стал замечать за собой, что любуется ею. Любуется тем, как искры в ее глазах, сменяются пламенем, и наоборот. Тем, как ухмылка превращается в улыбку. Он до мурашек по коже обожал ее смех, и то, как она при этом запрокидывает голову назад. Он обожал каждую ее родинку на теле и часто рисовал пальцем между ними линии, создавая созвездия. Ему нравились ее тонкие запястья и лодыжки, которые он любил целовать. Он обожал ее шелковистые волосы, и запускать в них пальцы, перебирая гладкие пряди. Он обожал ее мягкие и нежные губы, которые целуют его требовательно и горячо, не оставляя ему ни единого шанса сохранить рассудок. Он обожал ее глаза, каре-зеленые с миллиардом ярко-желтых прожилок, в которых можно увидеть целый мир, от которого у него перехватывает дыхание и сердце заходится в бешеном ритме.

Но больше всего он обожал те эмоции, что она в нем вызывает. И не важно, что это — злость, страсть, азарт, радость или что-то еще. Все они были яркими и максимально полными, вызывающими ураган в душе. Никаких тебе полумер и полутонов.

Он знал, что и дня не сможет прожить без нее, не сойдя при этом с ума.

Сириусу нравилось не только целоваться и спать с ней, ему с ней нравилось разговаривать, смеяться и даже ругаться. Каждый их скандал скорее походил на обмен их вспыльчивостью и гневом, чем на что-то более серьезное. Они словно питались энергией, выводя друг друга на пик эмоций.

И не кривя душой, Сириус мог спокойно сказать — это было лучшее время в его жизни.

С каждым днем Бланк открывалась для него с новой стороны. Она оказалась не только грубой и наглой, что привлекло его вначале, она оказалась бесстрашной и веселой. Она была решительной, задиристой и своевольной. Она понимала все его непотребные и низкосортные шутки, всегда смеясь над ними до коликов в животе. Она никогда не осуждала его за проделки, что они совершают с Мародерами, да и сама имела целый арсенал идей, как устроить кому-нибудь подлянку. Она спокойно относилась к его вредным привычкам, иногда составляя ему компанию. Она никогда не интересовалась его бывшими девицами, словно тех и не было. Она не пыталась изменить его грубость и любовь к бунтарству, полностью принимая его таким, какой он есть.

Сириус отчаянно боролся со своим сердцем, не желая признавать, что он к ней не равнодушен. Он без конца уверял себя, что не способен на такое и это лишь наваждение, которое рано или поздно пройдет. Он старался об этом не думать и просто получать удовольствие от времени, проведенного с ней.

***

Они лежали на широкой постели Бланк в Выручай-комнате, плотно прижавшись друг другу, переплетая руки и ноги, и не желая отодвинуться друг от друга и на дюйм, и медленно, с чувством целуясь.

— Ты принесла свою крошечную гитару? — спросил Сириус, на секунду оторвавшись от нее, и продолжая целовать ее шею, — с тебя желание. Ты не забыла?

В последнее время они полюбили играть в карты на желания. Желания были абсолютно любые, не ограниченные никакими нормами этики и морали. Но были и среди них вполне безобидные, такие как: надерзить профессору МакГонагалл, покрасить в желтый цвет миссис Норрис, взорвать котел Мальсибера на Зельях. И вот в последний раз Сириус загадал Бланк сыграть для него на ее инструменте.