— Никто не говорит про убийства невиновных, де Бланк, — Мальсибер подошел к ней совсем близко. — Темный Лорд добр и щедр…

— Темный Лорд добр и щедр? — перебила она его, — сам-то противоречий не находишь?

Мальсибер проигнорировал ее комментарий и продолжил, повысив голос, с нажимом выделяя каждое слово:

—…для всех грязнокровок он найдет место. Место, соответствующее их статусу крови и способностям. Каждого предателя он великодушно простит, если тот придет с покаянной. Но если вдруг кто-то вздумает сопротивляться, устроит бунт, пойдет против его режима, то да, де Бланк, тот в муках будет подыхать в канаве.

— Тогда какого черта он сейчас истребляет маглов?

— Про маглов я ничего не говорил, — Мальсибер опять расплылся в гадкой ухмылке, — этот мусор не достоин ни жизни, ни того, чтобы прислуживать. Хотя, полагаю, какую-то их часть все-таки придется оставить.

— Ты себя вообще слышишь, фашист? — с отвращением в голосе спросила София.

Мальсибер еще несколько секунд прожигал ее взглядом, потом обошел кругом и встал перед студентами, чтобы быть к ним ближе.

— Не далеко тот день, когда к власти придет Темный Лорд. Осталось подождать совсем немного. Грязнокровки буду знать свое место, а мы получим законную власть. Власть, которая всегда принадлежала нам по праву.

В полной тишине гостиной, хорошо поставленный голос Мальсибера звучал особенно четко и устращающе.

— Мы веками хранили наши традиции, наша магия столетиями передавалась из поколения в поколение. Наши предки постоянно наращивали родовую мощь и уникальные знания, которые не найти ни в одном учебнике. Они хранили чистоту крови и делали все для сохранения рода и защиты своей семьи.

Мальсибер обвел всех яростным взглядом и продолжил, повысив голос:

— Сейчас грязнокровки приходят к власти и наводят свои порядки. Лишают нас той мощи, что веками копилась в нашем роду. Запрещают использовать кровную магию. Все неугодные законы, которые они не понимают в силу своей безграмотности, они отменяют. Семейные реликвии, которых они бояться, и которые им неподвластны, они отнимают. У них нет ни принципов, ни уважения к традициям.

Все слушали Мальсибера затаив дыхание, никто не смел и слово вставить. Он ходил между студентов и выглядел в этот момент, как настоящий безумец.

— Грязнокровки воруют нашу магию и уносят ее в магловский мир, раскрывают наши секреты и зарабатывают на этом деньги. Все те жулики, что дурят маглов, варя им разные зелья от сглазов и порчи, все они грязнокровки. Все те аферисты, что создают амулеты и продают маглам — грязнокровки. Все эти фокусники, «шаманы» и «предсказатели», что берут деньги с маглов и пользуются их невежеством — грязнокровки. Они используют магию в корыстных целях или вовсе растрачивают ее попусту. Они не понимают всей ее мощи и ценности.

Мальсибер взял короткую передышку. Он вновь обвел всех взглядом и добавил:

— Но Темный Лорд расставит все по своим местам.

— Ты болен, Мальсибер, — сказал София, привлекая все внимание к себе, — болен ты, болен ваш Темный Лорд и все, кто его поддерживает. Все, о чем ты тут распевал, полная, совершенно необъективная чушь. Маглорожденные ничем не отличаются от чистокровных, а некоторые и вовсе будут получше.

Мальсибер повернулся к ней и криво усмехнулся.

— Не тебе об этом говорить, де Бланк. Ты строишь из себя мамкиного анархиста и бунтаря, презираешь все традиции и с отвращением смотришь на любого чистокровного. Однако это не мешает тебе пользоваться родительским золотом и семейными артефактами, ты никогда не прочь прикрыться известной фамилией. Ты понимаешь, что у тебя в разы больше преимуществ и возможностей не только по сравнению с грязнокровками, но и со многими чистокровными, и ты спокойно этим пользуешься. Тебе нигде не жмет, де Бланк?

София ничего не успела на это ответить. Из кресла, стоящего в тени камина, поднялась высокая фигура.

— Хватит, Генри, — в свет вышел Регулус и смерил Мальсибера уничтожающим взглядом.

Мальсибер порывался еще что-то сказать, но нервно закусил губу. Авторитет Блэка на Слизерине был полным и безоговорочным.

— Регулус, ты опять…

— Мы уже говорили об этом, — спокойным, но уверенным тоном прервал его Регулус.

Мальсибер усмехнулся и обратился к Софии:

— И вот еще одна твоя привилегия — покровительство самого Блэка, — выплюнул он с отвращением.

— Думаю, на сегодня достаточно, Генри, — сказал Регулус, с легкой надменностью и скукой глядя ему в глаза.

Мальсибер с неприязнью глянул на него, развернулся и ушел в спальни, хлопнув напоследок дверью.

После громкой речи Мальсибера в гостиной образовалась оглушающая тишина.

— Можно тебя на пару минут, София? — спросил Регулус.

Она молча кивнула и пошла за ним.

У Софии все еще бешено колотилось сердце. В основном потому, что Мальсибер попал в самую точку, сказав, что она не прочь пользоваться преимуществами своей фамилии и происхождением. Она не стеснялась использовать это в корыстных целях, аргументируя это тем, что раз уж ей «посчастливилось» родиться в такой семье, отказываться от всех этих благ просто грех и глупость. Но она никогда не придерживалась идей чистокровности, никогда не выказывала своего превосходства над другими, никогда не травила маглорожденных и никогда не считала себя лучше других.

Регулус вывел ее из гостиной в пустой коридор и без лишних предисловий сказал:

— Я понимаю, что тебе очень трудно пройти мимо и не высказать свое мнение, но не надо лишний раз злить Мальсибера.

Его лицо выражало полное спокойствие, но в глазах мелькало недовольство.

— Ты слышал вообще, что он говорил?! — возмутилась София. — Мне интересно, почему я одна сказала что-то против! Он же говорил про самый настоящий геноцид! А все и рты разинули! Какой-то пацан даже записывал!

— Он говорит то, что считает правильным. Во что верит. То, чему его учили с самого рождения, — Регулус нервно сглотнул и тяжело вздохнул. — И он совершенно прав, София.

— Прав?! — она вытаращила глаза на Регулуса. — Только не говори, что ты тоже так считаешь!

Регулус на секунду замялся, подбирая слова.

— Возможно, Генри высказался несколько резковато, но да, я согласен с общими идеями.

София уже открыла рот, чтобы в очередной раз возмутиться, но Регулус не дал ей и начать.

— Испокон веков чистокровные волшебники держали власть. И это было не без оснований. Мы сильнее, умнее и у нас множество преимуществ, таких как родовая магия, фамильные артефакты, более длительная продолжительность жизни и еще много всего по мелочи. Нам известно то, что гря…маглорожденные никогда не узнают. Мы умеем то, чему маглорожденные никогда не научатся.

— Ну так и научите их! Покажите и расскажите!

— Это невозможно, — перебил он. — Это абсурд! Думаешь, никто не пытался? Гряз…маглорожденные просто не хотят обучаться. От маглов им передалось все самое дурное — лень, слабость, зависть, инфантилизм, жадность, глупость…

— Я поняла тебя! — крикнула София, прерывая его поток. — И именно поэтому ты считаешь, что их надо убивать?

— Как сказал Мальсибер, никто никого убивать не собирается.

— Ты правда думаешь, что ваш Темный Лорд не встретит сопротивления? — усмехнулась София. — Что все согласятся с его средневековыми идеями?

— Ни одна смена власти не проходит без жертв, — спокойно ответил Регулус. — Это естественно. Но все быстро поймут, что сопротивление бесполезно и бессмысленно.

— Ты хочешь, чтобы была война? — разочаровано спросила она.

— Этого никто не хочет, София. Но иногда, это единственный вариант добиться справедливости и взять то, что тебе принадлежит по праву.

— Ты ведь понимаешь, Регулус, что если у вас будет война, погибнут не только грязнокровки, погибнет много чистокровных семей? Когда Грин-де-Вальд пытался прийти к власти, он уничтожил несколько древних родов просто потому, что те отказывались убивать по его приказу или сопротивлялись его зверскому режиму. В итоге, чистокровок стало еще меньше, чем было. Вашему Темному Лорду не мешало бы учиться на чужих ошибках.