- Дай попробовать, - восхищенно выдохнула Петуния, потянувшись к медальону.

К собственному огромному огорчению, старшая Эванс так и не смогла добиться мало-мальски волшебного эффекта, сколько ни жмурила глаза и ни натирала подушечками пальцев артефакт, в руках сестры творивший чудеса. Ей ещё только предстояло смириться с тем фактом, что весомое участие в истории не приравнивалось к овладению колдовским даром, в то время как Лили лишь успевала удивляться скоротечности часов, что оставались до великого путешествия, перед которым ее ожидал весьма непростой разговор.

Вскоре после восхода солнца она выскользнула из дома и, торопливо миновав дюжину благопристойных кварталов с белёными почтовыми ящиками и приготовившимися к цветению садами, свернула в Паучий Тупик. Разительный контраст перпендикулярных друг другу улиц наводил на мысли о гнойниках, что всегда неуместно нарушают целостность гладкой кожи. Так местечко, в глубине которого проседал от коррозии почвы домишко Снейпов, казалось чужеродным и омерзительным отростком на теле величавого города.

Стены зданий здесь давно утратили свои исходные цвета под налетом копоти и пыли. Постройки жались друг к другу, не оставляя ни единого зазора, а в расщелинах бетонных дорожек не пыталось пробиться к свету ни одно растение. Меж мутных окон обитатели Паучьего Тупика натягивали веревки, на которых сушилось посеревшее от времени и многочисленных стирок белье, из-за чего улочка казалась сумрачной при любой погоде.

Добравшись до нужного дома, Лили зябко обхватила себя руками, стараясь не встречаться взглядом с редкими случайными прохожими. Нет, она не ощущала в этих людях враждебности или злости, но смотреть на нищенский быт и искаженные грузом проблем лица почему-то было неловко. Если Паучий Тупик не вписывался в облик города, то она сама - огненно рыжая, нарядившаяся зачем-то в яркое зелёное пальто - подлежала немедленному изгнанию из лишенного всяких красок мира.

Северус показался на крыльце немногим позже семи. Завидев в пяти ярдах от ступеней сосредоточенную Лили, он замер на долю секунды, собираясь с духом. Ее появления в Паучьем Тупике можно было пересчитать по пальцам человеку, в далёком прошлом не слишком аккуратно работавшему за токарным или фрезерным станком. Потому утренний визит безусловно сулил важную новость.

Юному зельевару хотелось верить, что девушка здесь за тем, чтобы положить конец мучительному и затянувшемуся выбору, поцеловать его, не страшась чужих мрачных взглядов, и оставить позади все связанные с живучим патрульным чаяния. Но лицо ее, грустное и взволнованное, едва ли могло принадлежать той, что готовится сообщить влюблённому юноше о том, что чувства его взаимны.

В несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, он раздраженно откинул упавшие на глаза волосы и выдавил из себя приветливую улыбку. Фальшиво растягивать губы и играть в вежливость ему в действительности совершенно не хотелось. Измученный неопределенностью Северус устал бороться, но и отступить не мог, сходя с ума от тоски по ней даже теперь, стоя совсем близко.

- Что-то случилось? - он осторожно взял ее под локоть и повёл прочь. Ему, и без того униженному появлением удачливого соперника, было слишком тяжело позволять Лили рассматривать изнутри ту дыру, из которой он так рвался к благополучию.

- Я волшебница, Северус, - девушка вымученно улыбнулась, и его сердце пропустило удар.

Обернувшись к нему, Лили сложила ладони лодочкой, и вскоре точно на линии сердца зародился крошечный белый бутон, беззащитно раскрывший свои лепестки. Ее восхищал немедленный отклик нового дара на абстрактный полёт мысли. Вот в голове мелькает неясный образ, и спустя мгновение обретает краски и форму, становится почти осязаемым.

- Невероятно, - прошептал Северус и едва дотронулся до нежной сердцевины, как чудо бесследно рассеялось, вновь обнажая бледную кожу.

- Все дело в нем, - непослушными пальцами Лили развязала узел колючего шарфа, демонстрируя медальон с фигуркой барсука. - Знаешь, что это?

- И что же? - Северус склонил голову на бок, не в силах поверить, что она, так желавшая правды о волшебстве, сама вдруг оказалась его носителем. Конечно, рисунок по металлу напоминал юноше эмблему одного из факультетов Хогвартса. Но предположить, что Эванс носит на своей тонкой шее один из осколков великой чаши он не смог.

Потому весь последующий рассказ показался Снейпу чьей-то жестокой насмешкой. Пока он хранил секреты по наущению старейшин, равнодушных к чужим разбитым сердцам, патрульный втянул ее в собственное расследование, которое по чистой случайности оказалось успешным.

- Ты можешь поверить, что кто-то, а я полагаю, что это был сам Дамблдор, ведь именно он приходил к кузине Сириуса, зачем-то оставил один из осколков Туни? Получается, он хотел, чтобы однажды я нашла его? - в голосе Лили не было обычной беззаботности и той восторженности, что прежде сопровождала всякие диалоги о магии.

- Кто такой Сириус? - Северус сморщил лоб. Мысленно он понимал, что должен радоваться за любимого человека, но в реальности лишь с трудом превозмогал нарастающее беспокойство и пока беспричинную горечь.

- Сириус Блэк. Тот, который помог нам сбежать, когда вызволяли Туни. Теперь для своих он персона нон грата. Это его кузине, Андромеде, Дамблдор преподнёс первый осколок, когда исчезло волшебство, - без тени сомнений пояснила девушка и вдруг улыбнулась ему точь-в-точь как в детстве. Искренне и открыто. - Так странно, что теперь мы можем говорить с тобой об этом совсем свободно. Называть имена людей, которых оба косвенно знаем. Перечислять артефакты, что для других звучат, как мусор. Словно магия всегда была частью жизни. Твоей и моей. Нашей.

- И что же дальше? Ты просто исчезнешь на пару месяцев, а вернёшься под ручку с Поттером, размахивая волшебной палочкой? - неосязаемая желчь опалила ее губы, выбив и заглушив те слова, что ещё рвались с языка в порыве откровенности.

- Северус… - Лили нервно сглотнула и потянулась к нему, сама не до конца понимая, как исправить ту путаницу, что скрутила троих молодых людей в общий неуютный клубок.

- Я пойду с вами, - от его мрачной решимости по спине разлился обжигающий холод. Темные глаза смотрели зло и потерянно. Все ещё с неиссякаемой, светлой, преодолевающей все обиды и ревность надеждой.

- Не думаю, что это хорошая идея, - Лили качнула головой, сминая в дрожащих пальцах рукава пальто.

- Почему же? Боишься, что помешаю вам сблизиться? - усмешка горчит сухой полынью из жаропонижающей настойки, что ему сегодня варить.

- Нет, - комок в горле сделал голос ломким и сдавленным. Девушка уже знала, что не проживет больше без Джеймса ни единого дня, но прощание с Северусом приносило почему-то нестерпимую боль и порождало новую ложь. - Дело не в этом. Та старейшина сказала, что Дамблдор ждёт нас. Не всех. Кажется, только пятерых. Именно пятерых. Она так посмотрела на Доркас и Эммелину, словно их не должно было быть в той комнате. Поэтому не думаю, что ещё один человек…

- Вздор, - Северус вдохнул полной грудью, едва Паучий Тупик оказался за спиной. - Ты просто не хочешь сдерживать себя и утруждаться бесконечными объяснениями.

- Северус, пожалуйста, - Лили не хватало воздуха. Под знамёнами будущих подвигов и незабываемых приключений на ее глазах рушилась целая эпоха, сосредоточенная в одном человеке. Уже не близком, но все ещё до безумия родном.

- Я всегда считал тебя храброй, - он заговорил холодно и бесстрастно, но ногти впивались в ладони, оставляя на коже саднящие полумесяцы. - Но ты всего лишь трусливая грязнокровка. Если тебе не хватает мужества признать это, послушай меня. Между нами все кончено, Лили. Прощай.