— Не смей. Тратить моё время. На свои ментальные потуги, — процедил он с многозначительными паузами. — Действуй, как все нормальные волшебницы. И побыстрее!

Мне следовало напомнить ему об уважении к Баториям, о преимуществе беспалочкой магии, о том, что в таких делах я смыслю больше его... Но я поджала хвост и достала палочку из рукава. «Лорд Волдеморт сгорает от нетерпения, — я логически размышляла, — посему ведёт себя сообразно. Не страшно. Совсем не страшно. Всё отлично, душенька»

Когда я распечатала люк, передо мной оказалась массивная кованая дверь. Я подошла к ней, и Лорд последовал за мной. Он стоял рядом и присматривался. От моего внимания не ускользнул алчный огонь, мерцавший в его глазах. Внезапно он взял меня за предплечье своей левой рукой, а правой прикоснулся к двери. Признаться, я оторопела от грубоватого прикосновения и решалась смотреть на него только украдкой. Как я поняла, Лорд открывал себе доступ, закреплённый кровью многих поколений моих предков. Мне тотчас же захотелось вырвать руку, запретить ему приближаться к моему наследию, указать ему на его место гостя... Пожалуй, я сбрендила, если до сих пор могу ещё о таком думать.

Я опаской наблюдала, как Лорд вышел вперёд и встал перед дверью, заграждая мне путь. Он воздел руки и принялся творить неведомое мне заклинание. Вынув палочку, он начертал перед дверью в воздухе сияющие символы, они ожили и переливались освобождающей их энергией. Затем он что-то прошипел. Мой слух воспринял это шипение, как гамму чего-то очень древнего и необъятного. Возможно, властью имени Салазара он взывал к моим предкам, чтобы те позволили ему приобщиться тайн Ньирбатора.

Спустя несколько минут я услышала небольшой щелчок. Дверь отворилась совсем без скрипа, а за ней оказалась вторая дверь, на сей раз деревянная. Над верхней половиной висел тяжёлый гобелен, на котором изображалась ржавого цвета пика. Я сразу предположила, что гобелен, должно быть, таит большую угрозу, чем сама дверь. Мне бросилась в глаза поза Волдеморта: он весь выпрямился и будто вытянулся. Мне даже показалось, что он принюхивался к воздуху; черты его лица вдруг совсем исказились, как у змея из моего сна. Он казался ещё более бледным и худым; щеки у него ввалились, глаза были большие и блестящие, как у животного, притом в его облике сохранялось всезнающее выражение. В мгновение ока он сорвал гобелен, и тот, свернувшись в свиток, откатился в сторону.

Лорд тронул ручку, но тотчас же отдёрнул руку, брезгливо вытер ладонь о штанину и распахнул дверь носком ботинка. Увидев это, я невольно поморщилась. Подобное я наблюдала только у магглов, у них ведь нет волшебной палочки, чтобы почистить руки. С бесцеремонностью Лорда я уже свыклась, но его манеры не перестают меня обескураживать.

Дверь бесшумно распахнулась, внутри царили полная тьма и тишина. Лорд вошёл внутрь.

— Это западня, — проронил он таким тоном, будто это все объясняло.

Я задержалась в дверях.

— Почему ты медлишь? — послышался холодный голос.

— Вы сказали, это западня, милорд.

— Пока я здесь, нет. В одиночку ты бы не справилась.

Я не сдвинулась с места. «Если духи сейчас плеснут огнем, так пускай в него», — рассуждала я.

— Милорд, прошлые три года я только то и делала, что открывала люки, — заговорила я, чтобы не молчать. — В одиночку, представляете?

— Может быть, — обронил он небрежно. — А на прошлой неделе едва не сгорела. Тоже мне открывательница. Быстро иди сюда!

Я поняла, что придётся подчиниться — и вошла. Лорд, казалось, ничего не боялся. Его взгляд не стал ни робким, ни растерянным. Я всматривалась в темноту и не видела ничего. Люмос не действовал. Однако, последовав за взглядом Лорда, я различила нечто вроде звезды, бледно мерцающей и как бы врезанной в стену. В первое мгновение она показалась мне очень отдаленной, но в своём мерцании она будто норовила приблизиться. Лорд подошёл поближе.

— Звезда указывает на лестницу, — произнёс он в задумчивости. — Она ведёт вниз. Идём.

Я открыла рот, чтобы оспорить необходимость спускаться неизвестно куда, но Лорд заставил меня замолчать одним не терпящим возражений взглядом. Я вся затрепетала: от страха, напряжения и осознания того, что в первый раз исследую люк не одна. Я подошла к нему и увидела лестницу своими глазами. Выйдя вперёд, я начала спускаться по ступеням, тонущим во тьме. Несколько раз я приостанавливалась, пропуская Лорда вперёд, мне не хотелось жертвовать собой, если там окажется что-то смертоносное. Сначала Лорд шипел на меня, два раза обозвал лентяйкой, а на третий раз раздраженно фыркнул и сам пошёл вперёд. Я выдохнула с облегчением.

Вскоре мы потерялись на лестнице, которая разветвилась на несколько, но Лорд каждый раз определял верные ступени, по которым можно было двигаться. Им, казалось, не будет конца, но я шла на шелест мантии Лорда. Это были не просто ступени — а ступени, заканчивающиеся в пустоте. Вскоре я разглядела одну, которая оканчивалась иначе. Я поспешила к ней быстрее Лорда, а он поплёлся за мной. Эти новые узкие ступени были выбиты в колонне, и достигали края другой стены. Там начиналась последняя лестница, которая вела ещё ниже.

В конце концов мы дошли. Лестница упиралась в кирпичную, несвойственную замку стену. Впереди оказалась третья дверь. Она представляла собой массивную плиту из твёрдой стали, оправленную в серебро, покрытую глубоко запечатлёнными рунами.

— Присцилла, подойди, — тихо сказал Лорд. Его cлова падали в тишину, как мoнетки в тёмную воду. Красная кайма вокруг его зрачков мерцала не меньше, чем та звезда.

Я тихонько подошла, остановилась у двери и прислушалась. Оттуда доносилось тихое постукивание, словно кто-то работал молотком. Моё воображение мгновенно нарисовало себе все ужасы, которые могли вызвать подобный звук. Я так испугалась, что попятилась и отшатнулась, но Лорд схватил меня за рукав и отдёрнул назад.

— Трусиха... — негодующе процедил он. — Открой её. Немедленно.

Я пыталась сосредоточиться на красной кайме его глаз. Через минуту я уже совладала с собой и сделала то, что подсказывал инстинкт — постучалась. Стук молотка прекратился. Затем дверь сама распахнулась. Опять бесшумно.

Лорд вошёл первый. Держа палочку наготове, я вошла следом.

Это была комната с деревянным полом, обставленная на манер мастерской. Внутри пахло сыростью и свернувшейся кровью. Освещение давала заколдованная карбидная лампа. Нас окружала хрустальная тишина; казалось, при малейшем движении она зазвенит и разлетится вдребезги. Лорд прохаживался по комнате. Я стояла на месте, предоставив ему дальнейшую работу. Мои мысли ускакали прочь, я устала от напряжения, хотела вернуться в свою комнату и завалиться в постель. «А расшифровать первую страницу второго очерка не хочешь?» — тихий голосок прозвучал в моей голове. Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на сановитую поступь Лорда.

Внезапно он остановился в правом углу. Я моментально двинулась в его сторону.

При холодно мерцающем свете лампы я увидела Железную деву.

— Это пыточное орудие, милорд, — прошептала я, рассматривая находку.

— На первый взгляд да, — вполголоса ответил он, — но такие замысловатые зачастую становятся артефактами. — Мне показалось, что под прикрытием сурового взгляда Лорд скрывал улыбку. По крайней мере, его тон свидетельствовал об этом.

Он больше не обращал на меня никакого внимания и с такой страстью разглядывал Железную деву, будто она в самом деле может таить в себе что-то связанное с тем, что его интересует — с бессмертием. Или он просто радуется находке, ведь теперь она принадлежит ему, — насколько ему позволят духи Ньирбатора, а от этого зависит, сумеет ли он впрямь найти что-либо в этом изделии. Лишь бы он не приводил его действие. Почти все служанки Графини побывали в этой деве. Это увлечение — вся её жизнь.

Лорд осторожно приподнял цепь, висевшую на шее девы. Ничего не произошло. Железная дева была недвижна. Он поднял цепь ещё раз — и снова безрезультатно. В спине девы он обнаружил до сих пор блестящую ручку: механизм куклы оказался наполовину заводной, наполовину магический. Когда он завёл его и затем поднял цепь, внутри девы что-то зазвякало, руки поднялись для объятия, грудь раскрылась — и ножи пришли в движение.