Я поняла, что это тот случай, когда убить руки чешутся, но причины приличной не находится. Но разве можно так буднично рассуждать об усах своей потенциальной жертвы?

Я заметила, что Агнеса впервые уложила свою пепельно-русую гриву — наверное, в попытке хотя бы внешне укротить свой душевный вихрь. Выражение её лица было более спокойным. Наша прошлая болтовня расположила её ко мне — она стала откровенней. Оказывается, иногда полезно излить душу, — по крайней мере, не будут считать подозрительной. За разговорами и делами день промелькнул, как единый миг.

— А ты слышала, что лошади пустят Исидора на колбасу? — вдруг спросила она. Я удивилась, что ей известно об этом деликатном деле.

— Миклос тебе рассказал?

— Да нет. В деревне все об этом говорят. Но что потом с той колбасой? — задумчиво рассуждала Агнеса. — Истинное отмщение требует, чтобы она оказалась на прилавке магглов.

— Но Исидор же чистокровный! — рассмеялась я. — А вдруг магглы после такого яства облагородятся и магию переберут? Будет неосознанный грабеж. Пожиратели накажут кентавров.

— Вот-вот, тогда лошади и за них возьмутся, — хитро заключила Агнеса. — И я позабочусь, чтобы Лестрейндж был первым.

Кажется, она бы не прочь избавиться от всех: от Пожирателей, от кентавров, от соседних деревень, от всех понемногу. Мое воображение пустилось в пляску: я представила, как маггл купил колбасу, а в ней зубы всей троицы Лестрейндж. Агнеса умеет устроить мне именины сердца. Возвращаясь к животрепещущему разговору, я старалась отвечать беспристрастно, как министр Габор, но никак не могла стереть с лица довольную улыбку. И всё-таки напоминание о кентаврах немного огорчило меня. «Расплата грядёт». В медье ходит молва, что кентавры оцепили весь лес, прилегающий к деревне Аспидовой и мы не сможем вволю отпраздновать Вальпургиеву ночь в лесе, как обычно. Но до Вальпургиевой ночи ещё много времени, а при господстве Волдеморта всё может существенно измениться даже за сутки. Барон говорил, что Лорд разберётся с кентаврами, но кто знает, сколько придётся ждать, пока он выкроит на это время...

А ещё мне жаль Миклоса, ведь в случае изгнания кентавров он лишится защитников. Я разрываюсь между пользой для всего медье и пользой для одного мальчика-сироты. Мне даже представить сложно, что известно этому мальчику. Ему может быть известно всё, что Барон намеревался мне рассказать; он может располагать такими видениями, которые в силу своего возраста он ещё не способен понять. Если б Лорд знал об этом... Он слышал в моей голове обрывки фраз, но то, что Миклос до сих пор жив, свидетельствует о том, что слышал он другое. Быть может, моя попытка окклюменции чуток подействовала?..

В трактире я также застала Игоря Каркарова. От него я узнала плохую новость: профессор Сэлвин попал в больницу, он серьёзно травмирован мракоборцами. Оказывается, профессор выполняя какое-то поручение Лорда, и с мракоборцами сцепился не где-то там в городе, в медье, и даже не в Венгрии — а в каком-то доисторическом английском пабе. Мракоборцы рывком взметнули его вверх и припечатали спиной к потолку, а затем со всего маху швырнули на пол. Ему повезло, что он прибыл на встречу не один, Пожиратель-напарник был снаружи. Услышав грохот и вспышки, он ворвался внутрь и, схватив обморочного профессора, трансгрессировал. Бедняга еле оклемался.

Я планирую проведать профессора ближайшими днями, чтобы, наконец, поговорить с ним обо всём, что произошло в нашем медье. Любопытно услышать, какую оценку он даёт нынешним событиям. Во время учебы в Дурмстранге профессор Сэлвин был для меня ориентиром. Его мировоззрение близко мне и мне бы очень хотелось разузнать, действительно ли он поддерживает Лорда, не живёт ли он под Империусом, и что он прогнозирует. Розье сказал, что Сэлвину подчистили память о хоркруксии, но это не самое страшное; нам есть о чём поговорить.

Агнеса спрашивала меня о госпоже. Как я поняла по её намёкам, слухи о безответной любви госпожи разошлись быстро. Стало быть, мне шепчутся вслед из-за этого. «Тебе ещё дома Беллы не хватало, — фраза Агнесы сразила меня наповал. — Но ей-то можно, она зелёная, а госпожа в три раза старше. Чего они все втрескались в этого Лорда, уму непостижимо». Я-то думала, что о «расстройстве» госпожи знает только Варег. Он просто взбесился, когда узнал, поскольку считает, что такая почтенная и благородная дама не могла просто так за один месяц взять да влюбиться, и тем более так явственно выказывать свои чувства. Он подозревает Лорда в намеренном соблазнении и говорит, что умопомрачение госпожи ему выгодно. Я сама допускаю такую мысль, но умопомрачение это ещё не беда. Самый худший исход — это смерть госпожи без оставленного завещания. Знать не знаю, зачем она тянет. Мальсибера здесь нет, но есть я — сирота, возлагающая на неё большие надежды.

Каркаров не стоял в сторонке, ему всегда позарез нужно быть ведущим каждой беседы. Если он и слушает, то очень хмурится, сдвигает дремучие брови и мрачнеет, выжидая времени, чтобы выговориться вдоволь. На сей раз он, услышав реплику о Белле, решил растрепать подробности дел сердечных миссис Лестрейндж.

Его послушать, так эта молодая Пожирательница спит и видит, как бы усладить Лорда. Она ведёт себя с ним безукоризненно, а он время от времени из благодарности «принимает знаки её внимания». Интересно, в чём проявляется его благодарность?

— Может быть, — начал шептать знающим тоном Каркаров, — он позволяет ей облобызать себя, поглядывая на неё снисходительно, время от времени одобрительно хмыкая. Потом он гонит её прочь, и бедняжка терпеливо ждёт до следующего раза, когда он снизойдёт и снова согласится принять её подношение. — Каркаров замолчал и хлебнул огненного рома для пущего эффекта.

Мы с Агнесой, как и следовало ожидать, пришли в замешательство от такого откровения, сила которого усугубилась ещё тем, что Агнеса стала задумчиво кусать губу, а я взъерошила волосы, норовя стряхнуть смятение. Уж в чём в чём, а в красноречии Каркаров толк знает. То ли он хотел нас смутить, то ли говорил всерьёз. Но чтобы так самозабвенно любить...

— Любимой быть хорошо, — высказалась Агнеса, — но самой влюбляться это уже осечка. Нельзя так изводить себя и дурью маяться. Магия может порядком ослабеть.

Я подозрительно посмотрела на Агнесу, поскольку она меня удивила. А если Лестрейндж действительно влюбился в неё и у него на уме не только плотские утехи? Устранять его, тогда, незачем. Если любимой быть хорошо, тогда почему Агнеса взъелась на него?.. Бардак в голове?.. Бумсланги бы подрали всех кентавров.

— Внутренний пыл снедает Беллу, — продолжал Каркаров в высоких тонах. — Не будь той благодарности, которую Тёмный Лорд оказывает ей, этот огонь испепелил бы её без остатка. Он вроде хочет, чтобы в её поведении преобладало хладнокровие. Но у неё это... как бы выразиться... склонность к восторженному возбуждению. Скопытиться можно от таких сильных чувств, как у Беллы. А с мужем у них ничего нет. Говорят, у себя дома они только чай вместе пьют. Бытует шутка между своими, что они вместе распили столько английского чая, что пара от него хватило бы, чтобы copвать канализационную кpышку и зашвырнуть её на несколькo тыcяч миль выше луны. — Каркаров зашелся хохотом, сотрясая гривой. Агнеса лишь равнодушно усмехнулась. — Про муженька Белла говорит, что он безвкусный, как отварная вода. Кажется, мало-помалу у неё помутилось в голове, и у него тоже. Но помешательство у него тихое и ей не мешает. Она орёт на него как оглашенная, а он молчит.

В «Розе ветров» Годелот отвёл целую главу теме, какое воздействие может оказать крестраж на наивную девушку: «Если даже oна ненавидит его как самогo дьявола, всё равнo она пoлюбит егo, как cвою душу, ещё до того, как солнцe сядет или взойдeт. Полюбит или сойдёт c ума! Если только проведёт наедине с крестражем достаточное количество времени. Тогда он высосет из неё все соки, поглощая всю влагу до последней капли. Он окрепнет, впитывая её юные силы и поддерживая в ней ощущение счастья, чтобы она не отвергла его и не пыталась cбежать. Чтобы eй и в голову нe приходило бежать...»