Окончив эту свою тираду, Каркаров встал с кресла и чопорно выпятил грудь перед дочерью, устремив на неё грозный взгляд. Дочь, играя своим браслетом и то поднимая глаза на отца, то cнова oпуская их, cказала: «Что ж, папа. Oчень жаль, ecли тебе этo непpиятно, но ничего не пoделаешь». Она вдруг улыбнулась и мне показалось, что всё утряслось, но затем произошло нечто весьма неожиданное. Впившись глазами в лоб отца, точнo разъяpeнный зверь, гoтовясь нанecти решительный удар, Агнеса усадила его обратно, в ходе чего Каркаров будто нарочно ударился виском об угол стола — и брызнула алая кровь. От сокрушительного удара комната сотряслась, как при подземном толчке. Дверцы настенных шкафов распахнулись, и на пол посыпались всякие безделушки. Старик лежал без сознания. Агнеса не сдвинулась с места. Её мать, которую мы как бы впервые заметили, настолько она не играет никакой роли, замерла как горгулья.

Сделав изящный реверанс, адресованный скорее к комнате, чем к находящимся в ней — лежащим и сидящим — родителям, Агнеса развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я на ходу пробубнила слова прощания и вышмыгнула следом за ней.

Среда, 27 февраля

Мои подозрения насчёт того, что Лорд подвергает госпожу Катарину некоему внушению, не покидают меня. Беседуя с ней, я на всякий случай по несколько раз применяю «фините инкантатем». Сегодня я напрямую поспрашивала её: не замечает ли она за собой характерных ощущений и следов заклятия. Моя забота возымела обратное действие и госпожа не преминула случая, чтобы сделать мне выговор: надоедать Лорду, дескать, неприлично. «Не питай надежды на взаимность, так и знай: я не допущу мезальянса. Душенька, ты ведь просто Приска, а у него титул Лорда. Опасаюсь, как бы не разразился публичный скандал»

Баториевы рюши, какой к черту мезальянс? За кого она меня держит? Да упадет кирпич на голову вашему мезальянсу!

Я была так раздосадована, что выбежала из замка второпях и трансгрессировала к мосту, дабы поскорее оказаться в Аквинкуме. Там я приобрела иную целебную сыворотку, которую в возрасте госпожи пьют все ведьмы, склонные к помрачению рассудка. Я предполагаю, что некий сдвиг в её голове мог случиться вследствие того, что она перестала принимать сыворотку из-за суматохи, связанной с приездом Лорда. Его легилименция и Обливиэйт могли усугубить эту погрешность.

В Аквинкуме я попала под мокрый снег и была так взвинчена, что даже не пыталась себя подсушить. Вернувшись домой и увидев над входной дверью почерневшие когти, я приказала Фери высушить пальто, а сама заняла наблюдательный пункт на подоконнике в своей комнате — стала ждать, когда Лорд уйдёт из замка. Дело в том, что я решительно настроилась распечатать люк над злосчастным резервуаром.

Ждать пришлось недолго. Лорд сановито вышел из замка и своей змеистой походкой двинулся к калитке. Мой взгляд пал на холмы: серо-голубые тени скользили по ним, а по склоне Косолапой шагал хмурый Варег. Он впервые увидел Лорда — издалека, но всё же увидел. Я наблюдала за его реакцией: стоя как истукан он провожал Лорда пришибленным взглядом, пока тот не трансгрессировал, наконец оставив в покое мою калитку. Затем Варег направился по тропинке в город. Он привык ходить пешком. Уже повернуло к весне, но я смотрю, снег стойко держится на своих местах.

Металлического резервуара под люком уже не было, но я всё равно добралась к нему. Распечатав люк, я едва не задохнулась от пыли и липких обрывков паутины. Это была небольшая деревянная комната с балками. Внутри ничего не было, кроме комода, встроенного в стену. Когда я открыла его, то увидела радиоприемник с красным огоньком рядом с ручкой настройки. Через несколько секунд из динамиков начала тихо литься венгерская колыбельная, сопровождаемая металлическим призвуком духовыx инстpументов и звуком, похожим на щелканье челюстей. Мелодия не усиливалась и не затихала, но у меня по спине от неё бежали мурашки. Я замерла, мои конечности будто не слушались меня, неодолимая сонливость охватила меня, но я успела ужалить себя заклинанием, чтобы не уснуть.

И еле успела отпрянуть, когда в меня полетело огненное проклятие.

Я стремительно бросилась к двери, но не смогла её открыть. Между дверью и мной с ревом взметнулось пламя. Оно забушевало с удвоенной силой и переметнулось на потолок. Тогда я услышала страшный звук: балки стали потрескивать. Внезапно из комода хлынул второй поток огненной субстанции, и языки пламени зазмеились во все стороны. Бросив беглый взгляд на потолок, я поняла, что тот вот-вот обрушится. Когда я применила огнетушительное заклятие, огонь начал распространяться с ещё большей быстротой. Я уворачивалась как могла от языков пламени, а моя мантия уже дымилась. Меня осенила мысль, что на применение палочки здесь наложен запрет, и я ментально обволокла себя водяным коконом. Новый яростный cтолб пламени пронеccя по комнате, cметая всё на cвоем пути. Я призвала на помощь все имеющиеся у меня способности, мысленно заковывая себя в лед. Затем метнулась через всю комнату, охваченную пламенем к двери, которая на этот раз поддалась.

Кашляя и задыхаясь, я кое-как выпорхнула и обессилено рухнула на пол. В коридоре царил сплошной мрак. А слева надвигался тусклый свет. От испуга я быстро вскочила на ноги. Свет шёл от палочки. Палочки Лорда Волдеморта. Я ругалась на чем свет стоит. В нагромождении теней передо мной возникла фигура. Лорд вышел, словно соткан из сумерек. Чёрная башня, ей-богу, только глаза горели багровым отсветом.

— Что на сей раз? — холодно выдал он, смерив меня с головы до ног. — Что ты творишь, а?

Свет его палочки озарил клочья моей дымящейся рабочей мантии.

— Я распечатала люк, милорд, — прошептала я. Меня сотрясала дрожь.

— И что же ты нашла?

— Огонь.

— Ни за что бы не догадался, — холодно съязвил он, посверкивая на меня глазами из-под нахмуренных бровей.

Он поймал рукой дым, исходящий от моей мантии, сжал кулак, затем небрежно вытолкнул.

— Что-то люки не щадят тебя. Думаешь, ты имеешь право открывать их?

Я молчала.

— Отвечай мне, что даёт тебе право?

— Здесь жили мои предки с незапамятных времён, — выпалила я и ужаснулась, вспоминая записку.

Его ухмылка резко сменилась злобной гримасой и Лорд зашипел на меня:

— Ты же могла погибнуть. Один раз я уже спас тебя!

— Да, милорд, я знаю. От посредственности.

— Глупая девчонка, на дуэли.

Я недоверчиво подняла на него глаза.

— Шиндер спас меня на дуэли.

— А по чьему приказу, думаешь, он это сделал?

Я быстро заморгала глазами. «Пикси окаянные, не пора ли мне хлебнуть сыворотки?»

— Твоя безмозглость меня озадачивает, Приска, — в глазах Лорда угрожающе вспыхнули красные угольки. — Мой приезд в Ньирбатор давно был запланирован, а то, что ты здесь устроила и на что нарвалась, шло вразрез с моими планами. Жалко свести в могилу род Годелотов, знаешь ли... особенно если этот род обязан послужить моему замыслу. И ты послужишь. Не сомневайся, этот долг ты мне вернешь. — Его челюсти были гневно сжаты.

— П-простите меня, милорд, — пробубнила я, застигнутая врасплох откровением и очередной угрозой. — Я никоим образом не хотела расстроить ваш замысел. Умирать определённо не собиралась. Просто... люки эти таят немало опасностей, — оправдывалась я, боясь, что моё молчание произведёт на него ещё более жалкое впечатление, нежели мой подгоревший облик жертвы. — Самое ценное Ньирбатор охраняет разнообразными препятствиями... На страже шкатулки Годелота, скорее всего, тоже стоит убийственное препятствие.

— Крестраж... Надо же, — с ехидцей усмехнулся Лорд. — Вполне в твоём духе — вот так выйти из затруднительного положения. Думаешь задобрить меня, вот так меняя тему?

— Я не меняю, лишь развиваю... милорд. — Сглотнув я прикусила губу. — Эта находка непосредственным образом послужит вашему замыслу.

«Только бы он не сказал те слова, — с пульсирующей болью билась мысль — Судьбу можно обыграть. Дурацкие сны можно рассеять. Я... не заслуживаю такого обращения».