Нагайна всё так же смотрела на меня в своего рода ритуальном молчании.
— Пойми же, после сегодняшнего обряда мы уже не сможем поговорить... А в библиотеке Ньирбатора нет учебников парселтанга.
Нагайна грациозным движением растянулась на всю длину изголовья и похлопала меня по плечу кончиком хвоста. Похоже, таким образом, она деликатно намекнула, что надо у Лорда просить научить меня.
Вечно я должна его о чём-то просить... На душе у меня стало так тоскливо. Некоторое время я просто лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и пыталась не думать о том, что Нагайна сжевала моего новообретённого брата, которого я зарезала.
Дверь с шумом распахнулась, хотя никто не постучал. В дверном проёме стоял Волдеморт. И выглядел он далеко не благожелательным. Скрестил руки на груди и всё такое. Он прошипел что-то Нагайне, а она моргнула и склонила голову с обаянием змеиных принцесс из книжек детских сказок.
— Нам больше нечем заняться, как дожидаться твоего пробуждения, а? — Это уже обращалось ко мне.
Я тотчас села в кровати, глядя на бледное и суровое лицо Волдеморта. В голубых глазах было много красного бешенства.
На мне, кроме полупрозрачной copoчки, ничего не было надето.
— Вы... э-э, дожидались? Я польщена, милорд, — натянуто улыбнувшись, я пригладила волосы. Но сразу же нахмурилась. С каких это пор я веду я себя как влюбленная курица?..
— Хватит с меня твоих бредней, — процедил Лорд. — Быстро встала. Иди умойся и оденься, — скомандовал он, а я уже и так скрылась за дверью ванной комнаты.
В горле у меня был громадный ком. Я так переживала, что смогла кое-как умыть лицо и наколдовать румянец на бескровных щеках, только внушив себе, что всё это происходит не со мной. Ничего, всё обойдётся, я же не малахольная Ава Грегорович. И я не в Азкабане, как тот увалень-карьерист. Подумаешь, крестраж несчастный. Все старо и пройдено в нашем подлунном мире. Я и не такое могу. Я на всё готова.
А потом эмоции накрыли меня с головой.
Я вышла из ванной комнаты и на негнущихся ногах подошла к своему тайнику. На глазах у Волдеморта и Нагайны извлекла оттуда свой дневник. Достала газетную вырезку, датированную пятым февраля, и зачитала вслух:
— «Под Тираной в лесу было найдено тело местного крестьянина Дитмера Идризи, к убийству которого прибегли с целью темномагического обряда, природу которого пока не удаётся определить...»
— И много ты там насобирала? — едко засмеялся Волдеморт, восседая на моей кровати, на нагретом месте. Он лениво гладил голову Нагайны, прильнувшую к его ноге. — Подумать только — произнёс он, глядя на меня с ядовитым снисхождением, — я прожил у тебя четыре месяца. Как же неслыханно я осчастливил свою поклонницу...
Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Так и хотелось зачитать ему старое интервью Крауча, в котором тот утверждал, что нормальных людей, пробывших с Волдемортом минут десять, хватал столбняк.
— Я знаю, к чему ты клонишь, душенька. Устроила тут спектакль... Может, продекламируешь что-то?
— Проливать чистую кровь — дурной тон, — выпалила я, выпрямившись и глядя прямо в его пустые глаза. — Я найду вам крестьянина. Приволоку вам любого Дитмера. Или кого-то из семейства Идризи. Кого угодно, но не ведьму...
— Мерлин, какую чушь ты несешь, — Лорд зло засмеялся. — Какая мне радость в убийстве незнакомого человечишки?
— Но почему Берту?
— Почему бы и нет? — Бровь Волдеморта поползла вверх. — Не будь дурой, Приска — хотя бы со мной. Я разрешаю тебе думать. Знаешь, о чем ты должна была подумать? — В его голосе прозвучало нечто среднее между потехой и презрением. — Во-первых, псилобицинов у нас больше нет, — продолжил он, не давая мне ни секунды на моё слово. — Во-вторых, изготовлять эту гадость я не буду.
Глядя на него и слушая его, я гнала от себя крамольную мысль о том, что никакой он не Лорд-наследник Слизерина, а всего лишь нищий психопат. Так и стоял у меня перед глазами вечер нашей встречи, когда мой взгляд метался между ним и кочергой.
— Я могу сама попро...
— Мне даже лень поручать это тебе, — перебил он меня, отвлеченно водя пальцем по туловищу кобры. Нагайна подложила под голову хвост и ещё уютнее пристроилась на ноге Лорда.
— А Замзи как раз слоняется...
— В-третьих, истерия заразна, — договорив, Лорд издал брезгливый смешок.
Тогда-то я поняла всю тщетность своих попыток спасти безголовую Берту. Риторика Лорда была рассчитана на дешёвое впечатление, а не на содержание. До меня дошло, что его жажда крови беспричинна.
Доволен сам собой, Лорд отстранил Нагайну, умостив кобру на мою подушку, и теперь уже неспешно, принялся разглядывать меня. Перевёл взгляд с лица ниже, мазнул по чёрному платью, которое заканчивалось у самой шеи, по облегающим рукавам и россыпи рубинов на запястьях — и снова посмотрел в лицо.
— Разве тебе к лицу носить платье графини Батори? — В его интонации была та заносчивая острота, которую я также знала от Мальсибера. — Ты же просто душенька. — Его взгляд пал на тайник, куда я вернула свой дневник, и он добавил: — Собирающая газетные заметки о моих великих деяниях.
Меня уже трясло от злости, хотя я прекрасно понимала, что Лорд провоцирует меня. В любом случае он развязал мне язык.
— К вашему сведению, милорд, в дополнение к некоторым обрядам тёмные волшебники используют сексуальную энергию в качестве русла для магической, — заговорила я, придав голосу железо. — В очерках имеется немало таких обрядов. Будь я вашей поклонницей, я бы выбрала один из них. Вы так не считаете?
— Не поклоняешься, но служишь, — едко протянул Волдеморт. — Я дам тебе знать, когда обнаружу разницу, ладно?
Поднявшись, он вплотную подошёл ко мне. На мертвенно-бледном лице застыло яростное выражение. Жар в его глазах стал более злым, почти ненавидящим. Я уже пожалела, что не закрыла свой рот. Когда шла речь о тщеславии Волдеморта, он не понимал защитной реакции. Кроме того, он вспыльчивый и весьма злопамятный. «Выжить, — сказала я себе. — Единственнoe, что я могу cделать, это выжить».
— На колени.
Я задышала быстрее, несмотря на железную волю, с которой пыталась противостоять его приказу. Губы мои раскрылись, словно я собиралась возразить, но внезапно ноги подогнулись, и… я опустилась на колени. Глаза обильно повлажнели. Империус?! Проклятье! Тёмная башня вырисовывалась силуэтом на фоне слепящего солнца в окне. Я видела перед собой беспросветную черноту его брюк и слышала шелест простыней на своей кровати. Шелест, шлепок, приглушенное шипение. Что она там делает?..
Лорд поднёс руку к моей голове и... запустил пальцы в мои волосы. Настойчивость этого прикосновения потрясла меня до судорог. Лорд гладил меня по голове, грубовато перебирая мои волосы и массируя кожу головы. Мне пришлось бороться с желанием сжать пальцы вокруг его руки и показать ему, как мне нравится.
Затем я услышала самодовольный смешок. Подняла взгляд. Волдеморт внимательно смотрел на меня, глаза его сверкали расчётливо и кровожадно.
— Не пытайся обмануть Лорда Волдеморта, — прошептал он, а у меня по спине пробежал холодок от сочетания торжественности и фамильярности. — Не будь ты моей поклонницей, стал бы я с тобой церемониться?
Я тяжело сглотнула все свои ответы.
— Честнейшая, благopoднейшая ведьма... Безупpeчная репутация... Кpистально чиста... Нравственнo устойчива... — соловьем заливался Волдеморт. — Я видел, как ты вытерла лезвие об одежду покромсанного бастарда. Со мной не нужно притворяться. Здесь нет портрета твоего папаши... — Зрачки его глаз были расширены, взгляд сосредоточен и полон мрака. От озорной искры у меня сильнее забилось сердце. И я чувствовала непривычный жар его руки. Трудно было возражать ему, когда он прикасался ко мне. Картина, которая преследовала меня неделями, снова настигла меня. «Я определю твою участь, — говорил Василиск, — и ты примешь её с восторгом. А свою прежнюю жизнь стряхни как сон, теперь я — твоя жизнь».
— Я тебя напугал, да?
