— Нет, не ученик, — возразила я. — Просто мальчишка. Тем более кентавров здесь больше нет. Он сам по себе.

— Да, но почву-то они подготовили. Кто знает, какой враг вырастет из него.

— Я об этом даже не думала, милорд. Зачем вы торопитесь с выводами?

Мы погрузились в молчание. Взгляд Лорда скользил по моему лицу; в том взгляде было много чего намешано, прежде всего — неодобрение.

— Боец из тебя никудышный, Присцилла. Так что будем считать инцидент исчерпанным. Вряд ли тебе хватит смелости идти против меня, даже в таком пустячном для тебя вопросе, как приглашение в дом того, кого не приглашал я.

Я лишь пролепетала: «Да, милорд», после чего он устроился на кушетке возле меня. Я сочла это маленькой победой, втайне сердясь на себя за то, что пытаюсь угодить Волдеморту.

— Скоро ты станешь достаточно дисциплинированной для того, чтобы вступить в ряды моих верных слуг.

Мои глаза округлились.

Я упомянула о том, что читала о побеге Эйвери. По правде говоря, мне хотелось спросить, почему Лорд делает наше медье средоточием Пожирателей. В Венгрии имеется девятнадцать медье, залечь на дно Эйвери может в любом из них. В нашем Сабольче Пожиратели уже испортили себе репутацию. Они могли завоевать доверие людей, но вместо этого разрушили ломбард Розаски, занимавший важное место в жизни местных волшебниц.

— Да, он скоро будет в медье, — ответил Лорд. — Я дам ему возможность реабилитироваться в моих глазах. Ему предстоит доказать, что он на что-то способен. — Лорд задумчиво потер подбородок, пристально глядя на меня. Его мраморное лицо исказилось в усмешке. — Мальсибера я ожидаю несколько позже.

Я решила, что мне послышалось.

— Простите, милорд, вы сказали «Мальсибера»?

— Да, Присцилла, вижу тебе это не по душе, — произнёс он мягким наигранным тоном, — но здесь я решаю, кому позволено входить в Ньирбатор. Как-никак, Мальсибер приходится тебе дальним родственником, и общение с более вменяемой родней пойдёт тебе на пользу.

Лорд говорил тоном цивилизованного джентльмена, который вынужден объясняться с дремучей дикаркой. Моя реакция была вполне «дикарской».

— Зачем?! — выпалила я, чувствуя, сейчас просто лопну от гнева.

— Сбавь свой тон, глупая девчонка! — прикрикнул он. — Заруби себе на носу: всё, что тебя усмиряет, идёт тебе на пользу. Так у тебя возрастают шансы выжить. — Лорд расслабленно откинулся назад и отбросил руку на спинку кушетки. — Кроме того, Мальсибер приедет не сам, а со своей избранницей. Так что всеми уважаемая Берта Джоркинс составит тебе компанию, и тебе незачем будет искать общества беспризорников.

Моё дыхание сбилось. Мне казалось, бешеные удары моего сердца сейчас разнесут вдребезги мой рассудок.

— Я не считаю хорошей компанией женщину, накачанную наркотиками.

— Зачем же так грубо, Присцилла? — рассмеялся Лорд. — Я оставляю за собой право решать, что есть хорошая компания. Не противься моим предпочтениям.

Я наклонилась вперёд и подперла голову руками. Будто сквозь стену я услышала его следующую реплику:

— Тебе незачем так волноваться. Я обо всём... позабочусь.

Это прозвучало более жутко, чем если б он сказал, что прикончит меня. Мне подумалось, что я сижу рядом с психопатом, которому всё нипочём — ни смерть, ни Азкабан. Посему он вечно будет ходить по белому свету, и нет от него избавления. Он ворвался в мою жизнь, преследуя личные цели, и он избавится от меня, когда выжмет из меня все соки.

— Он не беспризорник, — я не сдержалась.

— Что ты сказала?

— Миклос — не беспризорник. У него есть опекун и крыша над головой.

— Это поправимо. Я могу это изменить, представь себе. Чтобы донести свою мысль.

— Вы мне мстите, милорд? За то, что было вчера? — я еле сдерживала слезы.

— А что было вчера? — Лорд состроил недоуменную гримасу.

— Вы были в моей комнате.

— Ах, да, припоминаю.

Он издевался. Ничего другого в его тоне я не заметила.

— Что за игру вы затеяли? — вырвалось у меня. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— На твоем месте я бы умолял, чтобы тебе нашлось место в этой игре.

— У меня уже есть место. Милорд.

— Да, место, которое тебе обеспечил я, — обманчиво мягко прошептал он, наклонившись поближе. — Без меня ты — никто. Ты должна быть благодарна, Присцилла. Я единственный человек в мире, который ценит по достоинству кровь Годелота, потому что кроме меня крестражей никто не создаёт. Слабые людишки боятся последствий, а меня ничем не запугать.

— Но вам есть что терять. Слишком многое стоит на кону, чтобы так обращаться с ведьмой, которой вы поручили проведение шестого обряда.

— Ты бы помалкивала, если б знала, как я могу с тобой обращаться. А если ты сию же секунду не умолкнешь, то испытаешь это обращение во всей красе, — угрожающе шептал он, сверкая алыми бликами в своих глазах.

— Но зачем? — не унималась я. — Зачем Мальсибера пускать сюда? Он переманит госпожу на свою сторону. Она оформит завещание в его пользу...

— Это зависит только от меня, как я тебе уже говорил. К Мальсиберу у меня особое дело. Я бы рассказал какое, если б ты не дерзила. Впрочем, это же так нормально и человечно — старые друзья в прежнем сборе. Одного нет, но, как ты прекрасно понимаешь, незаменимых людей нет.

— Если б я была заменимой, вы бы не остановили Беллатрису на дуэли. Не так ли, милорд? «Жаль сводить в могилу кровь Годелота». Разве это не ваши слова?

В кои то веки я хотела выглядеть рациональной и полной достоинства. Но Волдеморт мне этого не позволил. С его лица не сходила играющая усмешка.

— Я тебе вот что скажу, дорогуша... Эта твоя пресловутая незаменимость может обернуться кратковременным недоразумением. Найду шкатулку — верну Годелота. Он справится куда быстрее тебя и не будет морочить мне голову фантазиями о питомцах.

— Но согласится ли он помогать вам, если узнает, что вы избавились от его родной кровинки? — моя прямолинейность в тот миг зашкаливала. Однако Лорда она не впечатлила.

— А он ничего не узнает, — прошептал он гнусавым мягким тоном. — Что бы здесь не случилось, никто не узнает, если это не в моих интересах.

Я не знала, что ответить. В уголках глаз собрались слезы, готовые сорваться, если я не выдержу натиска.

— Что ты о себе возомнила, а? — шептал он дальше. — Я определяю, живешь ты или умираешь. И это лишь малость из того, над чем я господствую — здесь и где бы то ни было. Ты никто. Только служа мне, ты представляешь из себя ценность. Без меня ты просто нервная девица.

Дальше произошло непредвиденное.

Голова закружилась, мысли рассыпались. По телу прокатился озноб, и оно как бы сделалось чужим и невесомым; казалось, будто ветер подхватил меня и понec в такую даль, oткуда нет вoзврата… Мне запомнилось падение, удар и жёлтые искры из глаз. Я могу поклясться, что видела, как ковёр с поздними розами нарочно испарился в ту самую секунду, когда моя голова ударилась об каменный пол.

— Имей совесть, Приска. Не вздумай кричать, — прошипел мне на ухо насмешливый голос.

Крик госпожи. Шлёпанцы Фери.

— ... от чего, от чего. От переутомления, любезная. Видели, в котором часу она вернулась? Вот к чему приводят длительные прогулки с женихом.

Я почувствовала цепкие пальцы на своей спине и под коленками.

Чёрные ветви зимы подхватили меня на руки.

Ледяная глыба держала меня крепко-крепко, унося в неизвестность.

Комментарий к Глава Девятая. Алекто Кэрроу *Толкин. Дети Хурина

Лемаршан — это отсылка к «Восставшему из ада». Сенобитам привет)

====== Глава Десятая. Печатный Досуг ======

Вторник, 13 апреля 1964 года

Мне грезилось, что я снова оказалась в лесу. Но на сей раз был день, было солнечно и пели птицы. Вдалеке блестела серебристая лента реки. Я сидела на опушке большого леса. Неподалёку стоял красивый кирпичный дом. Тропинку к дому по обеим сторонам обрамляли карликовые вишни. Я хотела отведать их, но боялась чего-то. Послышался свисток паровоза, похожий на пение авгурея, и внезапно передо мной возникла молодая женщина, закутанная в чёрный поношенный плащ. Тёмные миндалевидные глаза и рот, изогнутый в горькой улыбке. Когда она скользнула ближе, я перенеслась в комнату, тонущую в полумраке. На деревянном полу была набросана пентаграмма, а в середине стояла та самая женщина.