— У тебя тревожный взгляд, — произнёс он лениво. — Тебя что-то беспокоит?

— Ночные кошмары. Вы говорили, что научите меня использовать их для магии высшей категории. Помните, милорд?

— Я не сказал, что научу, — возразил он, надменно сдвинув брови. — Я сказал, что эти знания ты должна заслужить.

— Разве я не заслужила?

— А как ты сама считаешь?

— Я заслужила, чтобы вы поделились со мной этими знаниями.

Рассмеявшись он едко цокнул языком. Я отвернулась и обхватила себя руками, будто прячась в воображаемый кокон, точно я улитка. Как ему объяснить, что меня преследует история вымышленных Сайкса и Нэнси, сны с василиском и завещанием; что они постоянно шуршат в моих ушах, огненной надписью проступают на стенах моего рассудка. Воображение у меня буйное, но был период в моей жизни, когда казалось, что я научилась его контролировать. Эти сны меня изматывают... Но Лорд не должен прознать обо всём... Это слишком личное.

На ватных ногах я подошла кушетке под зеркалом и присела. Тишина, казалось, вибрировала, словно кто-то на неё давил, и она вот-вот должна была треснуть надвое.

Внезапно в холле возник Фери. Он энергично кланялся, жестикулировал и беспрерывно улыбался, подзывая нас пройти в обеденный зал. Эльф смущенно зарделся, и его уши стали цвета спелой вишни. Я даже умилилась. Фери теперь очень старается угодить Лорду. На радостях оттого, что Лорд не свёл с ним окончательный счёт, он вчера целый день убирался на первом и втором этажах. Всё сверкало. Кристально чистые окна и зеркала. Начищенные бронзовые ручки на мебели. Хрустальные люстры под потолком играли радугой с преобладанием зеленого.

— Я ем один, — отрезал Лорд, не одарив Фери взглядом.

Моё сердце упало в бездонную пропасть. «Почему он почти всегда такой враждебный?»

Фери откланялся и ретировался, пока не поздно.

— Ты проглотила язык? — внезапно зашипел Лорд, подойдя ко мне. Над кушеткой нависла чёрная тень, имеющая ко мне какие-то претензии. Эта тень держала руки в карманах, а ткань её брюк касалась моих коленей. Я вжалась в кушетку, стараясь вспомнить, зачем я спускалась на первый этаж и почему эта чёрная туча постоянно вторгается в моё личное пространство.

— Милорд, вы забыли забрать «Лучафэрула», — я смогла сказать что-то по делу, но не подняла на Лорда глаза, а смотрела на недвижимую ткань, прикасающуюся к моей коже.

— Ты перепутала меня с носильщиком? А, Присцилла? — протянул Лорд.

— В смысле, милорд?

— Почему ты до сих пор не занесла книгу в мою комнату?

Я не нашлась, что ответить. Меня озадачил его тон, и я хотела показать ему, что его нахальство меня совершенно не трогает. Будто это в порядке вещей, что я должна заносить ему что-то. Ведь я прихожу только тогда, когда он зовёт и не считаю необходимым проявлять инициативу. Не хватало ещё донимать Лорда Волдеморта непредвиденными визитами. А если я вдруг заявилась бы к нему, а он сидел у себя и не впустил меня? Я не простила бы себе такого унижения. Он слушал бы, как я топчусь под его дверью, прижимаюсь ухом к чёрному дереву, тяжело вздыхаю и томлюсь. Нет, увольте. Не скажу, что воля моя цела и невредима, но достоинство у меня ещё имеется.

Я бегло посмотрела на Лорда. Он бурил меня взглядом с непроницаемым выражением лица.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Присцилла. Подави свои крамольные мыслишки о борьбе и повинуйся мне.

— Я повинуюсь, милорд.

— В скором времени тебе выпадет случай доказать мне своё повиновение.

Я обомлела. Лорд — мастер губить собеседника своим мрачным сарказмом. Но разве можно говорить такими загадками? Доказать? Разве я ещё доказала, что служу ему верой и правдой?

— Эм... а-а... а о чём идёт речь... милорд?

Вместо ответа я почувствовала на своей голове его холодную руку и длинные пальцы, перебирающие мои волосы. Проклятье. Не было сил шевельнуться или заговорить. Проклятье.

Правая сторона моей головы прямо-таки воспламенилась от жуткого предчувствия, и чёрная тень продолжала нависать над кушеткой, заслоняя собой белый свет. В движениях его пальцев не было ничего ласкательного. Они были власные и холодные, как будто руки его были в железных перчатках... Мне показалось, что Лорд при этом что-то тихо шипел, или это опять-таки моё воображение разбушевалось. Когда он наконец убрал свою руку, такое чувство было, что я заново родилась на свет, — потому как мне хотелось кричать.

— Итак, Присцилла, — протянул он с мрачной обходительностью.

— Д-да, милорд? — не своим голосом отозвалась я, так и не сумев поднять на него глаза, лишь наблюдала, как его рука чинно вернулась в карман.

— Я иду исследовать колодец.

— А-а... разве это не опасно?.. Возвращаться в люк... в распечатанный... Очень, очень опасно... — я так бессвязно бубнила, что мои слова можно было принять как угодно, даже как внезапный всплеск... заботы?..

— Я проверил его и наложил защиту, — сообщил он таким тоном, словно это в порядке вещей. — Теперь туда можно входить беспрепятственно. По крайней мере, пока я не раскрою все его тайны.

Я вздрогнула от мысли, что Лорд сейчас потащит меня за собой. Бросит в колодец и прикажет вытаскивать всё, что там найду. Никакое акцио в люке, разумеется, не действует. Я снова вспомнила о Сайксе и Нэнси — и меня пробрала дрожь до самого костного мозга. «А вдруг Ньирбатор хочет предупредить меня о чём-то и потому посылает мне сны-предзнаменования? — мелькнула чудовищная мысль. — Не нелепицу, как я это воспринимаю, а толковые сигналы?..»

— ... к Катарине и наблюдай, — имя захворавшей дорогой мне особы вывело меня из недр ужасов моего воображения. Я растерянно захлопала ресницами, подняв на Лорда глаза.

Его насмешливый взгляд вогнал меня в краску. Я чувствовала, как вспыхнули мои щёки...

— Несчастное создание, — протянул он, предельно понизив голос. — Думаешь, я не знаю, о чём ты думаешь? Съежилась мокрой мышью у меня на глазах. Пойдёшь к Катарине и будешь наблюдать за её состоянием. А сейчас проводишь меня.

— Куда провожу, милорд? — насторожилась я.

— К люку, дурочка, — бросил он, уже поднимаясь по лестнице. — Убедишься в том, что моя магия укрощает твой Ньирбатор.

«Мой Ньирбатор... Да, мой Ньирбатор. К черту Мальсибера, адвоката и нотариуса. Пускай подавятся бумажками с завещаниями. Самое ценное берётся силой, а не бумажками. Это мой Ньирбатор. Сам Волдеморт так сказал...»

Когда Лорд внезапно взглянул на меня через плечо, я улыбнулась ему и нервнo oблизнула внезапнo пеpecoxшие губы. Его заносчивость в те мгновения была поистине запредельной. Вероятно Лорд Волдеморт и вправду хотел видеть мою реакцию, когда войдёт в люк и будет там хозяйничать. Не мешкая ни секунды, я поплелась за ним, стараясь держать себя как можно естественнее.

Когда Лорд приблизился к люку, я стояла позади него на негнущихся ногах и даже дышать старалась потише. С замиранием сердца я наблюдала, как он вошёл в распахнутый люк, который теперь стал дверью, обрамлённой кирпичной кладкой. А вошёл он своей обычной, сановитой поступью. Казалось, ничто на свете не сможет пресечь такую манию величия.

Да, люк преобразился. Cтены были обтянуты коричневым бархатом, у вxoда стояли два канделябра, вспыхнувшие, cтоило Лорду ступить на порог. В самом центре первой комнаты, из которой будто выкачали весь мрак, располагался квадрат из отполированного до зеркального блеска серебра; свет, исходивший от него, озарял комнату. Квадрат был устроен наподобие алтаря. Лорд приблизился к возвышению и, вытянув палочку, провёл по своей левой ладони. Несколько капель крови упало на алтарь — и тут же из обивки комнаты послышалось что-то волнистое и журчащее, будто колыхание водной бездны.

— Тебе плохо, дорогая? — полушёпотом произнёс он. Внезапные пароксизмы его иронии часто озадачивают меня. Я молча покачала головой. — Подойди.

Я робко подошла, не совсем понимая, что это за чертов алтарь и почему Лорд не ведёт меня к колодцу.

— Как тебе алтарь?

— Красивый, — проронила я, как последняя грязнокровка.