Но живой быть отрадно.

— Я и не думала рассчитывать на столь драгоценную привилегию, как ваша помощь, милорд, — сказала я Лорду, настигнув его у калитки замка.

Когда я выбежала из замка и окликнула его, он остановился и медленно повернулся. Лорд смотрел на меня выжидательно, изящные брови взвились вверх.

— Хорошо, что ты рассматриваешь это как привилегию, — ответил он весьма деловито. — Только я один сохраняю за собой право предоставлять в отдельных случаях особые привилегии. Можешь даже рассматривать это как своего рода вознаграждение, — он ухмыльнулся и чуть громче продолжил: — За смелость мысли, Присцилла.

Я улыбнулась от уха до уха. В словах Лорда был подтекст, который я была бы рада уловить ещё во время нашей первой встречи. Я метнула ему полную признательности улыбку.

— Вы очень добры, милорд. Я хотела спросить, откуда вы узнали об угрозе риг-латноков?

— Ты забываешь, что я побывал в твоей голове? Я думал, впечатления от первой легилименции будут более незабываемы. Кроме того, Барон мне много чего рассказывает.

— Я предполагала оба варианта, но не знала, какой верный.

Он коротко кивнул.

— Если б вы ещё имя предателя назвали... — вырвалась вслух моя мысль.

— С чего это тебе вздумалось заводить об этом речь? — резко спросил Лорд. — Сомневаешься в том, что я сдержу слово? Говори откровенно.

— Я знаю, что сдержите, милорд, — ответила я, проявляя настойчивый интерес к острию на калитке. — И я всегда говорю вам правду.

— Правда это понятие растяжимое. А я требую от тебя кристальной честности и полной откровенности, — произнёс он с крайней степенью ехидства.

Почти непроизвольно, почти не отдавая себе отчета в том, что я собиралась сказать, движимая импульсом, я ответила:

— Моя откровенность состоит в том, что я ни за что не подведу вас, милорд. Ведь я обязана вам жизнью. И даже если б не была обязана, всё равно я бы восхищалась вами не меньше. Возможность познакомиться с вами, беседовать с вами... Вы посвятили меня в свою тайну. Показали мне Диадему... — Мои слова выстраивались плавно, без усилия. Лорд смотрел мне прямо в глаза, но я не могла в них ничего прочесть, его выражение лица казалось пустующим. — Уверена, многие охотно заняли бы сейчас моё место и, движимые пустым любопытством, слушали бы вас, делая вид, будто почитают вас. Но я не умею притворяться.

— Давай начистоту, Приска, — в несколько шагов сокращая расстояние между нами, проговорил Лорд. — Ты уже не дрожишь, напротив — усердствуешь в выражениях признательности. Подобное я, знаешь ли, мог бы услышать только от носителей моей Метки и самых безропотных почитателей.

Внезапно он схватил меня за запястье и до боли сжал его. В этом странном порыве его равнодушие сочеталась с какой-то игривостью. Я не подала виду, что мне больно, лишь взглянула на его руку. Потом бегло ему в глаза. Опять эта красная кайма...

— Любишь, значит, притворяться смелой? — сказал он, и его глаза насмешливо сощурились.

— Это не притворство, милорд.

— Неужели? — саркастически переспросил он. Во взгляде его холодных глаз читался вызов. Ледяное спокойствие Лорда пугало меня. Сердце гулко стучало в груди. — А что тогда? Тебе же больно. Почему ты не морщишься от боли? Как тогда, на скамейке? Так и стоит у меня перед глазами твой страх. Увлекательное было зрелище. А если ты перестанешь меня бояться, как ты тогда будешь себя вести? Я отвечу тебе: ты нарвёшься на неприятности.

Застигнутая врасплох его откровением об «увлекательном зрелище», я пристально посмотрела на Лорда. Мoю кожу начало пoкалывать.

— Попытка скрыть свою слабость не считается притворством, милорд, — ответила я, недолго поразмыслив. — Просто не хочу выглядеть слабой. После той дуэли бремя поражения висит на мне. Поэтому мне так важно узнать, кто предал меня. И... я ни на что не нарвусь.

Внезапно Лорд отпустил мою руку, уже довольно покрасневшую. Не теряя времени, я прошептала заклинание, которое мгновенно сняло боль. Пытливый взгляд Лорда скользил по мне. Он вдруг рассмеялся и его глаза зловеще сверкнули.

— Ну знаешь, это уже походит на детский каприз, — сказал он. — Ты требуешь чего-то от меня? Как ты смеешь?

Я с досадой мотнула головой, но промолчала.

— Ну же, — настаивал он. — Отвечай.

— Это не каприз, милорд. Это естественная потребность, — ответила я, пожимая плечами, словно этим могла смягчить свою оплошность.

«На улице Март, а тишина такая, какая бывает только зимой. Взгляд Лорда проникает до костей» Я резко отвела взгляд в сторону. Солнечные лучи превратили обычную калитку в какие-то перламутровые врата. Я мечтательно засмотрелась. «Он не будет тратить на меня своё драгоценное время, сейчас просто уйдёт, и этот разговор не выльется в нападки и угрозы...»

— Смотри на меня, — послышался суровый тон.

Я подняла глаза на Лорда.

— Я польщен, что ты так доверяешь мне, Присцилла, дорогая, — процедил он едко. — И даже не допускаешь мысли, что я могу назвать тебе любое имя. Как тебе будет, когда ты обагришь руки невинной кровью?

— Волшебники лгут, а чернокнижники нет, — ответила я деланным знающим тоном.

— Кто сказал? — спросил он, сдвинув брови.

— Это народная пословица, милорд.

Он тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой. «Он смеется над тобой, — шептал едкий голосок в моей голове. — Над твоим графством, над твоими обычаями и пословицами»

— Вот что, — произнёс Лорд наконец, — я назову тебе имя когда захочу. Может, завтра. Может, никогда. А ты между тем откроешь мне все люки.

— Так нельзя… — еле выговорила я.

— Тебе нельзя, — уточнил он. — А мне можно всё.

Резкие черты Лорда вдруг смягчились. Но перемена была мимолетной. Прежде чем я успела ответить, Лорд продолжил:

— Терпение научит тебя повиновению.

— Я и так повинуюсь вам, милорд, — возразила я, хотя прозвучало это почти как детский лепет.

— Да неужели? — скептически изрёк он. — А взамен я должен отвечать на твои расспросы? Чего ты ожидала?

— Я ожидала даже большего, милорд, — выпалила я всю правду. — Что назовёте имя и разрешите сделать с предателем всё, что придёт мне в голову. Извините за откровенность.

— Ну ничего себе, — прошептал он с полуулыбкой. — Знаешь, я не стану мешать твоему воображению. Я бы даже сказал, артистическому порыву.

Я молчала, невзирая на то, что хотела ответить. Но я боялась всё испортить.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, что я имею в виду, — обманчиво мягко протянул Лорд. — Мои желания всегда имеют иметь для меня первостепенное значение. Свои желания оставь при себе.

В следующий миг мне показалось, что Лорд норовил улизнуть за калитку, и я попыталась вопросами удержать его и сосредоточить его внимание на своей скромной персоне. Я не хотела заканчивать разговор на неприятной ноте.

— Милорд, — обратилась я как можно мягче, — а откуда вы узнали, что та легилименция была первой?

Лорд уставился на меня сверху вниз и выгнул бровь, словно не горел желанием объяснять мне элементарные, на его взгляд, вещи.

— Ты позволила мне прощупать почву. Твоя сопротивляемость вторжению оставляет желать лучшего. Но... ты не огорчайся.

— Как не огорчаться? Вы сами указываете мне на эту слабость и..

— А разве ты не должна действовать в моих интересах? — резко перебил он меня. — Как я смогу доверять тебе, если ты вдруг станешь окклюментом?

— А почему нельзя просто доверять, милорд? Вы ведь всё знаете обо мне. Разве я бы пыталась что-нибудь скрыть, если заведомо знаю, что вы в миг меня раскусите?

— Да, Присцилла, я всё знаю о тебе и вижу гораздо больше, чем тебе известно. Прежде всего я убедился, что ты готова служить мне во что бы то ни стало. Но доверию я не очень-то доверяю. Слишком громкое слово.

В моей голове роилось много аргументов, чтобы возражать, опровергать и доказывать обратное, и я бы не сдержалась, но просто не успела открыть рот.