Причиной, вызвавшей пусть и недолгое, но отвлечение твари, некогда бывшей человеком, от ее бессмысленного занятия, был остров, медленно проплывающий над отстойником. На острове возвышались башни и стены небольшого замка. Его хозяин любовался происходящим с ложа, установленного на балконе донжона, и наслаждался собственным возвышенным положением. Впрочем, надо сказать, что самое пребывание данного владения здесь, в пограничных областях Инферно, намекало, что его хозяин если и выделяется среди прочих аристократов ада, то разве что в худшую сторону. Сочетание же грехов гордыни и праздности, которым он в настоящее время предавался, не давало надежды на то, что однажды это изменится.
— Господин? — робко поинтересовалась от дверей девушка, одетая, главным образом, в золотое колье, сильно напоминающее своей формой рабский ошейник, и браслеты из того же металла на руках и ногах. О ее нечеловеческой природе намекали разве что глаза с багряной радужкой, и того же цвета волосы.
Повинуясь презрительно-брезгливому разрешающему жесту, девушка опустилась на колени, и начала доклад.
— Группа душ, запроданных обитателями внешнего мира, получена, — известие было… не очень хорошим, и хозяин домена приподнялся на своем ложе.
— Что там у них стряслось? — спросил он свою игрушку.
— Ковен разгромлен инквизиторами, — ответила вошедшая. — Г'Арран-тер Проникающий — схвачен и запечатан.
— А-аргх! — взбешенный властитель домена вскочил, и его огненная плеть, непригодная для боя, но отлично подходящая для наказания неугодных, обрушилась на плечи гонца, принесшей дурную весть. — Да как они посмели?! И ты, дура! Не могла выбрать других, поумнее?!
Вообще-то, на жертвоприношениях, собственно, и привлекших внимание инквизитора к скромному хутору вдали от чего бы то ни было, настаивал именно хозяин домена, а его наложница, постепенно тихой сапой перетащившая под свое крыло и агентурную работу, и тех из вояк, кто сохранил хотя бы минимум адекватности, предпочла бы ковен затихарившийся и занимающийся разве что распространением философских (ни в коем случае не религиозных) учений и сбором информации. Но пока что девушка считала открытое выступление несвоевременным, и потому — подчинилась, не забыв, впрочем, организовать и разведгруппу в собственных предпочтениях. Правда, о существовании последней, а точнее — последних, ибо их было несколько, она предпочла хозяина не информировать.
— Простите, господин… — робко отозвалась коленопреклоненная девушка.
— Дура! Иди сюда. Быстро!
Следующий, довольно длительный промежуток времени, был заполнен свистом огненной плети, тяжелым сопением хозяина и криками наложницы.
— Иди, — хозяин домена отбросил безвольное, слабо стонущее тело. — И найди новых придурков. И чтобы не забывали о жертвоприношениях во славу меня!
Князь демонов тяжело откинулся на своем ложе и вернулся к созерцанию адских пейзажей… а точнее — к мечтаниям о том, как преподнесет архигерцогу Альгенорду информацию, за которую тот объявил награду. И как архигерцог возвысит его, даровав титул герцога…
Между тем наложница, пошатываясь, удалилась с балкона. И полыхающее в ее глазах адское пламя намекнуло бы менее самовлюбленному наблюдателю, что очень скоро хозяин этого домена поменяется.
* * *
Картина маслом: инквизитор сидит над обрывом и неторопливо кидает камушек за камушком в Великую реку, отнюдь не забывая полюбоваться на круги, разбегающиеся по воде далеко внизу.
— Господин инк… — подошел один из учеников. Видимо его, как самого младшего выпихнули общаться с пребывающим в дурном настроении инквизитором.
— Садись, — жестко приказал Анэмар подошедшему Малеку. — Держи камень. Взял?
— Да, госпо… — инквизитор не дослушал: и так все было ясно.
— Кидай его вниз.
Очередной камень плюхнулся в воду, взволновав ее и так не слишком гладкую поверхность. Как бы в ответ на этот всплеск плеснуло, и хорошо так плеснуло где-то ближе к середине реки.
— Жерех охотится, — меланхолично констатировал Анэмар.
— Господин инквизитор, — зачастил Малек, — но они же были грешниками! Мы правильно их спалили, разве не так?
Перед внутренним взором инквизитора вновь встал сгорающий хутор, на который его отряд вышел по наводке добропорядочного верующего… страстно желающего заполучить пашню ближнего своего. И то, что донос на этот раз не оказался ложным — дела ничуть не меняло.
— Знаешь, что происходит с грешниками после смерти? — осведомился Анэмар у послушника, которому еще далеко до вступления в Орден Рависсары, Гонительницы демонов.
— Они попадают в ад? — неуверенно произнес Малек, явно догадываясь, что сейчас ему начнут объяснять, что то, чему его учили всю жизнь — если не сплошная ложь, то нечто, не слишком сильно приближающееся к истине. И инквизитор немедленно оправдал эти ожидания.
— Нет, — покачал он головой. — Они не попадают в ад. Ад попадает в них. Ведь в аду нет грешников. Там только демоны. Те, кто служат аду на земле, жаждут того, что они называют "Возвышением" как великой награды… И она не минует никого. Некоторые потом пробуют бежать оттуда. Глупцы. Они не понимают, что ад внутри них, а не снаружи. И куда бы они не пришли — ад последует за ними. Точнее — они сами принесут с собой свой ад, расширяя владения Инферно.
— Но учителя в схоле[87] говорили, что очищая тела огнем — мы очищаем и души, помогая им избегнуть ада… — послушник попытался "склеить разваливающийся шаблон", как это называют Неумирающие.
— Кому-то мука земная помогает избыть зло в душе и раскаяться, — покачал инквизитор головой. — Кому-то — нет. Так что, может быть, кого-то из обитателей хутора мы и спасли… Но сомневаюсь, что таких было много. Вернее… — Анэмар вспомнил залитый кровью погреб, обнаружение которого, собственно, и подтвердило донос, — я почти уверен, что если таковые и были — то из всей банды — один-два человека… Вкусившие крови, они уже уверили себя, что являются Высшими. Уверили себя в своем праве распоряжаться чужими жизнями. Ведь эти "чужие" — презренная бескрылая сыть. А они — станут могучими повелителями зла… Хотя, признаться, я не думаю, чтобы кто-то из тех, кто попался нам сегодня, хоть когда-нибудь сможет подняться выше беса: больно уж мелкие душонки.
— Но… — задумался послушник, и это хорошо. Думать — вообще полезно. А если думаешь прежде, чем делаешь — это вообще "адский чит", по словам все тех же Неумирающих. — Зачем тогда это все? Если мы в итоге только усилили ад, скормив ему души?
— Потому что мы спасали не этих грешников, — Анэмар кинул очередной камень, — но тех, кто мог им попасться. Но ты все равно помолись о милости к падшим душам. Глядишь — поможет…
* * *
— Так… — рука в серебряных перстнях отодвинула свиток пергамента с очередным доносом. — … значит, идеи экспансии на восток, против эльфов встречают все большее сопротивление…
Александр Георгиевич, а ныне — АльдГаэрон, владыка небольшого домена Империи Света во Фронтире, откинулся в кресле. Добившийся довольно-таки высокого поста в одной из государственных "естественных монополий", во многом — опираясь на поддержку и помощь родителей, всю жизнь проработавших в той же структуре, он решил проверить — стоит ли он сам по себе чего-нибудь. К тому же внутренние интриги вошли в фазу, настоятельно требовавшую его отсутствия на рабочем месте. Его конкурент как раз подбирался к пику своих возможностей, и противостоять его возвышению напрямую Александр Георгиевич мог… но затратил бы чересчур много ресурсов, чем не преминули бы воспользоваться его заклятые друзья. Так что лучше было бы отступить чуть-чуть в сторону, и дать "молодому да раннему" порулить самому, набить шишек… а там можно было бы и посмотреть — протянуть ему руку помощи, сделав своим должником, или же утопить окончательно. Так что Александр взял отпуск, полагающийся ему за несколько лет, и удалился в коттедж неподалеку от моря. Там уже была установлена капсула, и Александр погрузился в управление доменом виртуального мира. Поскольку ему было интересно не "выиграть", а "проверить себя", донат[88] был презрительно отвергнут. Однако, опыт управления оказался весьма полезен, так что АльдГаэрон возвысился довольно-таки быстро. Постепенно он все больше и больше увлекался сплетением интриг, управлением владениями, и, что уж греха таить — скоротечными и ни к чему не обязывающими романами, и сам не заметил, как соскользнул. А когда осознал, наконец, неактивность кнопки "Выход" — то махнул рукой на жизнь "по ту сторону", благо, что родственники "там" были достаточно обеспечены, чтобы позаботиться о себе самим, а детей он так и не нажил. Возможно — благодаря пристрастию к тем самым "ни к чему не обязывающим", но несколько беспорядочным связям. Так что АльдГаэрон отринул прежнее имя и прежнюю жизнь и погрузился в интриги и войну жизни новой. Благо, во многих случаях свое мнение об оппоненте можно было излагать не витиевато-утонченными оскорблениями (и чтобы, упаси Бог, никто не подумал, что именно ты — инициатор конфликта), а мечом, стрелами и разрывным фаерболом.