Однако те картины, что я сейчас наблюдаю, давали основание подозревать, что данный "узник совести" — куда менее невинен, и более опасен, чем это показалось Ставру, который не выпустил его лишь из следования советам "Прикладного руководства по построению демократии" Николло Маккиавелли, который упоминал, среди прочего, что зло пусть и сильное, но кратковременное и причиненное немногим (вроде казни нескольких семей до последнего человека) порождает в народе меньшее возмущение, чем зло малое, но действующее на многих и в течение длительного времени (вроде повышения налога на грош). Но…
Я остановился возле привлекших мое внимание картин. Черно-белые гравюры были выполнены с большим искусством и радовали глаз. На первой из них прекрасная птицедева на легких крыльях неслась близ циклопической стены, сложенной из живых, сверкающих языков пламени. Рядом статуя кентавра с натянутым луком возвышалась над крепостным рвом, проходящим мимо той же самой стены, возле которой мчалась птицедева. На следующей стая гончих рвалась за добычей между деревьев, к которым прижимались силуэты людей, наблюдающих эту охоту. Четвертая же показывала дождь в пустыне, благодатной влагой проливающийся в бесплодный песок. Казалось бы, что здесь такого? Но я-то, еще перед первым входом в игру, лазал по форумам, и смотрел скриншоты различных локаций игры. И изображенные места были мне хорошо знакомы, слишком хорошо, чтобы допустить возможность случайного совпадения. Дит. Город павших душ, занимающий более чем 20 % (два из девяти Кругов) базовой реальности Инферно. И изобразить их вот так вот, без босхианских либо же лавкрафтовских ужасов мог только тот, кто видел эти пейзажи, хотя бы так, как я, опосредованно. Прочие ж, кому приходило в голову изобразить Город Падших, рисовали либо в стиле незабвенной Пляски Смерти, либо же — в виде Страшного суда. Однако, те, кто делали тогда еще только игру, пришли к выводу, что для одной из фракций базовые земли, изображенные в стиле "христианский ад" — будет чересчур неприятно. Вот и был возведен в цифровом пространстве город, хотя и сохраняющий общую планировку "Божественной комедии", но в общем — вполне пригодный для жизни. И, если на картине либо скриншоте не изображено "местное население", то отличить эти виды от видов материальной реальности было довольно затруднительно. Конечно, если не вспоминать про багровые небеса, характерные для этого плана реальности… Но на черно-белых гравюрах этого не видно.
— Ставр, — обратился я к спустившемуся в подвал начальнику моей разведки и контрразведки. — Выясни у хозяина этих… работ, кто их рисовал и зачем они вообще нужны. Думаю, узнаем что-то… интересное.
Когда я уже собирался пойти пообщаться с пленниками в нижних камерах, перед глазами вспыхнуло сообщение системы: "Ваши войска атакованы".
Взгляд из глаз командующего "тяжелой" частью отряда, Фабриса, показал натуральный вагенбург из всех имеющихся телег, за которыми укрывались бойцы отряда. Высокие борта добротных крестьянских повозок, на которых возили сено с покосов, защищали обороняющихся от настильных выстрелов. Высокие, мощные оборотни прикрывали своими щитами менее защищенных товарищей от стрел, запущенных навесом. Однако, вся относительность подобного оборонительного сооружения выяснилась очень быстро: один из всадников, обряженный вместо хотя бы легкого доспеха в шитый золотом халат, вскинул руки, и прокричал заклинание. Грохнуло, сверкнуло, и одна из защитных повозок загорелась, разваливаясь от удара молнии.
Однако за успех кочевому магу пришлось дорого заплатить. В пробитую брешь шагнули две массивные фигуры в тяжелых доспехах. Накатывающаяся волна низкоранговых кочевников разбилась и отхлынула, даже не доскакав до всадников Хаоса. В Золотом Каганате сильные и агрессивные (и дорогие) боевые кони являются привилегией высших классов (и рангов), примерно начиная с катафрахта (нойона). Ранги же низшие разъезжают на легких лошадях: быстрых, выносливых, неприхотливых, но не столь сильных (что ограничивает вес доспехов и запас возимых с собой стрел), а главное — несколько нервных. Последнее и сыграло роковую роль в столь бесславно захлебнувшейся атаке. Если боевые кони могли бы противостоять Ауре Страха, то ездовые лошади низкоранговых кочевников испугались, и рванули куда попало, лишь бы подальше от источника страха. Пробивший брешь хирбад[64] летел в атаку вместе с остальным. Заметив состояние лошадей, и то, что всадники потеряли над ними контроль, он попытался наколдовать массовое воодушевление, демонстрируя довольно высокий уровень владения школой Света. Но когда Печать Света уже развернулась, обозначая границы, в которых будет применен баф, в грудь хирбада влетели сразу четыре Стрелы Хаоса и две франциски[65], брошенные оборотнями. Обычный недостаток магов — малое количество хитов, оказался роковым, и тело в дорогом халате повисло, зацепившись ногой за стремя паникующей лошади.
Атака захлебнулась, но кочевников было все еще много, и бежать от столь малочисленного противника, по всей видимости, представлялось им позорным. Поэтому легкие всадники и погонщики, восстановив контроль над конями, закружили вокруг вагенбурга, осыпая нежданное и оказавшееся кусачим укрепление дождем стрел. При такой плотности обстрела попадания явно определяются формулами не баллистики, но статистики. Да и четверка нукеров[66], сомкнувшись вокруг не принимавшего участия в первой атаке нойона[67], двигались за пределами действенной дальности заклинаниями, высматривая возможность рвануться вперед, перескочить через повозки, или же прорваться в пробитую брешь и оказаться внутри вагенбурга. Да и просто, если нойон возглавит атаку на брешь — фокус с аурой Страха может и не пройти. Так что мои ребята нуждаются в срочной помощи.
По моей команде легкий отряд собрался в течение считанных минут. Благо, они уже готовились выступать. Единственным дополнением был приказ заглянуть к кузне и забрать накопленный запас флешетт. Уж их-то наделали чуть меньше, чем "дофига".
Свист горячего ветра в ушах, и хлопки тяжелой ткани штандарта колдуна Хаоса в руках Иримэ сопровождали меня в этом сумасшедшем полете. Крикунов мы гнали так быстро, как те только могли. Но все равно к моменту нашего прибытия бой шел уже внутри вагенбурга. Насколько я понял, по тем обрывкам, которые мог видеть, отвлекаясь от управления крикуном, кочевники растащили оборону бреши, продемонстрировав удар с двух сторон. Один удар встретил всадник хаоса со своей аурой страха, заставившей накатывающих кочевников вновь сломать строй и отвернуть. Второй клин сумел перепрыгнуть повозки… чтобы повиснуть на копьях еретичек и быть порубленными топорами оборотней. Но свою роль они сыграли. Третий клин, во главе с нойоном, ударил в брешь, и просто массой оттеснил оставшегося в проходе всадника Хаоса. В проходе остались два нукера из четырех и почти десяток легких конников, но враги прорвались. Пошла рубка накоротке, в которой очень скоро преимущество в числе скоро должно было взять верх над качественным превосходством обороняющихся. Тем более, что на смену погибшим кочевникам через брешь вливались все новые и новые бойцы. А снаружи вагенбурга еще оставались множество кочеников. Правда, обстрел они прекратили — сейчас такой обстрел больше вредил бы прорвавшимся.
Еретичку, неосторожно высунувшуюся над бортом телеги, выхватили арканом, и теперь торжествующий охотник волочил добычу по потрескавшейся земле, ожидая, когда в ней иссякнет воля к сопротивлению. Он-то и стал первой целью. Да, конечно, молния Хаоса с моей руки по низкоранговому юниту — это серьезный оверкилл. Погонщика просто испепелило вместе с конем, а грохот и вспышка привлекли внимание.
По моей команде крикуны набрали высоту, и их наездники выбросили связки флешетт, разрывая перевязывающие их тонкие ленты.