– Многообещающе, блин.

Солнце ушло. Смеркалось. Сквозило холодом и сыростью. Туман больше не светился, в нем проявилась затаенная, мрачная монолитность. Сахарную пудру сменил тяжелый свинец. Поляна, на которой остановились друзья, постепенно уменьшалась в размерах, земля метр за метром отступала перед тем, что шло от незримых байкальских вод.

– Похоже, не увидеть нам затмения, – негромко сказал Борис.

– Да, жаль, – кивнул Семен.

Помолчали.

– Слушай, – Борис задумчиво почесал затылок, – может, этого вообще не было? Может, все, что мы видели, это кислотный трип, и на самом деле мы сейчас спим в палатке на Сарайке – пьяные и счастливые?

– Может было, а может – нет, – Семен положил руку на руль. – Сам решай.

– И что нам теперь делать?

– Что-то, – Семен схаркнул в сторону надвигающего тумана, – двум смертям не бывать, а на одну наплевать.

– Эх… – Борис обреченно прикрыл глаза. – Гагарин кричит: «Поехали!»

Машина рванулась с места и устремилась вниз, прямо навстречу белой клубящейся стене. И чувство, странное чувство крепло в груди Семена, он подумал вдруг, что не прошло еще время жестоких чудес.

––

Интерлюдия

«капель»

одинокий желтый фонарь мигает.

холодно. и пар изо рта.

лестница железная, каблуки давят грязный снег.

их четверо – на одного больше, чем надо.

шуба на голое тело, и не курит, и пьяный разговор.

желание пропадает. уже не то.

уходит. разговор прерывается. взгляды в спину.

не оборачивается. но слышит голоса. потом смех.

фонарь мигает. скоро утро.

––

Квартал

Посвящается Н.Ф.

Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей.

Только помню, что стены с обоями.

Владимир Высоцкий

– 1 -

Марк спускался по длинной лестнице, ведущей в Квартал. Перед ним был центр города. Он лежал чуть ниже, в грязно-фиолетовой завесе подползающей зимней ночи. Дореволюционные церкви, советские коробки, стеклянный новодел моллов. А над ними – густой, воняющий крепостным полушубком смог из сотен печных труб. Сибирская эклектика.

Под ботинками скрипела лестница: дешевая китайская плитка, щедро сдобренная настом из снега, соли и гравия. Марк вслушивался в звук шагов и посмеивался собственным мыслям. Ему было весело. Пятница!

В этот час Квартал расцветал огнями, но обжитым и уютным не казался. Сюда приходили пить, курить и забывать. Здесь не задерживались. Здесь все было понарошку. Нарисованное веселье воображаемых людей. Марк не любил Квартал, но сегодня был особый случай, – приятельский шепоток донес, что на одном из перекрестков открылся новый хороший бар. Такое нельзя пропускать.

Марк одолел спуск и сразу оказался в нужном месте. Двухэтажный деревянный дом – смешной и нелепый закос под старину. Фейковая изба. По хер. Скорей наверх, туда, где теплее! Десять скачков по крутой темной лестнице, массивная дверь, короткий визг петель. Внутри просторно, не жарко и малолюдно. Непривычно длинная барная стойка из светлого, грубо лакированного дерева терялась в дальнем конце зала. Играл плохой русский рок середины нулевых, что-то типа группы «Би-2». И ни одного знакомого лица. То ли он ошибся вывеской, то ли пришел слишком рано. В конце-то концов, это кабак или кофейня для школьниц?

– Чего тебе, милый?

Марк рывком обернулся. Рядом стояла высокая девушка в забавном фартуке а-ля лапти и хохлома. Очевидно, здешний бармен.

– Работаете?

– Да, но сегодня у нас только техническое открытие, так что не суди строго.

– Пиво темное есть?

– Пока да.

– В смысле?

– Привезли всего одну кегу, может не хватить.

– Звучит угрожающе.

– Так бойся!

Девушка рассмеялась и одним стремительным движением упорхнула за барку. Марк сел недалеко от двери, чтобы видеть входящих посетителей. Он ждал друзей. Минуты тянулись, никто не появлялся. Пиво ему нести тоже не спешили. Наконец долгожданная кружка оказалась в зоне досягаемости.

– Вы его что ли чайной ложечкой из кеги наливаете?

– Нет, теплыми любящими ладошками.

В голосе барменши едва уловимо сверкнуло что-то острое, безошибочно выдающее характер. Определенно не девочка-припевочка и не бедная студентка из глухомани, отправившаяся в большой город за хорошей жизнью. Марку стало интересно. Он пригубил пиво – слишком теплое и сладкое. Иного и не ожидалось.

К середине второй кружки Марк созрел для созерцательных процедур. Барменша не была записной красавицей. Не слишком худая, с широкими плечами и заметными скулами – она никоим образом не вписывалась в канон. В ее чертах читалась смешанная кровь. Две черные тяжелые косы, чувственный рот, большие глаза и неожиданные для такого типа лица круглые щеки с подъемом. Что-то среднее между росчерком кавказского хребта, закатом на Волге и диким бегом мустангов в американских прериях. Штучная порода.

– У вас всегда такое дерьмовое пиво?

– А ты всегда такой говнюк?

Марк рассмеялся.

– Две фразы и обе про говно – мы друг другу подходим. Как тебя зовут?

– Аврора.

– Не верю! Имя выдуманное.

– Может и так, но разве это важно?

– Допустим, но что оно означает?

– Сегодня – твоя путеводная звезда.

– 2 -

В баре заметно прибавилось народу. Музыка заиграла громче. Стало по-пятничному шумно и взбалмошно. Марк смотрел на толпу. В ней были его друзья и лица совершенно незнакомые. Они сталкивались, перемешивались, становились целым, а затем вновь распадались на атомы. Так выглядела жизнь.

Рядом возник Федор – долговязый парень с бледно-желтым лицом среднерусского помола. Редкие волосы, водянистые глаза, расслабленные жесты. С первого взгляда было трудно понять, сколько ему лет, – в зависимости от количества выпитого он равно мог сойти и за студента третьего курса, и за сорокалетнего алкоголика в разводе. Сегодня он выглядел хорошо: свежесть во взгляде, опрятная рубашка, полупиджак и неизменные «командирские» часы на запястье. Что-то про стильных парней рабочих окраин.

Федор обнял Марка за плечи и сказал со знакомой насмешкой:

– Вернулся с Азии своей?

– Уже неделю как. У вас тут холодно, как в жопе мамонта.

– Ты что-то плохо загорел, бухал небось?

– Не без этого.

Федор заказал двойной виски плюс два кубика льда. Классика. К ним подошла барменша, друг явно ее узнал.

– Привет, Аврора!

– Здравствуй, Федор, – девушка подбоченилась и по-хозяйски оценила обстановку. – Это твой друг?

– Ну как друг, – протянул Федор, – мы его сегодня закапывать не будем.

– А может и надо!

– Обижает тебя?

– Хамит, паясничает.

– В его стиле. Ты ему главное много не наливай.

– А что будет?

– Ну как… – Федор недобро прищурился. – Дебош!

– Тоже мне, испугал.

Аврора фыркнула, крутанула подолом и растворилась в толпе. Марк приложился к кружке. Неизвестно какой по счету.

– Ты ее знаешь? – спросил он.

– Аврору? – Федор пожал плечами. – Конечно, она совладелец бара.

– Мне следовало догадаться, уж больно умная.

– Это да, она тут всех по струнке строит.

– Хозяйка, говоришь… Значит, взрослая?

– Ага! – Федор откинулся на спинку стула. – Что, на студенток больше не тянет?!