— Тогда пять таких, плюш-ек, — соглашаюсь я.

В хитроватых глазах рептилии мелькают циферки, и она пытается мне предложить ещё каких-то сладостей, но я решительно отнекиваюсь... Пока не всплывают ещё и корзиночки с ягодами и взбитыми сливками. Разве тут удержишься? В итоге тоже беру, пять штук, на всех.

— Просто запах, — говорю, пока она бережно упаковывает мой заказ, стараясь не смять сливочные шапочки на пирожных. — Очень знакомый. Есть цветок дома, счастливый. Похожее пахнет.

Вру, конечно, как дышу, но это уже не лечится. Если не заливать про дом, милый дом, то кто ж нам поверит?

Продавщица подаёт мне мою коробочку с удобными для переноски ручками, я провожу браслетом перед считывателем и собираюсь поворачивать на выход. Скоро уже приедет такси, и надо бы поторопиться, однако девица смотрит на меня как-то немного задумчиво и вдруг говорит:

— Подождите минуту!

Она улепётывает куда-то за прилавок, во внутреннюю дверь, откуда слышен негромкий шум работающих приборов и доносится букет сладких ароматов. Интересно, что задумала? Резко просыпается любопытство, и естественно, я остаюсь ждать.

…Через двадцать шесть рэлов стою на улице перед подъехавшим такси, глупо улыбаясь. В одной руке — сумка с комбинезоном, сверху которого стоит коробка пирожных, в другой — бумажный пакет, на всю улицу пахнущий молотой корицей. Стакан ароматного порошка, наверное, не меньше — подарок от заведения госпоже послу. А в мозгу уже щёлкает безумная мысль, как действовать дальше. Я же помню рецепт. Сколько фруктов переварили на Сол-3 за два года… Знаю, как отмерить натёртые яблоки, сколько положить сахара, сколько корицы, как на водяной бане прогревать. А потом закатать… Или сразу съесть. Идиотизм, конечно, полный — но я ужасно хочу прихватить с собой несколько банок этого счастья и периодически прикармливать нормальной едой прототипов, а то они всю жизнь на синтетике. Ребята вон, пробуя новую натуральную пищу, каждый раз взрываются приятными эмоциями. И работоспособность у них стала больше, чем обычно. Иначе бы мы с Альфой, как самые думающие, не на глюкозе сидели, а на более серьёзных допингах. А уж тем, кто остался на базе переживать адаптацию, нормальная жратва вообще не помешает. Даже сильные психологические нагрузки на мозг могут быть заметно нивелированы натуралкой — пусть не своей родной, но всё же близкой по составу и потому дающей гораздо больше эффективных калорий в мозг, чем безвкусные гранулы и пресные протеиновые коктейли из синтезатора.

Через двенадцать скарэлов я вламываюсь на «Протон», нагруженная, как гравиплатформа на стройке. Кроме пироженок, которые я в прямом смысле слова тащу в зубах, в руках — по здоровенному мешку румяных яблок. Сумка с комбинезоном теперь забита сахаром, а также в ней лежат тёрка и корица. Кажется, я слетела с катушек на своей безумной идее, но разве яблочный джем — это не здорово?

— Дельта, — гаркаю в ближайший микрофон ВПС, на мгновение сбросив груз и освободив рот. — Ты ещё на борту? Есть техническая задача для механика! — и, вернув всё по местам, резво иду в сторону техотсеков.

— К-капитан? — запинаясь, отзывается динамик по всему коридору. Какой-то грохот на заднем плане, словно у неё что-то упало. И по обширному эху, это явно не реакторная. Не поняла?..

На всякий случай сворачиваю в сторону кают-компании, большего по размерам помещения у нас нет. И то, что я там обнаруживаю, заставляет меня втянуть сквозь зубы воздух, сбросить пакеты на пол, перехватить изо рта пироженки и, борясь с желанием швырнуть их по адресу, спросить у взъерошенного Гаммы, пока он пытается одновременно влезть в рукав комбинезона и встать по стойке «смирно»:

— Что. Ты. Тут. Делаешь?

Перепуганная Дельта тоже явно не знает, подтянуть ей растрёпанную шевелюру или всё же по уставу вытянуться во фрунт. Выбирает второе.

— Что. Вы. Оба. Тут. Делаете?! — я прохожу вперёд и бросаю коробку на общий стол. Ох, там же взбитые сливки… А плевать! Я хочу немедленно знать, что эти паршивцы, джет их сожги, тут устроили!

— Бета отправил меня на помощь Дельте, — чеканит Гамма, глядя мимо меня в прострацию. Вид у него, как на расстреле.

— И в чём. Конкретно. Ты ей. Помогаешь? — рычу я, потому что ответ, кажется, очевиден. Не письма же они тут в таком виде читали.

Их обоих заливает пунцовый румянец. И молчат, как онемели.

— Всё понятно, — отчеканиваю я. — Приведите себя в порядок, и в мастерскую, оба. Для вас есть техническая задача.

Бета, хитрый гад. Эксперимент должен быть завершён любой ценой, да? Небось, у него какие-нибудь секретные инструкции Учёного на этот счёт, целая пачка. А то и сам их доработал… Напильником. Воспользовался нашим с Альфой состоянием и решил доделать дело. И ведь со всех сторон не подкопаешься, ну, послал Гамму помочь проверить реактор и состояние форсажных движков, кто ж, мол, знал, что сервы до того вскипели мозгами, что бордель на палубе разведут? И расстояние плюс корабельная защита блокируют все эмоциональные всплески сладкой парочки. С этих двоих брать нечего, но тебе, медик хренов, я вкачу, когда вернусь. Ты доэкспериментировался, у меня терпение даледианское, но и у него есть границы. Сама не знаю, что больше выбешивает — полное несоответствие ситуации Общей Идеологии или то, что весь беспредел творится втихаря, за моей спиной. Или неясность, над кем именно ставится эксперимент — над сервами, надо мной, над Альфой? В общем, я должна как-то взять всё под контроль, иначе прототипы вообще от ложноручек отобьются. Это мой экипаж, и я за него в ответе.

Забираю пакеты и ухожу в мастерскую. Надо поискать и заточить какой-нибудь кусок ножовочного полотна — с такой примитивной задачей, как кухонный нож, я и сама справлюсь. А вот аналог плиты пусть сервы собирают. Трудотерапия — это именно то, что им сегодня нужно, да и мне не помешает. Проклятье, если Бета услал Гамму на «Протон», когда мы с передачи вернулись, то у них была масса времени для того, чтобы… Чтобы… Даже мысленно язык не поворачивается озвучить! Какая гадость! Мерзость!!! Мы же далеки, мы не должны быть, как животные… Как низшие примитивы…

А ведь по логике, я должна всё это воспринимать совершенно абстрагированно. Мы, все пятеро, принимаем участие в сложном эксперименте, который подразумевает специфические выверты психики, и это надо принимать так же спокойно, как Бета. Ну, бывает. Ну, это просто эксперимент. Ну, возможны неудачи, а отрицательный результат — тоже результат. Но нет, не получается мыслить об остальных прототипах, как об абстрактных экспериментальных образцах. Если вдуматься, я всегда была такой, принимала подчинённых близко к сердцу, старалась вникать в их проблемы и помогать их как-то решать по мере сил, возможностей и межклассовой этики. Надо просто раскрутить фильтр на всю катушку, добавить себе пофигизма и забить на всё болт. Иначе я с нашей парочкой сойду с ума, а Бете набью морду.

И всё же, даже с этим решением я ещё медлю.

Подтянутые, причёсанные, но всё ещё смущённые сервы приходят в мастерскую, когда я уже отыскала подходящий кусок стали и режу из него лазером полоски с закруглённым концом. Рядом валяется кусок шланга-термоусадки: если наплавить на заточку в три-четыре слоя, получится вполне приличная рукоятка.

— Так, — говорю, тыкая железкой в пакеты. — Это называется «яблоки». Техническая задача — промыть начисто, вытереть, освободить от кожуры и семенных камер, натереть на вот этой тёрке и термически обработать с последующим закрытием в стерильных условиях. Поэтому, пока я делаю ножи, один из вас придумает, как дать нагрев на эту массу до температуры кипения воды и не больше, без применения микроволнового излучения, а второй найдёт инертную к кислотам и достаточно прочную малогабаритную тару в достаточном количестве и её простерилизует.

— Насколько малогабаритную? — уточняет Дельта. Почему-то я и не сомневалась, что работа по изготавливанию термоэлемента окажется переваленной на Гамму.

Показываю руками приблизительный размер.