Резкий выдох. Имитация дыхания, чтобы сбрасывать быстро накапливающийся в лёгких газ – венозная кровь стравливает кислород. Молоточки в ушах, резь в глазах, покалывания по всему телу, особенно в руках и на лице — скоро всё это сменится резкой болью, но времени пострадать нет ни сотой доли рэла. Дверь, висящая на одной петле. Облизанные огнём ступени и уже не белый ковёр, полуразломанные перила, вверх, проклятье на эту балку, прыжок, вижу генератор! Висит в воздухе в развороченной гостиной, сам по себе, как пузырик воздуха в допотопном уровне, и даже немного светится. Над вращающейся соломинкой — чтоб мне треснуть, оборот в одну галлифрейскую секунду! — уже формируется едва заметный сгусток энергии. Плевать!!! Даю максимальный разряд с рук, пока совсем не отказали. Вопреки ожиданиям, устройству это параллельно, как две прямые двумерного пространства, но зелёное желе не выдерживает издевательства, вылетает через прорези и расшмякивается по противоположной стенке. Внутри что-то искрит. Или сейчас это всё оставит вместо дома воронку, или просто рассыпется на гайки, но мне ждать некогда, глаза уже наливаются кровью, голова — полубессознательным шумом, а тело теряет подвижность. Бросаю себя к выходу на балкон. Если что, отдышусь в ТАРДИС и рвану на вторую попытку. Из-за асфиксии начинает отказывать мозг. Только бы дверь была не заперта!..

Тр-рах.

Дурнота. Пульсация крови в висках. Дикая боль во всём теле. Моё собственное хриплое дыхание. Жёсткий рифлёный пол. И из далёкого далёка — голос старателя:

— Ну ты даёшь, индейский вождь!

— Мамочки, там же вакуум! — где-то ещё дальше охает блондоска. — Это же кессонка! Ой, мамочки, что же делать? Жозеф, ты знаешь, как лечить кессонную болезнь?

Нашла, кого спрашивать — да он и слова-то такого не слыхал.

— Отставить, — выдыхаю я непонятно из каких сил и с трудом переворачиваюсь на спину. — Сейчас адаптируюсь. Надо десять ваших минут.

Зря я, вообще-то, это сказала, для меня главное сейчас — правильное дыхание для восстановления организма, и нехорошо его сбивать. Но как-то не хочется, чтобы эта дура что-нибудь со мной натворила в попытке помочь. Лежу, дышу ровно, медленно и неглубоко, постепенно увеличивая объём вдохов. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Совсем неэстетично рыгаю, но это всё последствия взрывной декомпрессии, желудок сбросил накопившийся водяной пар. Спасибо, что хотя бы не стошнило. Чувствую, как мне под голову подсовывают что-то мягкое и накрывают чем-то тёплым. Давненько двуногие не устраивали меня на подушке и не укрывали пледом. И почему в голове мелькает соображение, что это те же самые подушка и плед?

Только это воспоминание и помогает мне до конца осознать, что я в ТАРДИС и в безопасности. Как-то наизнанку получилось, сперва предметы проассоциировала, потом уже сообразила, почему. И темпоральный корабль меня стопроцентно опознал. Но тут уж ничего не попишешь — сдаст, так сдаст. Хотя странно, я совсем не слышу эмпатическую реакцию синей будки. Раньше слышала, а сейчас — глухо, как в пустом скафандре.

— У тебя кровь носом пошла, — тихо сообщает мне блондоска, потом чувствую прикосновение холодной и мокрой ткани, пахнущей чем-то противно-тягуче-сладким. Наверное, влажная салфетка. Перехватываю её и держу у физиономии, чувствуя, как лоскут медленно пропитывается горячим. И впрямь кровь. Хреновато.

— Ну хоть не лёгкие, — отвечаю на долгом выдохе. Хотя в горле ощущаю солоноватый привкус. Эй, только не лёгкие!

— До свадьбы заживёт, — судя по голосу, старатель пытается пошутить.

— Дурак, — в голосе Луони нет ни тени шутки. — Это значит, и внутри сосуды могли полопаться.

— Нагрузка чуть выше предельной, — я уже стала достаточно вменяемой, чтобы активно поддерживать разговор, а не играть в пассивного слушателя. — Слишком сложный завал на лестнице, пока прорвалась...

— Что там случилось, опять Доктор провода местами перепутал? — похоронным голосом интересуется талка.

— Да… — какое же наслаждение всякий раз испытываешь, когда боль начинает отпускать. Вот только пальцы ощущаются, как брёвна. Опухоль будет спадать скарэлов шесть, не меньше. Везёт парням, у них нормальные водолазки с рукавом. — Плазмоид. Или шаровая молния, не знаю. С две твои ладони диаметром. С периодичностью в три-четыре местные минуты. Дом в хлам. Таген истерит. Я сломала устройство… Или должна была сломать.

Чуть не ляпаю, «проверь сканер», но вовремя прикусываю язык, а потом меняю формулировку:

— Тут есть камера обзора, посмотреть обстановку снаружи?

— Есть сканер, — блондоска отодвигается — я чувствую щекой движение воздуха от её юбки, — и явно идёт к консоли. Интересно, на что сейчас похож мостик, но я не хочу открывать и перегружать глаза. И без того болят. Всё, на что меня сейчас хватает — это держать у носа платок или салфетку, не знаю, что там мне впихнули, и наслаждаться вкусом крови во рту. Лучше всякого йогурта!

Через рэл или полтора возни у консоли слышу приободрившийся голосок Луони:

— В доме всё чисто. Вроде ничто не взрывается. Воздуха снаружи, правда, всё ещё нет, и Доктор тоже не наблюдается.

— Ну, это-то понятно, — замечает Жозеф. — Так и с динамитом, если какая-то шашка не рванула, надо выждать, а то вдруг фитиль просто медленнее горит. Э-э-э… Девчонки, я покурю?

— Нет! — резко отрезает блондоска. — Никаких сигарет в консольной, особенно сейчас, и вообще, ТАРДИС — не курилка! Лучше бы с Доктором связаться, сказать, что Зеро у нас и ей плохо.

— Мне хорошо, — отвечаю, пытаясь сесть, но пока не получается даже толком шевелиться. — Могло быть хуже. Ещё тампон есть?

Свёртываемость крови у меня вообще-то нормальная, но это для контроля — не хочу накапать на пол или подушку. Доктор, если увидит, то непременно потащит под микроскоп, а это всё равно что сразу представиться: «Привет, я твой маленький далек».

Луони подаёт мне вторую салфетку и помогает подоткнуть плед под спину, чтоб не валяться на железном полу. Жозеф, судя по звукам, довольно бодро тыкает по кнопкам на консоли. Обучили скального котика два и два складывать…

— Доктор, эй? Слышишь?

Треск помех. А я ведь помню частоту связи ТАРДИС, вот только подсказывать нельзя.

— Эгей, Доктор! Отвечай!

Треск делается чуть глуше, и рация оживает голосом Хищника:

— Посол у вас? — а на заднем плане, судя по воплям, продолжает катать истерику идиот-блондос. Теперь уже на мой счёт, если правильно понимаю долетающие обрывки слов. Что, за карьеру испугался? Было бы за что, после истории с Зедени она и так загублена по полной программе, нечего спасать.

— Ага. Мы живы, а она не очень. Кровь носом идёт, мы боимся её сильно шевелить.

— Она в сознании?

— Да в порядке я! — не выдерживаю и рявкаю в сторону консоли, слегка приподняв голову. — Отлежаться только надо.

Да, попытка пафосного самоубийства на глазах нашего врага в очередной раз счастливо провалилась. Пора выводить формулу облома.

— Что ты сделала с моим генератором? — тут же возмущённо пыхтит Доктор.

— Сломала, — отвечаю, опускаясь обратно на подушку. — Поломка гипотетически устранима.

— Сама чинить и будешь! — фыркает рация.

— Тебе надо, ты и чини.

Накрываюсь пледом с головой под хохот спутников. Тьфу на вас всех. Ненавижу.

Сквозь шерстяную ткань слышу, как Хищник задиктовывает старателю ряд цифр. Судя по всему, хочет вытащить ТАРДИС из-под мембраны на чистый воздушек, что подтверждает и скрип ротора, и вздрагивание палубы. Кажется, переместились — слышу, как с треском распахивается дверь и входит Доктор, а следом — ругающийся на чём свет стоит Таген. Кто-то бегом подлетает ко мне и подхватывает на руки. По ощущению, схожему с ударом электрического тока, и тошнотворно сильному приступу ненависти, это тал. Убить! Убить. Убить… Жаль, нет сил на осуществление этого соблазнительного плана.

— Доктор, немедленно перемещай нас к её сородичам. У них есть врач, — требовательно заявляет блондос. Одобряю, это недурная идея. Лишний техосмотр… то есть медосмотр не повредит, хотя, по ощущениям, я уже почти в порядке.