— Это… потрясающе. В космосе нет такое ощущение дистанции.

Я не сразу понимаю, что откуда-то сзади доносится весёлый женский смех и поддразнивающая реплика:

— Ну давай, Жозеф! Ты такого никогда не видел, тебе понравится! Целых три солнца!

— Осторожней, звёздная девчонка! Смотри, куда несёшься!

И тут же в меня кто-то врезается.

Оборачиваюсь.

— Ой, извините, — меня встречает виноватая улыбка, но её обладательница — это последнее, что я хотела в своей жизни видеть при текущих обстоятельствах.

Варги-палки, ну почему именно сейчас нельзя выстрелить?! Это же… тал!

Комментарий к Сцена шестая. *пустое пространство между филаментами. Содержит облака тёмной материи, протогалактики и крайне редкие одинокие звёзды.

**парадокс был сформулирован Энрико Ферми в рамках дискуссии о возможности-невозможности обнаружения внеземных цивилизаций, и в частности, подразумевает, что любая цивилизация в процессе развития рано или поздно доходит до изобретения «оружия судного дня» и уничтожает сама себя.

====== Сцена седьмая. ======

Немая сцена. Стою, проглатывая первую реплику, вторую реплику, третью реплику… Гамма делает шаг вперёд с вполне недвусмысленными намерениями, но останавливается под резкий приказ Альфы на синтетическом: «Назад!» Блондоска растерянно хлопает глазами, её виноватая улыбка медленно превращается в просто виноватое выражение лица, а скулы заливаются краской. Наконец, я с трудом беру себя в ложноручки и выдавливаю:

— Извинения приняты.

Отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть её тупых, как у магнедона, голубых глаз, её сложнонавороченной причёски из мною не переносимых до тошнотиков золотистых волос, прикрытых странной шляпой, и, наконец, того, что она меня выше. Последнее — самое обидное. И что совсем скверно, я не могу исключить из восприятия её биополе. Я чувствую тала! Тала! Ещё живого!!! Тёплого, дышащего, которого надо немедленно… ликвидировать! Альфа, копируя меня, отворачивается к окну и выразительным взглядом принуждает сделать то же самое Гамму. Краем глаза вижу его сжатый кулак с побелевшими костяшками. Нам плохо. Уберите гадость!

— О, Боже, госпожа Луони! — выдыхает наш проводник. Он… её… знает?!

— Я что, опять что-то натворила? — громко шепчет талка.

— Ну ты как обычно, — громко сообщает тот же хрипловатый мужской голос, который пытался остановить неуклюжую девицу. — Эй, мисс, извините её. Она у нас плохорукая, вечно всё портит, да она мне при знакомстве годовую добычу в Танану бултыхнула. А ты вообще, сейчас же отдай мою шляпу, не заслужила!

— Я сказала, извинения приняты, — цежу в ответ сквозь зубы, смотря и не видя горизонта. Да когда же они уберутся? Сколько ещё рэлов будут нас провоцировать?

Перекошенная физиономия диплосианина исчезает из моего поля зрения. Судя по звукам, он оттаскивает талку и её товарища в сторону, торопливым шёпотом объясняя им обстановку. Я только слышу обрывки фраз про «кочевники, издалека, ничего не известно, предпочитают держать дистанцию, не хватало международного скандала» и тихие ойканья.

— Госпожа Луони, я рекомендую вам пойти и навестить вашего достопочтенного брата, — заканчивает Цилен Всиа чуть более отчётливо.

— Да, пожалуй, это будет лучше, — робко соглашается талка. Спиной ощущаю её опасливый взгляд на нашу троицу.

— Тем более что мы за этим и прилетели, — заканчивает землянин по имени Жозеф. Я даже не успела его разглядеть, да и неинтересно.

Удаляющиеся шаги и исчезающее ощущение талки, которая даже не подозревает, как фантастически ей повезло. Можно попробовать выдохнуть.

«Тал и землянин? Странная пара», — вдруг замечает Альфа.

«Не сейчас», — отвечаю. Кажется, моя ненависть так и брызжет во все стороны. Талы — это хуже Доктора. Нет, я, безусловно, знала, что шанс встречи не исключён, тем более что речь зайдёт о вполне конкретных координатах. Но надеялась, что нас разделит хотя бы стол переговоров. А чтобы так, внезапный физический контакт — мама-радиация, это ж просто вынос мозга первичным инстинктом. Папа-трансгенез, скажи, как я её голыми руками не порвала?

— Приношу искренние извинения за этот инцидент, — Цилен Всиа явно не знает, как в нашем случае сглаживать происшествие.

— Кто она есть такая? Ваш друг?

— Знакомая. Два года назад я так же имел честь вводить в курс дела её брата, как в настоящий момент вас.

— Он посол?

— Полномочный посланник планеты Новый Давиус.

Как говорил Скворцов, «повезло, что дороги развезло». Пока не знаю, как использовать полученную информацию, но, быть может, далекам понадобится зацепка среди талов. Плохое знакомство лучше, чем никакого, особенно если это знакомство с сестрой дипломата второго, что ли, или третьего сверху ранга по местной системе.

— Она из другой народ, не ваша?

— Да, но они не все такие неуклюжие, поверьте.

— Ликвидировать мерзость, — срывается у Гаммы на синтетическом.

— Мой спутник говорит, — даже не дёрнув бровью, «перевожу» я, — что эта неуклюжесть много похожа на привычка использовать лицо. Как это… кокетство.

В воздухе повисает безмолвный взрыв хохота — Альфа откровенно подавился эмоциями. У него даже уголки губ дёрнулись, чуть вслух не сорвался.

— Считаю, — продолжаю я всё так же спокойно, — на сегодня лучше хватит впечатление. Не можете ли вы проводить нас до помещение отдыха?

— Разумеется, — диплосианин снова вежливо кланяется. — Нам сюда, госпожа посол.

Через пару скарэлов мы наконец добираемся до посольской гостиницы. В нашем распоряжении оказывается довольно обширное пространство, навскидку я подозреваю около десятка помещений. Помимо холла-гостиной и спален на всех нас пятерых, присутствуют приёмная, столовая, два рабочих кабинета, два санузла и широкая терраса-балкон на крыше предыдущего этажа, с которой прекрасно проглядывается чеканный силуэт «Протона».

«Чудовищно нерациональное использование свободного места», — возмущается Альфа. Да уж, для пятерых существ здесь действительно слишком много пространства. С другой стороны, местные постарались обеспечить нас возможностью сохранять дистанцию в вытянутую руку. Довольно внимательно с их стороны.

«Не настолько чудовищное, как ты думаешь. Присмотрись к межкомнатным перегородкам. Это мобильная планировка, стены можно снимать и передвигать. Как, в общем, и напольные, и потолочные покрытия. Помещение спланировано с учётом наших мнимых потребностей и максимально удобно и престижно, по их мнению, — замечаю в ответ. — Когда мы улетим, они тут всё переделают под следующих жильцов в соответствии с их рангом и потребностями, меньше чем за день».

«То есть это не фиксированная постройка?» — тут же влезает Гамма. Молчал бы. Я ведь на него злюсь.

«Нагрузка распределена по колоннам. А стены можно выставить, как угодно», — под разговор я только-только успеваю пройти до середины приёмной комнаты и остановиться у стеклянного стола, на котором разложена целая куча непонятной мелочёвки, и рядом с которым стоит наш ящик с вещами. Оборачиваюсь на диплосианина:

— Господин Цилен Всиа, я забыла спросить, ваш порядок дня, он…

— По долгу службы я обязан помогать вам во всём, что может вызвать затруднения, в любое время суток. Если вам угодно, я могу ожидать вас здесь, в приёмной. Если же вы предпочитаете остаться одни, меня можно легко вызвать, — он подходит, всё так же выдерживая дистанцию, и берёт со столика тонкий металлический ремешок с чем-то, напоминающим гуманоидные часы или компас. — Это ваши маркеры дипломатов, в них также есть голографическая карта комплекса и рация, по умолчанию настроенная на мой передатчик.

Бросаю выразительный взгляд на его пустые запястья.

— О, я не нуждаюсь в аналогичном устройстве. У меня вживлённый чип, — отвечает он, правильно меня поняв.

— В этом случае мы хотели немного время спокойно разобрать вещи и отдохнуть. Вы тоже устали, пока водили нас комплекс, вижу. Давайте два здешних часа перерыв, так нормально?