— Молчать!!! — в вопле, помимо яростного желания немедленно пристрелить тала, звучало уже привычное недоумение. Как и остальные охранники на этой стадии, новичок бесился от невозможности заткнуть пленного и от обиды на его слова. Что-то в далеках-солдатах было от детей с умственной отсталостью, страшно гордящихся полученным поручением, выполняющих его с зубодробительной буквальностью и не умеющих справляться с ситуацией, когда она выходила из-под контроля. Почему-то вспомнилось ругательство, разок вырвавшееся у Тлайл в присутствии Найро, что-то про тупую десантуру. Теперь он полностью понимал смысл её слов — действительно, тупые.

— Хочешь, я тебе песенку спою? — ласково предложил повстанец в ответ на отчаянный вопль. — Или сказку расскажу? Кстати, как бы тебя назвать-то, истерик… Да, Истерик. Вполне подойдёт.

Далек неожиданно замер, проигнорировав обидное прозвище. Наверное, запросил совета у начальства или разговаривает с более опытными охранниками, выработавшими некоторый иммунитет к подначкам пленного.

(— Солдат номер двадцать три из пятьдесят восьмой бригады запрашивает дополнительные инструкции, — сообщил ассистент. — Тюремный блок перенаправил запрос в лабораторию.

— Запретить ему открывать огонь по пленному, — ответил психолог. — Только это. Другие инструкции излишни).

— Э-эй? — Найро помахал рукой в сторону камеры, но далек не прореагировал. Ну и ладно, тогда можно перейти ко второй фазе. И он принялся насвистывать победный марш. Получить разряд за своё поведение он не боялся — удар током не был приятен, но после него учёные иногда откладывали куда более мучительные эксперименты, давая пленнику прийти в себя.

Наконец-то ему удалось вновь вызвать реакцию у далека.

— Что это за звук? Зачем пленный производит звук? Объяснить? — озадачился он. В чём нельзя было далекам отказать, так это в любопытстве — всегда забавно было наблюдать, как в случае непонимания происходящего инструкции начинали идти побоку, а бронепомойки активно стремились удовлетворить интерес.

— Ну ка-ак тебе сказать, — нараспев протянул Найро и снова принялся насвистывать.

— Объяснить! Объяснить! — настойчиво повторил охранник.

— Свист, — сообщил тяжёлый металлический голос справа из коридора, за пределами видимости тала. — Примитивный звук, производимый речевым аппаратом низших существ. Считается формой так называемой «музыки». Двадцать третий, твоё дежурство временно отменяется. Возвращайся на пост до получения дополнительных инструкций.

— Я подчиняюсь, — охранник развернулся к невидимому собеседнику, и Найро подумал, что последовавший жест манипулятором очень напоминает козыряние начальству. Интересно, кто это почтил его своим визитом?

(— Дежурство охранника отменено приказом сверху, — сообщил ассистент. — Мы не были предупреждены.

— Что такое? — психолог подъехал ближе, чтобы посмотреть на экран. Помолчал, оценивая обстановку. — Этого нет в инструкции.

— Запросить уточнение у центрального контролёра? У Учёного? — быстро предложил первый ассистент со своего места.

Психолог внимательно вгляделся во вновь прибывшего далека, занявшего место охранника.

— Нет, — наконец сообщил он, и в голосе отчётливо просквозила робость. — Только наблюдать).

Найро внимательно разглядывал визитёра. Далеков в белой броне он видел один раз, в императорском зале, и предполагал, что это местные отцы-командиры. Интересно, с чем связан столь высокий визит? Всё, что Новой Парадигме было нужно, она из него вытащила ещё на первом зондировании памяти. Зачем этот «белый» сюда притащился? Впрочем, это же далек. Без цели не придёт и непременно всё доходчиво объяснит.

Белоснежная громадина в свою очередь пристально разглядывала тала.

— Мне сообщили, что ты различаешь охранников, хотя на них нет маркировки, — наконец, прогудел он. Было в его голосе нечто от гула высокого напряжения в высоковольтных проводах. — Как ты это делаешь?

— Ты же представитель высшей расы, — хмыкнул в ответ Найро. — Вот и догадайся.

Глупо было даже думать, что они не обратят на это внимание. Куда более странным представлялось то, что заинтересовались этим не учёные, а местная элита.

«Белый» оценивающе проехался взглядом вверх-вниз по фигуре пленника.

— Ты уже знаешь, что сканирование памяти болезненно. У талов низкий интеллект, но твоё умение выводить причинно-следственные связи казалось более совершенным, чем у большинства твоих соплеменников. Мы ошиблись?

Предупреждение элегантно, как фура в гололёд. Впрочем, чего ещё ждать от далеков, кроме грубой силы.

— У каждого из вас индивидуальные голоса и микрожесты. Прости, я ничего не могу с этим поделать, и вы сами, видимо, тоже, — развёл он в ответ руками.

Силовое поле, заменявшее дверь, внезапно отключилось без видимой причины.

— Встань и выйди ко мне, — приказал «белый».

— Интересно, а я мог бы выйти, не встав? — почти себе под нос, но так, чтобы далек услышал, съязвил Найро, поднимаясь с металлической ступеньки длиной во всю стену, заменявшей койку. Даже в полковом карцере, куда он пару раз попадал в юности, и то было больше удобств, чем узкий холодный выступ и дырка в полу.

Впрочем, коридор был не менее лаконичен, чем камера и вся ранее увиденная часть базы — далеки не тратили много сил и времени на архитектуру. Сухость интерьера вполне соответствовала их внешнему облику. «Белый» пристально следил за перемещением тала, но, что удивительно, пушка за ним не следила. Впрочем, ответ обнаружился сразу по выходу из камеры — поперёк коридора стояло трое «красных» самым что ни на есть ровным рядочком, тем самым, из которого удобно расстреливать.

— Назови их, — приказал далек.

— Паразит, Лопоухий, а третьего не знаю, — перечислил Найро. В данном случае отмалчиваться было бессмысленно — далеки всё равно бы его долбили, как дятлы, пока не добились бы ответа, а в случае слишком долгого упорства организовали бы очередной сеанс мозгомойки.

— Как ты их определил? На основании чего? Они молчат и стоят в идентичных позах, — продолжил домогаться «белый».

— Из всех здешних зануд ты самый занудный. Поздравляю с орденом за занудность, — не удержался тал.

— Трижды повторенное слово, — не поленился подсчитать далек. — Узость мысли и косноязычие. Отвечай на вопрос!

Уж кто бы говорил про узость мысли.

— Не знаю, — честно признался Найро. — Считай, я перечислил наугад. Впрочем… Ваши ушлые ребята в лаборатории потрудились мне объяснить шуточку с телепатическими способностями миротворцев. Или конкретно тебя это объяснение не удовлетворило?

(— Прослушка камеры была только что отключена, — доложил ассистент. — Попытаться восстановить связь?

— Это системный сбой?

— Сообщение об аварии отсутствует.

Психолог ненадолго задумался. Его не извещали о таком повороте дел, но пленник не мог сам отключить камеру на глазах у четырёх далеков. Следовательно, отключение было произведено специально.

— Ждём, — наконец, заключил он. — И ничего не предпринимаем.

В конце концов, он не был настолько смел, чтобы спорить со старшими по званию по поводу уместности или неуместности наблюдения за экспериментальным образцом).

— Вы, все трое, возвращайтесь к своим обязанностям, — приказал «белый».

— Я подчиняюсь, — слаженным хором продребезжали охранники, разворачиваясь одновременно, но всё же немного, едва уловимо, по-разному.

Высокопоставленный визитёр терпеливо дождался, пока они удалятся прочь из коридора, и только потом продолжил:

— Меня не устраивает официальное объяснение явлению ментального резонанса между далеками и талами-миротворцами, полученное от наших учёных, и я проверяю альтернативную версию, — как ни странно, в спокойном тоне белой бронебашни на миг прорезалось что-то вроде едва заметной иронии. — Резонанса по предложенной схеме недостаточно, чтобы вызвать личную привязанность далека к низшей особи. Значит, есть ещё что-то.

Это странным образом совпадало с мыслями повстанца о взаимоотношениях с послом Никто.