Погружённая в цифры, я смотрю и почти не вижу, как точки далёких разноцветных звёзд превращаются в линии, спирали и сети, сливаясь и снова рассыпаясь, как они пересекаются огнями приближающихся ракет, как это… алгебраично. Мозг занят другим — отследить положение каждой цели, зафиксированной моей половиной пушек, и не пропустить к борту в случае ошибки компьютера и Беты, а также прислеживать за состязанием электроники и связанного с ней прототипа. Периодически я вижу, как их расчёты не совпадают, спорные зоны расцвечиваются синим и быстро рассчитываются совместным параллельным потоком. Никаких попыток отвлечь Бету, ни в коем случае! Никто из нас не сможет вычислить то же самое и в таком темпе, только Дзета, но она на планете, и прямой связи с ней страшно мешают сложившиеся условия — другое полушарие и постоянно изменяющаяся многомерная защита, искажающая внешние сигналы.

Касание!.. Ракеты вбуриваются в поле. Наверное, это со стороны выглядит красиво, защитное поле проявляет себя, как пузырь с салютной россыпью в космической черноте, но думать об этом некогда: шквал цифр в мозгу превращается в торнадо, которое я едва успеваю обрабатывать. Из ста двадцати четырёх ракет шестнадцать взрываются из-за слишком сильно вывернутого пространства, две прорываются к кораблю — обе со стороны Йоты — и прекращают свой недолгий космический бег навеки, девять пролетают «в молоко» и идут к планете, остальные вырываются из поля по искажённой траектории. Опа, как я сразу не заметила? Гамма ещё их и обработать успел — не иначе, блокирующий вирусок подбросил, чтобы зеденийцы не смогли ничего сделать со своим оружием программными методами. А то и вовсе электронику пожёг, и теперь это просто болванки со взрывчаткой, срабатывающие при касании, как доисторические снаряды самых худших периодов Тысячелетней. Итого, девяносто семь неуправляемых дур несётся по обратному адресу. Кушайте да не обляпайтесь! А с прорвавшейся девяткой талы как-нибудь сами разберутся.

На подходе вторая волна, на этот раз в бой вступили уже все пятьдесят катеров, и каждый дал по четыре залпа. Плюс, приближаются истребители. И всё в нас — какая честь!

— Увеличить радиус действия поля на три тысячи панров, — сухо приказывает Эпсилон, как только «Протон» пережёвывает и вышвыривает обратно сто восемьдесят две из двух сотен ракет, на этот раз и мне достаётся одна проскочившая жертва. ПРОшникам талов тоже есть, чем заняться – но не так аврально, как было бы без нас. Бета быстро отзывается на приказ прямым действием — тёмная сетчатая дымка, эффект искажения пространства, отодвигается и набирает… толщину? Теперь геометричность рисунка чересчур сложна и чересчур текуча, слишком многомерна, разобрать через неё окружающее пространство невозможно, ориентируемся по цифре. Каждую тысячную долю рэла количество измерений и их вектора радикально меняются, причём в разных участках поля могут быть разные физические условия. Вот сейчас истребители подойдут поближе, рассчитывая на совсем другую дистанцию, и ка-ак вмажутся…

…Обратно вырываются всего лишь три. Два из них идут по неуправляемой траектории — пилоты или в отключке, или сошли с ума. Третьему, наверное, повезло проехаться по четырёх-пятимерному куску, и недолго, он просто разворачивается в сторону флота и рвёт туда на всех парах, истошно вопя в эфир о чудовищном кошмаре и отвратительном ужасе. Остальные кто столкнулся, кто пересёкся сам с собой в многомерном пространстве, у кого реактор наизнанку вывернуло. Словом, минус одиннадцать истребителей, а двенадцатому очень повезло, что мы решили не открывать огонь. Следующая эскадрилья отворачивает в сторону, поняв, что нахрапом нас не взять.

— Задать эллиптическую форму защитному полю, диаметр по горизонтали — пять тысяч панров, по вертикали – одна тысяча, — всё так же сухо продолжает Эпсилон, но внутреннее удовлетворение он от нас скрыть не может. — Атакуем малый флот, вошедший в оговоренную зону.

Беру свои слова назад — вырвавшемуся истребителю не повезло, мы его нагнали. Не удерживаюсь, включаю себе трансляцию с зеденийских кораблей. Как и думала, крики и начинающаяся паника. Но пока они не собираются разворачиваться восвояси. Хочу их унижения. Хочу увидеть их бегство. Хочу уничтожить и радоваться.

Набираем оговоренную высоту без пары сотен леров, успеваем при этом зацепить полем два корабля. Дредноуты предусмотрительно не стали подходить на опасное расстояние, но катерам-то от этого не легче: одному накрыло и разнесло основные двигатели, второй попал в многомерное искажение левым форсажом и, видимо, рубкой. Пробоина, которую некому чинить, и отъехавший мозгами экипаж — слух млеет от истошных перепуганных воплей и истерического хохота.

Разворот.

Идём сквозь строй вражеских кораблей, как невидимая смертоносная оладья диаметром в пятьсот леров. Эфир наполнен панической руганью, многие уцелевшие после нашего первого прохода корабли, вопреки приказу, меняют курс, пытаясь набрать высоту. Трусы! А вот мы бы держались до последнего, дали бы по всем форсажам и попытались на худой конец разбиться о планету с максимально возможными повреждениями для её инфраструктуры и экологии. Какая жалость, что нельзя их всех взять и уничтожить. Прямо здесь и сейчас. Но хоть кого-то накрыли. Минус семь больших катеров-ракетоносцев и ещё пять истребителей.

Разворот.

Что-то вы приуныли, зеденийцы. Сколько страха в ваших криках. Какое наслаждение зачищать от вас Вселенную, вы даже представить себе не можете. Наибольшее наслаждение в том, что нам даже стрелять не приходится. В отличие от ваших кораблей, «Протон» моментально разгоняется и тормозит даже в гравитационном поле планеты, вы себе и представить не можете его технические характеристики. О, как удачно скучковались несколько кораблей противника, прямо по курсу, и даже не пытаются отстреливаться. Бета, без сомнений, нацеливается разнести эту компанию одним ударом — вижу, как подлетает общее количество измерений, чтоб уж наверняка, вот уже девять… Десять… Одиннадцать… Опять девять… Двенадцать…

Предупреждающий вопль сирены раздаётся совершенно внезапно.

— Многомерный объект прямо по курсу! — голос Гаммы по-уставному спокойный, но нас всех дёргает испуг от понимания, что ситуация сейчас может вылететь из-под контроля. Альфа резко тормозит, но… — Приближается с большой скоростью! Это ТАРДИС!!!

— Зеро-о-о!!! Сто-о-ой! Хва-атит! — от пронзительного вопля Луони, кажется, сейчас вышибет динамики. И как сумела вклиниться в канал связи?.. Я тяну руку к инъектору, потому что понимаю — до столкновения синей будки с нашим многомерным полем остались считанные доли рэла, и если это произойдёт в тот миг, когда поле будет одиннадцатимерным, это мама-радиация знает, во что выльется. Бета старается убрать опасную переменную, но общие уравнения не были рассчитаны на подобную дурацкую случайность, и я верю в закон подлости, и надо защитить врача…

Синяя вспышка.

Чёрно-серая мгла.

Тускнеющее сознание.

Уничтожу эту идиотку!!!

Комментарий к Сцена двадцать шестая. *”Бойцовый Кот есть самостоятельная боевая единица сама в себе, способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью”. (с) Аркадий и Борис Стругацкие, “Парень из преисподней”.

====== Сцена двадцать седьмая. ======

Нет, сознание я, наверное, не потеряла — временное помутнение в глазах помню, а полного провала не было. Тогда как так вышло, что я стою на ногах? Кресла нет, пульта управления нет, связи с бортовым компьютером нет, сети нет, космоса нет — есть серая мгла, сквозь которую проглядывают совершенно бессвязные куски — внешняя обшивка «Протона», кусок консоли ТАРДИС, застывший лазерный луч… Последнее ужасно любопытно, замороженные кванты — это против всех правил. Если только не…

Меня вдруг прошибает холодный пот, становится по-настоящему жутко, без малейшего азарта, обычно сопутствующего страху. Впрочем, это чувство для меня уже не новость, путешествия с Доктором не единожды его будили. Главное, это я хорошо знаю, ничего не показывать и не позволять страху победить разум. Скафандр задраен, системы жизнеобеспечения работают нормально, я жива, в сознании и могу передвигаться. Последнее — самое странное. Если правильно понимаю, что произошло, многомерная сущность ТАРДИС срезонировала с нашим защитным полем по самому плохому сценарию. Нет, даже по ещё более плохому — на «Протоне», как и на любом серьёзном корабле далеков, имеется темпоральная установка, и, в принципе, его тоже можно рассматривать как машину времени. Две одиннадцатимерные машины времени с эмуляцией трёхмерности столкнулись, срезонировали и пересеклись, вызвав мешанину в пространстве и аварию во времени. Мир застыл, как под темпоральным замком. Вопрос, почему на меня последнее не повлияло и смогу ли я сделать хоть шаг?