Эпсилон смотрит на меня исключительно довольными глазами.

— Иду в рубку, — говорит. — Вы тоже не затягивайте.

— Слушаюсь.

Суприм быстрым шагом вылетает из медотсека, пока я слегка трясу Бету за плечо, чтобы он прочухивался поскорее. Это помогает — медик садится под объявление о стартовой подготовке. Начинаются проверки всех систем, а я кое-как помогаю втиснуться врачу в скафандр, потом сама экипируюсь и дотаскиваю его до резервной рубки. Это просто техника безопасности — навряд ли зеденийцы сумеют хоть раз достать нас, хоть вскользь, но инструкция велит быть готовыми к разгерметизации во время сражений.

— Точно потянешь сразу после копирования? — спрашиваю, пока медик крепит на себе «корону» для более надёжного соединения с бортовым компьютером.

— Брось, это же не глубокое зондирование с поиском конкретных фактов, — криво ухмыляется в ответ Бета. Напомнил, варги-палки. Обиделась бы, да не та обстановка.

— Может, сигарету? После неё с половину местного часа мозги не ползают, а летают, а больше нам и не потребуется.

— Нет, — почти резко отзывается Бета, — второго наркомана нам на борту только не хватало. Я «заныриваю».

И он закрывает глаза, а светодиоды на «короне» начинают светиться — белым, пока всё нормально. В случае перегрузки они предупреждающе поменяют цвет, но мне бы очень не хотелось это видеть.

Активирую пульт управления, вывожу все данные по Бетиному эмулированию. Пока он, похоже, раскидывает основные алгоритмы и возможные схемы. Ага, а вот Гамма мне экран связи сюда подключает, со всеми моими настройками. За спиной бахает схлопывающаяся переборка. Задраиваю шлем. К сожалению, с Бетой этот номер не пройдёт, ему мешает подключка к компу. Но в случае разгерметизации я почти наверняка успею сорвать с него «корону» и закрыть шлемное стекло: тут довольно тесно по сравнению с основным мостиком, наши кресла близко, даже выпутываться из ремней не придётся, только правую руку протянуть. На краю пульта магнитной защёлкой закреплен заранее подготовленный инъектор с мощным седативчиком, на случай срыва у врача.

Ещё раз проверяю, насколько хорошо закреплён Бета, потом наконец пристёгиваюсь сама. Пошёл предстартовый обратный отсчёт. Бамц — разворачивается окно виртуального подключения ко второй канонирской рубке. Ну, намёк понятен, можно даже и не объяснять: если защитное поле что-то упустит, надо будет сбить. Судя по раскладке, Иалад целится по носу, правому борту и зениту, я — по корме, левому борту и надиру.

Три…

Два…

Один…

Старт.

Большой плюс наших кораблей — практически отсутствующие перегрузки. Конечно, для далеков это не так критично, как для большинства представителей планктона — бескостное тело, содержащее до девяноста процентов воды, страдает от скачков гравитации намного меньше. Но прототипам было бы неприятно, несмотря на естественное форсирование организмов внутримышечной сетью биометалла. При желании я могла бы во время взлёта и посадки спокойно ходить по «Протону» и даже работать, двукратное превышение собственного веса — пустяк. Если, конечно, не считать уже привычной тошноты, которая как была в прошлом теле, так никуда и не делась в новом. Возможно, это просто психосоматика, как фантомные боли. На самом деле, ерунда, я ведь толком не пообедала, даже нечему наружу попроситься. Поэтому, откинувшись в кресле и слившись с компьютером, я отслеживаю ползущие цифры — набираемую высоту, дистанцию до кораблей противника, состояние орудий и, главное, два потока формул — один от компа, другой от Беты, — в которых вычисляется наша предстоящая победа.

— Термопауза пройдена, — наконец объявляет Альфа.

— Активировать искажающее поле, первоначальный радиус — минимальный возможный, — тут же отдаёт приказ Эпсилон.

Забавно, думаю я, пока глаза отмечают странное колебание на экранах, словно корабль опутан раскалённым тёмным дымом, структурирующимся то в треугольную, то в шестиугольную сетку — вроде и звёзды видно, и поверхность планеты, а всё же через какую-то геометрическую мглу, и колеблются, как от потоков горячего воздуха. Сейчас мы исчезли со всех радаров, кроме разве что ТАРДИС. Да и её владельцу желательно понять, что искать, прежде чем искать. И все ломают голову, что у нас за система невидимости такая, особенно зеденийцы.

— Поле установлено. Активирован четырёхмерный режим ожидания до начала атаки, — отчитывается Бета.

По ВПС опять раздаётся голос Эпсилона:

— Зеро. Мы начнём атаку, если только флот выпустит ракеты по планете и продолжит приближение. Сообщи на Новый Давиус.

— Есть, — неплохое военное словечко, удачно заменяет более привычное «я подчиняюсь».

Перещёлкиваю настройки канала — теперь «Протон» обращается к планете, зеденийцы ничего не слышат. Впрочем, исправить это при необходимости — дело одной коротенькой команды.

— Кочевники вызывают Новый Давиус. Вы слышать нас хорошо, приём?

— Мы вас слышим, — после небольшой паузы отзывается министр обороны.

— Уважаемый господин Сталлдон, ты готовь ПРО. Большинство заряды мы не пропустим, но часть может летать мимо, не уверена в меткость чужого флота. С малое число ракет вы, верно, справитесь.

— Мы всё же не понимаем, как вы собираетесь остановить боевую армаду с помощью всего одного корабля, причём не очень большого… И где вы, во имя лунных демонов, на радарах? Мы можем нечаянно вас зацепить.

— Ваши радары не умеют такое видеть. Не зацепите.

Кстати, да, это тот ещё вопрос. Временно обрываю связь и переключаюсь на ВПС.

— Наш компьютер различит происхождение ракет?

— Да, но требуется настройка, — сразу и чётко отзывается безопасник. Явно пытается оправдать свою корабельную должность.

— Нам нельзя их разворачивать обратно, только отклонять от корабля по целям.

— Я справлюсь, — решительно сообщает Бета.

— Следует настроить определитель заводской магнитной маркировки любых боеприпасов, — тут же подсказывает Эта из реакторной. — Там должна содержаться информация о флоте, на который они отправлены. Я это выяснил, пока сидел на «Протоне» и следил за двигателями.

«О, десантура в родной стихии!» — не удерживаюсь я от того, чтобы не поёрничать ему в приват. Эта не отвечает, но я чувствую его недоумение. Вообще не понял, к чему это я сказала. А может, даже не понял, что я сказала. В конце концов, у него словарь ещё меньше, чем у сервов-технарей, и расширять его самостоятельно он вряд ли умеет. Не знаю, есть ли там вообще слова «стихия» и «родная»…

Проходит меньше рэла.

— Я настроил, — сообщает Йота.

— Данные получены, — подтверждает Бета, а его поток цифр расцвечивается кляксами нововведённой константы.

— Внимание! — почти перебивая его, азартно рявкает Гамма. — Первая линия ракетных катеров произвела пуск ракет. Все нацелены на расчётную точку нашего местонахождения с учётом постоянного стартового ускорения.

Ну, наши координаты действительно легко просчитать, процесс взлёта для всех одинаков… За исключением даледианских кораблей, которые, как известно, не пренебрегают даже такими шутками, как уход в подпространство из тропосферы со всеми вытекающими метереологическими последствиями. Но сейчас мы именно на эту зеденийскую глупость и рассчитывали, не сговариваясь, поэтому набирали высоту по обычной, математически просчитываемой траектории.

Компьютер вываливает сто двадцать четыре зафиксированные цели и предупреждает, что электромагнитное защитное поле выставлено прямо по внешней обшивке, что чрезвычайно рискованно. Но Эпсилон лёгким движением мысли переводит это предупреждение в разряд «незначительных». Два потока — рассчитанный только процессором и процессором в паре с Бетой, выдают идентичные колонки формул, а мгла на экранах приходит в какое-то удивительно ритмичное, структурное движение. Сейчас начнётся чехарда: смесь реальности рубки, многомерности на экранах — измерений с шести всё начнёт слишком сильно сказываться на пейзаже, загруженному компу будет не до обсчёта картинок за бортом, — и цифр в мозгу, и всё это сольётся в кашу в едином весёлом урагане битвы. В радостном возбуждении ловлю цели, идущие с моей стороны — слева и снизу, ведь с кормы пока ждать пинков глупо, если только случайно установки ПРО промажут. С другой стороны, ракеты и лазеры талов не для нашей высоты, они рассчитаны на перехват на низких орбитах и в верхних слоях атмосферы, а мы уже приближаемся к радиационному поясу. Хорошо, что пылевое кольцо намного дальше, разворачивать в нём баталию зеденийцы не решились. Нам бы это не слишком помешало, но всё же противно вылавливать в пылище вражеские ракеты, оперативный простор всегда приятнее.