— «Протон» требует два и половина часа для прогрева двигателев после полная остановка, чтобы получать боевая мощность. Вы можете немного думать. Мы лучше вернуться на корабль, быть наготове. Проектор оставим, чтобы вы глядели за противник. В крайний случай, наша защита может накрыть минимум половина этого континента. Политики не жалко, дети жалко, — да ничуть не жалко. Просто работа на публику, тщательно подбираемые рычаги давления на слабую психику планктона.

— Послушайте, здесь по меньшей мере полусотня кораблей… — с недоверием и даже возмущением замечает Сталлдон. — Как вы намерены с ними справиться?

— Секрет, — отвечаю. Сама ещё не знаю, как, ведь способов — тьма.

— Вы нам не доверяете?

— Во-первое, наши технологии являют опасность для ваша цивилизация, во-второе, Зедени может иметь ухо здесь, среди правительство. У вас есть гарантия, что нет шпионы?

Тишина в ответ. Резко поумнели, что ли? Доктор подходит ко мне и присаживается на корточки, чтобы заглянуть в глаза:

— Послушай, Зеро, есть возможность обойтись без стрельбы?

«ТМД, только никакой пальбы!». Как знакомо, прямо ностальгия зазудела.

Прикидываю так и сяк.

— Скорее, можно, — в конце концов, он же не сказал «без жертв», такую гарантию с учётом сложившейся ситуации я бы не дала.

Встаю, киваю Альфе в сторону дверей, мол, пошли.

— Вы найдёте способы сообщить нам своё решение? — уточняю у Павердо.

Он медленно поджимает губы. Судя по лицам, народ не в восторге от того, что мы влезли в процесс. Глупо — на их месте я бы схватилась за любую возможность, лишь бы обеспечить выживание расы. Даже травоядные твари, когда речь заходит о защите стада, показывают противнику рога, копыта, наросты и прочие боевые инструменты, созданные эволюцией для самозащиты. Из чего можно сделать вывод — излишняя миролюбивость является тяжёлым психическим заболеванием.

— Мы непременно сообщим вам, — наконец снисходит до ответа тал. А вот теперь я снова испытываю желание убивать, чисто из-за общей ситуации и интонаций блондоса. Но, загнав кровожадность поглубже, касаюсь лба и груди и выхожу строевым шагом. Следом за мной, повторив жест, выметается Альфа.

— Они даже не стали нас слушать, — возмущённо пыхтит он в лифте на синтетическом.

— Менталитет. Война — это то, что они стараются преодолеть. Любая цивилизация, использующая войну, как один из инструментов решения международных проблем, для них является варварской.

— Это всего лишь инструмент, — ещё больше возмущается Альфа. — И не самый плохой. Мы же не предложили геноцид Зедени, хотя стоило бы, как контрмеру. Они-то явно нацелены применить тактику выжженой земли.

Мысленно вздыхаю. Разочаровали меня старые враги, сплошное огорчение.

— Это никого не интересует, Адери. Пока талы не убедятся, что в них полетели ракеты, они будут заседать.

— Пустая трата времени, — он оглядывается на открывающиеся двери. — А Зедени действительно давно готовила войну? Мне казалось, мы были у самого начала конфликта.

Быстро шагаем от лифта на выход. Надо двигать на корабль, а ещё транспорт придётся поискать, трансматы того гляди даже по городу отключат. Чем быстрее окажемся на космодроме, тем лучше. Параллельно передвижению по коридорам принимаюсь объяснять Альфе то, что он не догоняет.

— Я основываюсь на данных нашей разведки и на том, как быстро гусеницы смогли собрать довольно большой и обеспеченный ресурсами флот. Да, мы им помогали, но в основном внушёнными идеями. А боевых кораблей у них почему-то вдруг оказалось в полтора раза больше, чем они имеют право держать. Плюс, они уже лет сто назад запустили несколько военных заводов, вроде как для обеспечения погранцов Союза Галактик, но если разобраться в их собственных сметах, а не в тех, которые зеденийское правительство предоставляет союзным контролёрам, делают они гораздо больше, чем заявляют. Плюс, они скрывают некоторые перспективные открытия и технологии. Плюс, заметь, с кем они в альянсе — одни сонтаране чего стоят, это сразу соответственная характеристика.

— Согласно нашим данным, зеденийцы всегда были торговым народом.

— Вот именно, а торговлю испокон веков контролируют земные кланы.

— И никак их с главных ролей не спихнёшь, — с пониманием подхватывает стратег. — Следовательно, надо устроить глобальную смуту и потом на правах победителей диктовать всем условия… Но так не делается, инициатор переворота всегда проигрывает, во время смуты непременно вылезет кто-то третий и заберёт всё себе.

— Именно, — удовлетворённо киваю я. — Вот мы и вылезли.

— Я не нас имел в виду. Кстати, всё равно не понимаю, что ты задумала.

— Посчитай, чего мы добьёмся, если прекратим конфликт. Особенно если удастся это сделать без стрельбы.

— Я не уверен, что нас подпустят к миссии.

— Посмотрим. Но это единственный шанс доказать, что в миротворческой деятельности даже грубые методы иногда необходимы. И, кстати…

— Да?

— Я пока не нашла ни одного упоминания о том, что талы её готовят.

— Если честно, — вдруг очень тихо отвечает Альфа, — я тоже.

Переглядываемся.

— Доктор солгал?

Мотаю головой:

— Я постоянно проверяю его на правдивость во время всех разговоров, он говорил правду. Но предложения о переговорах пока были отклонены. Должно быть, просто ещё не пришло время. Возможно, сейчас мы и подведём ситуацию к тому, о чём говорил Хищник. Это обратное кольцо событий, парадокс предопределения, люто ненавидимый Доктором.

— Не увлекайся лишней информацией, — спокойно намекает Альфа. Это он вовремя, я едва не начала распинаться про время-шремя.

— Сложность ситуации ещё и в том, что Доктор знает — и пытается переписать события. А я знаю — и пытаюсь их зафиксировать. У нас с ним разные парадоксы в одном и том же массиве исторических данных.

— Да, у него «парадокс дедушки» наоборот, — понимающе кивает Альфа. — А мы, следовательно, проявление… теории саморегулирования Пространства и Времени?

— В точку.

— …отсчёта пространственных координат.

Переглядываемся и без команды друг другу улыбаемся.

— Я испытываю гордость за нашу расу, — вдруг заявляет стратег. — Мы — механизм саморегуляции Вселенной, значит, она нас признаёт высшими существами.

— Мы вообще её санитары, — пожимаю я плечом. — В моей юности были в ходу эволюционистские взгляды, ко всему подходили с точки зрения экологии и биоценоза. И знаешь, до сих пор меня это не подводило. Как бы ни менялся мир, а всё равно, сильные жрут и топчут слабых, а сверхсильные — и слабых, и сильных. На вершине пищевой цепи сапрофиты догрызают то, что осталось. Это эволюция, экология и биоценоз, Адери. А теперь… Нам срочно нужен транспорт.

Альфа, не моргнув, тут же направляется к секретарской стойке на входе в здание — видимо, выбивать машину. А у меня в кармане внезапно начинает тренькать коммуникатор, подаренный семьёй Луони и Тагена. Правительство нам пыталось такие же всучить, но мы их убедили, что наши собственные «коммуникаторы», то есть платы фильтра, якобы способны напрямую соединяться со всеми их устройствами для связи. Правда, на самом деле механизм не вполне такой, но годится для дистанционного общения. Но семейку — а правильнее сказать, упёртую и уверенную в собственной правоте Ларин, — это уже не убедило, и прабабушка исправила ситуацию на свой манер, всучив мне ненужную вещь. Совершенно ненужную. Я ей ни разу до сих пор не пользовалась.

Вытаскиваю из кармана комм и пихаю в ухо.

— Слушаю?

— Зеро, деточка, где вы?

Та-ак.

— Я в Доме Правительства. Луони быть отправлена домой. Она что, до сих пор не приехала?

— Нет, и её коммуникатор не отвечает. Господи, что с ней могло случиться?

С такой дурой, у которой даже флаер на автоматическом пилотировании? Да что угодно. Но панику из-за этого разводить по меньшей мере глупо.

— Ларин, будь успокоенная. Остальные все вернулись?

— Женщины и Пирин уже дома. Вельмарус ещё на фабрике, следит за остановкой производства. Таген отправился в штаб РМ…