— Посол здесь нет, его заместитель тоже. Я не мочь принимать такие решения, — отчеканила она.

— Ты можешь принять решение позволить мне их дождаться, — предложил тал.

Дельта взвесила его слова со всех сторон, с которых только могла сообразить.

— А если придут, чтобы искать? — наконец, спросила она.

Тал дёрнул молнию комбинезона и сунул руку под мышку. Дельта сощурилась, но вытащенный Найро бластер оказался безопасным, она даже с такой дистанции почуяла, что его аккумуляторы пусты, как дырявый контейнер для воды.

Тал улыбнулся:

— Вот. Убедись, что он разряжен. Но ты могла этого и не знать, правда? Притворюсь, что держал тебя на мушке в качестве заложника, если тебе не удастся удержать полицию на пороге.

Дельта снова обдумала ситуацию. По всему выходило, что местные, в силу очень примитивного мышления и крайне малого информирования о биологии прототипов, проглотят такое объяснение.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я позволю тебе ждать Зеро. Зайди в другая комната, её не так проглядывать от входа.

Найро кивнул, засовывая бластер в задний карман служебного комбинезона, и прошёл куда велели мимо сдвинувшегося прототипа.

— Неплохо вас устроили, — заключил он, оценив обстановку, и тут же нацелился усесться на диван. Дельта с трудом подавила желание вломить ему ногой по затылку, да так, чтобы оторвать башку или переломить основание черепа — пожалуй, она бы допрыгнула, пара шагов для разбега имелась. Но тал был нужен начальству живым, поэтому порыв пришлось сдержать к собственному глубокому сожалению.

— И кстати, — Найро уселся так, чтобы его гарантированно не было видно от входа, скрывшись с глаз прототипа, — школьница, у тебя на лице всё меню. Сотри молочные усы, что ли.

И только тогда Дельта поняла, что раньше и не подозревала, насколько сильно ей хочется уничтожить…

(после побега Зеро с приёма у талов)

Гамма первым оказался на террасе — он ближе всех был к выходу, так что выскочить ему не составило труда. Он понимал, что стратегу придётся задержаться, чтобы извиниться перед талами за уход Зеро, как это там называется в составленном ей расширенном словаре, по-английски. Но нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь успел увидеть тело.

Неприятно, конечно, заниматься грязной работой, но на то он и серв — моментально найдя взглядом валяющегося у стенки Тагена, Гамма быстро приблизился и, подхватив его под мышки, потащил в сторону ближайшего сиденья, хотя с куда большим удовольствием добил бы гада. Что он натворил? Чем так вывел из себя гениально сдержанного капитана, что она едва не прожарила его с корочкой? Что значило, «перешёл границы»? Так, очнётся — объяснит, и Гамма не сомневался, что выжмет из низшей твари всю информацию.

Со стороны сада послышались какие-то свистящие звуки, слишком упорядоченные для того, чтобы быть просто абстрактным перебором частот. Кто-то приближался, издавая мелодичные свистящие звуки, но Гамма только понял, что это разновидность музыки — мелодию он слышал впервые. Зато голос, издавший короткое ругательство, и быстрые шаги он узнал, даже не оборачиваясь.

— Что произошло? — встревоженно спросил Доктор, ещё только приближаясь. Гамма обернулся, стараясь сдержать недовольство.

— Ты не должен был оставлять их один на один, — заключил он. — Этот человек оскорбил Зеро. Но он пока жив, что странно.

— О, идиот, — простонал Хищник в адрес Тагена, роясь по карманам. — Так, это не то… И это не то… Хочешь «джелли бэби»?

Гамма автоматически взял протянутого мармеладного человечка и озадаченно принялся его разглядывать, стараясь сообразить, что это и зачем оно нужно, пока Доктор продолжал что-то искать.

— Ага, вот оно! Самая лучшая нюхательная соль от разумных лягушек с Биртадео, приведёт в себя даже покойника... Чуешь этот дивный аромат фиалок и грязных портянок, «Шанели» и гнилой рыбы? А теперь представь, что тебе его суют прямо под самый нос.

Гамму это описание оставило равнодушным — он всё равно не представлял себе ни фиалок, ни портянок, а запах, на его взгляд, был не отвратительнее того, чем порой воняло в лаборатории, только, может, чуть более концентрированным. Но на Тагена флакон возымел самое живительное действие: тал сперва чихнул, потом скривился, распахнул глаза и явно с трудом удержал рвотный спазм. Доктор удовлетворённо хмыкнул и плотно закрутил флакон пробкой.

«А он склонен мучить союзников», — сделал вполне даледианский вывод Гамма.

— Полегчало? — спросил Доктор у приятеля.

— Что... это... за гадость? — по слову выдохнул Таген.

— «Джелли бэби?» — вопросом на вопрос ответил Доктор.

— И пряника… тоже… не хочу… Где Зеро?! — тал попытался подскочить, но онемевшее от удара током тело только дёрнулось совсем в другую сторону и чуть не вытекло из плетёного кресла. Хищник едва успел подхватить приятеля под локоть и усадить обратно; Гамма не пошевелился, продолжая изучать взглядом странного зелёного человечка в своей руке. Что-то мнилось ему знакомое в словосочетании «зелёный человечек», что-то из информационных файлов по цивилизации землян, но данные никак не находились, а память не говорила ни о чём, кроме того, что в исполнении Хищника это может оказаться очень опасным намёком.

— Мне более любопытно, что ты ей наговорил, чтобы вызвать такую реакцию и вынудить нас прикрывать вас обоих от международного скандала, — раздался сзади подчёркнуто-нейтральный голос Альфы.

Гамма наконец отвлёкся от предмета в пальцах, оценивающе вгляделся в Тагена и сопоставил его текущее состояние, обычное поведение в обществе капитана и их с Дельтой совместную базу по межполовым отношениям.

— Не наговорил, — с крепнущей уверенностью заключил он, вгляделся в потупившиеся глаза тала и чуть менее решительно предположил: — Ты... поцеловал?..

Таген вспыхнул, но промолчал.

— Зануда, ты дурак? — осведомился Доктор.

— Более восьмидесяти процентов вероятности утвердительного ответа, — согласился Альфа и выдал, кажется, наиболее адекватное и правдоподобное объяснение ситуации. — Ты нанёс Зеро сильное оскорбление. Она — член Совета, неприкосновенна по определению. За то, что ты сделал, она могла тебя убить. Если я правильно понимаю, ты жив только потому, что она не захотела ссоры с вашим народом.

— Мы просто друг друга не поняли. Я должен ей всё объяснить, — Таген вновь попытался подняться, и вновь безуспешно.

— Это самое худшее, что ты можешь сделать, — флегматично отозвался Альфа. — Она не станет тебя слушать и может снова повести себя агрессивно.

— Есть альтернативный вариант, — Гамма осторожно взглянул на стратега, не зная, как он отнесётся к затее. Но с другой стороны, база советовала именно такое решение. — Напиши для Зеро письмо и отдай нам в конце вечера. Мы передадим. Это обезопасит тебя и, возможно, донесёт твои слова до неё. Правда, она может и не прочитать, но это лучше, чем ничего. В любом случае я сообщу тебе о её реакции.

Таген печально кивнул, как смог, и сразу же поморщился — его тело как раз должно было отходить от удара током. Гамма на собственном опыте знал, как это бывает, когда полная нечувствительность сменяется миллионами болезненных игл, пронзающих плоть до самых костей, но не посочувствовал этому идиоту. Так ему и надо.

«Думаешь, иначе он попробует устроить с ней встречу даже после такой угрозы для жизни?» — задумчиво кинул Альфа вопрос через приват, глядя на слабые барахтанья тала.

«Уверен. Мы с Дельтой собрали большую базу данных по взаимоотношениям разных полов. И на её основе можно сделать твёрдый вывод, что вероятность личной встречи стремится к ста процентам, если не найти другой вариант. Но если я правильно понимаю цели и задачи миссии, нам нельзя допустить смерть конкретно этого тала, он ещё не всё сделал для Империи. Поэтому письмо решает возможные проблемы, и неважно, ответит Зеро на него или проигнорирует».

«Для серва ты неплохо находишь решение сложных задач», — заметил стратег и сказал вслух: