Потому что следом за «я» у любого мыслящего существа появляется ещё одно слово — то, за которое был уничтожен самый первый лабораторный образец.

«Я — живой».

…«Дерзкая девчонка!»

Распахиваю глаза от ментального удара, в котором смешались возмущение, удивление и даже что-то, отдалённо напоминающее смех. Телепатический привод отползает от лица, хотя кожа ещё ощущает следы захватов.

— Как ты посмела? — вслух продолжает Император — рассерженно, но почему-то беззлобно.

Медленно сажусь.

— Я… не специально. Я не хотела касаться твоей личной зоны.

— Ложь, — моментально впечатывает мне в спину Пси-Контролёр.

Чувствую, как начинает гореть лицо. Не его дело, в конце концов!

— Не ложь! — огрызаюсь и опускаю голову. Как же это я умудрилась влезть в закрытый участок памяти Императора? — Я… правда когда-то очень интересовалась информацией, как мы начались, с какой мысли, с какого действия — мне не хватало официальных открытых данных. Я… поэтому когда-то осмелилась на взлом. Но сейчас есть много дел, гораздо более важных и нужных! Я не планировала проделать такое во время текущей синхронизации!

— Частичная правда, — подтверждает Пси-Контролёр. — Прототип Зеро сделала это неосознанно. Она недостаточно хорошо управляет собой в потоке данных. А с отключённым самоконтролем вообще не управляет, и подавленные желания могут брать верх. С учётом полной синхронизации и снятых блоков, проникновение в чужую память оказалось выполнимым.

Подтягиваю ноги и прячу лицо в колени, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, испуганное и резким разрывом ментальной связи, и полученным знанием. Похоже, моя старая мечта отчасти осуществилась. Да, мне не удалось насладиться каждым куском похищенного воспоминания отрешённо, сохраняя свою личность в стороне от событий — я пережила происходящее именно так, словно сама была на месте того юного, только что активированного далека. Императора. И все его мысли, все его чувства стали словно бы моими. Потом вдруг доходит — я прихватила что-то ещё. Не просто обрывок воспоминания, похожий на сон, но целый срез информации, которая была ему доступна в тот момент.

Поднимаю голову и вижу, что он слегка развернулся в капсуле и смотрит на меня в ответ — не так обжигающе, как обычно, но зато я чувствую настороженность, ту самую.

— Так ты… — выдыхаю.

— Пси-Контролёр, оставь нас, — немедленно приказывает повелитель.

Прикусываю язык, не в силах терпеть, когда можно будет договорить. Жужжание двигателя, хлопок двери-диафрагмы.

— Выудила-таки, — неформальность фразы, сказанной вслух, пугает больше, чем возможный выговор и даже выстрел. Но раз выстрела нет, можно разжать зубы на языке и продолжить вопрос.

— То есть биологически ты… То есть твоё первое тело, до всех модификаций… То есть ты в прямом смысле… — я замолкаю, не в силах осмелиться сформулировать мысль до конца. Набираюсь храбрости и начинаю иначе: — Но откуда Даврос взял вторую ДНК?

— Все каледы регулярно сдавали донорскую кровь, в том числе и для себя на случай ранения. Казнь донора — не повод выливать ценный ресурс.

Сидеть с сильно задранной головой уже трудно, но из-под ИВСМ не прогоняют, поэтому я снова откидываюсь на пол.

— Ты всё равно сотрёшь мне память, — говорю совершенно уверенно. — Но тут никого нет, поэтому пока позволь произнести вслух. Ты — биологический сын наших создателей, Давроса и Шан**?

— Немногие помнят Шан, — доносится в ответ с еле заметной иронией.

— Я хорошо о ней помню, — отвечаю. — Меня всегда привлекали каледианские женщины-учёные такого уровня. В первый скарэл после активации я вообще была готова выбрать нашу создательницу своим образцом, но потом пришла к выводу, что в этом будет противоречие с Общей Идеологией — я же далек и не могу равняться на ту, что была казнена за предательство, даже если его не было. Поэтому заменила Шан на другой образец. А так она — дочь разорившихся промышленников, сперва друг, а потом конкурент нашего создателя на пост главы Научной Элиты. Первой глубоко проанализировала проблему каледианских мутаций и перспективы нации и разработала нашу базовую концепцию. Её «Проект «дал-ек» лёг в основу трудов Давроса. Проще говоря, создатель присвоил её достижения, а когда она воспротивилась, сфабриковал против неё дело и добился повешения по обвинению в государственной измене. Но я не подозревала, что он был к ней… настолько неравнодушен, — на этих словах я пристально гляжу на правителя. Надо же… Кажется, я начинаю крепко переоценивать всё, что знала о своём народе.

Сверху, в ответ на мой взгляд, льётся крепкая насмешка:

— В этом отношении Даврос был к ней куда более равнодушен, чем ты к своему талу, — варги-палки, спасибо за оплеуху. — Но его интересовали способности Шан, её интеллект. Не сумев подчинить её саму, он понадеялся, что сумеет передать хотя бы часть её задатков мне.

— Ну, — отвечаю, — со свободолюбием у него это точно получилось.

Опасно давать сдачи повелителю, но удержаться просто не смогла.

— Дерзкая девчонка, — повторяет он. — Я обдумаю наказание за твоё любопытство и вызывающее поведение. А пока под тебя отведено четыре скарэла, но мы потратили всего один. Можем проанализировать твои воспоминания.

«Можем»!.. А то он не знал, сколько времени займёт считка памяти. Заранее зарезервировал время, так что это «можем» равняется приказу. Формулировка, конечно, подразумевает, что я могу и отказаться, но я ещё не настолько зарвалась.

— Я подчиняюсь.

— Для начала твой последний сон.

Вздрагиваю. Я уже почти перестала о нём думать — столько всего навалилось. И тут такой подлый пинок.

— Он чрезвычайно любопытен, — продолжает Император. — В первую очередь тем, что это, как ни странно, просто сон. Слишком примитивные и прямолинейные образы по сравнению с предыдущими кошмарами. Анализ речи Тени также указывает на то, что фразы говорит не кто-то посторонний, а твоё подсознание — в ней проскакивают слишком характерные для тебя обороты. А во-вторых, я склонен считать, что ты наконец-то уловила сознанием те инструкции, которые получила сверх нормы. Ведь они никуда не исчезли, работают в твоём мозгу и наконец прорвались на поверхность.

— Почитание лидеров? — с грустной иронией отзываюсь я.

— Нет. Факт того, что ты себя строишь. И судя по всему, постройка идёт верным курсом, раз инструкции начинают активироваться.

От этих слов меня вдруг пробирает мороз.

— То есть всё вот это, — я провожу руками вдоль себя, указывая на обновлённое тело, — не план Новой Парадигмы, а неизвестно чья идея?

— Я знаю не больше тебя. Термин «самосозидание» слишком многозначен, чтобы применять его буквально. Но ты для меня стала ещё любопытнее. Чуть позже можно будет попробовать вытянуть за эту зацепку внушённые инструкции и определить автора, но сперва пусть освободятся лаборатории.

— Операция «Торнадо»? — я могла бы и не спрашивать, узнала бы от других, но слишком уж сделалось интересно и появился шанс переключить мозги с темы, на которую я думать не хочу.

— Верно.

— Мы готовимся возрождать биосферу Скаро?

— Неверно. Новый Давиус. Далеки не будут ждать, пока низшие догадаются о наиболее эффективных путях его уничтожения.

— Но Доктор…

— Биологическое оружие массового поражения может быть сделано кем угодно; доказать его происхождение будет невозможно. Мы вернём талам их подарок, но модифицируем его.

— Вирус трансгенеза? — охаю я. Гениально!..

— Подтверждаю.

— А тал нужен, чтобы начисто отстроить РНК вириона по современному геному блондосов? — осеняет меня.

— Подтверждаю.

Шикарная идея! Ударить по врагам их же собственным оружием! Наши предки, да и мы тоже, нахлебались из-за этой дряни. Каледы были не так сильны в биологии, как талы, и блондосы это знали. Поэтому не гнушались бить по противнику эффективными болезнями, выбирающими себе жертв, например, по цвету волос. Начали они, насколько я помню историю, с вируса, ювелирно разрушающего гемоглобин — каледы крякнули, напряглись и изобрели искусственную кровь на меди. А потом талы смудрили эту дрянь, вирус трансгенеза, расшатывающий геном настолько, что в ДНК начинало встраиваться всё подряд, вплоть до нуклеиновых кислот, полученных из обеденного пайка. Последний век войны ознаменовался вспышкой таких безумных онкологических случаев, что на каждом можно было бы отгрохать научный труд. Кроме того, вирус бешено активировался при повышении доз жёсткого излучения, вызывая бесконтрольную перестройку организма больного. Выловить возбудителя каледам не удалось, не тот был уровень, поэтому они наивно начали валить всё на радиацию и химию, перечеркнув биологическую версию в принципе. Но вопреки ожиданиям талов, применение вируса трансгенеза имело и положительную сторону, активировав видовую изменчивость и подняв её на невероятно высокий уровень — так, каледы вдруг внезапно обнаружили, что организмы не только приспособились к медной крови, но она вообще встроилась в их метаболизм и слегка переделала тела, что позволило им ещё век продержаться против биологических атак с Давиуса и объявить себя совершенно иной расой, отличной от блондосов*** — к концу войны на этом спекулировали многие политики, а пик расистского пафоса пришёлся как раз на времена нашего создания.