С глубоким вздохом Ремус повесил голову.

— Я понимаю, — сказал он. — Так куда вы его отправляете? — он вновь встретился взглядом со старым волшебником.

— В семью магов, которой я доверяю. У них есть дети возраста Гарри. Думаю, там ему будет хорошо, особенно с учётом приближающихся каникул.

Ремус только кивнул. Всё равно он ничего не мог поделать.

— А Сириус? — прошептал он.

— Это куда более сложный вопрос, — глубоко вздохнул Дамблдор. — Не забывай, Ремус, мы пока не знаем, где правда, а где ложь. Мы не знаем, действительно ли он невиновен.

— Я понимаю, что это иррационально, Альбус. Целых семь лет я убеждал себя, что ненавижу его. Я много раз составлял мысленный список доказательств его вины. Я подкармливал свою ненависть тоской. Но, когда мы снова встретились, он… он был просто Сириусом. Таким же, как и всегда. Нетерпеливым, вспыльчивым и упрямым. Слишком храбрым, слишком праведным. Если бы там была Сортировочная шляпа, она непременно бы определила его как гриффиндорца, даже не раздумывая. Пока я не могу объяснить, как так получилось, что он невиновен. Я не знаю всей картины. Мне остаётся только верить. Если же Сириус и впрямь однажды хладнокровно предал Джеймса и Лили… что ж, значит, я ничего не понимаю в этой жизни.

***

Сириус не знал допрашивающего его аврора. Их было так много… Он понятия не имел, сколько он просидел в этой пустой тёмной комнате, где был только стол и три стула. Два стояли у стола, один — в углу. В углу сидел другой аврор и молча наблюдал за происходящим. Было холодно. Они забрали его мантию, и теперь у него стучали зубы. Его голова кружилась, и слушать голоса становилось всё тяжелее и тяжелее.

— Зачем вы выкрали Гарри Поттера из дома его тёти с дядей?

— Они с ним плохо обращались! Дядька его бил, скорее всего, ремнём. Я собственными глазами видел, как он ударил ребёнка по лицу так, что тот отлетел в сторону! Он всего лишь восьмилетний мальчик, мой крестник! Конечно, я забрал его, не оставлять же мне его там!

— В официальные органы ни разу не поступало жалоб на насилие в этой семье, которое вы описываете.

— Ну, очевидно, потому что всем было плевать! — зло рявкнул Сириус. — Чёрт побери, если вы мне не верите, спросите Гарри!

— Вы явно промыли мозги мальчику, пока он был в ваших руках.

— Тогда спросите этого ублюдка, Вернона Дурсля! Если понадобится, скормите ему Веритасерум, чёрт, дайте мне Веритасерум!

— Использование веритасерума министерством запрещено. Согласно пункту 3б статьи 167, это запрещённое наркотическое галлюциногенное вещество, которое не может быть использовано при допросе в ходе предварительного расследования или суда.

Сириус захохотал. Это было так нелепо!

— И с каких это пор вы против небольшого нарушения закона? — прохрипел он. — Лично я помню, что надо мной вышеупомянутого суда вовсе не проводилось!

— В вашем положении нет ничего смешного, мистер Блэк. Советую вам отнестись к нашему допросу серьёзней.

Сириус окинул его презрительным взглядом.

— Вы думаете, я нахожу вас или этот ваш этот фарс забавным? — прошипел он. — Вы считаете, что провести полжизни в Азкабане — это весело? Вы думаете, это так смешно, когда от тебя ни на минуту не отходят дементоры? — его голос сломался, и он зашёлся в приступе кашля, затрясся всем своим тощим телом. — Так вот, ни хрена! — чихнул он, когда кашель поутих, оставив его с чувством жестокой слабости.

Но аврора его речь не впечатлила.

— Кто помогал вам сбежать?

— Никто, — округлил глаза Сириус.

— Тогда как вы сбежали?

— Выбрался и доплыл до берега.

— По какой причине вы избили маггла по имени Вернон Дурсль?

— Вы вообще слушали, о чём я говорил? Зачем вы спрашиваете меня, если не слушаете ответы и не верите ни единому слову?

— Контактируете ли вы с Пожирателями Смерти?

— Да, конечно, — глумливо фыркнул Сириус. — Посылаю в Азкабан рождественские открытки.

И это продолжалось без остановки. Сириус устало наклонился вперёд и положил голову на стол. Голова кружилась; ему было жарко, но в то же время его окружал сплошной холод, охватывал его, заставлял тонуть. Он больше не мог думать, не мог говорить. Пробормотав напоследок имя крестника, он соскользнул со стула и рухнул на пол.

***

Гарри спал весь вечер и всю ночь напролёт, и благодаря зелью Сна без Сновидений кошмары ему не снились. Но потом наступило утро. Хорошее утро; снег весело искрился, а на небе не было ни облачка, как бывает только в солнечные дни.

Но Гарри сразу же понял — что-то было не так. Он был в комнате Сириуса, а не у себя в кровати на чердаке. В доме не пахло пригорелой кашей или блинчиками — вообще ничем. Из кухни не доносилось фальшивого пения. Впервые, проснувшись в этом доме, он не ощущал присутствия Сириуса. И вдруг он всё вспомнил. Он не видел и не слышал Сириуса, потому что его здесь не было. Его крёстного куда-то забрали, и теперь он не знал, когда они увидятся в следующий раз (если они ещё встретятся) и что с ним теперь будет. Наверное, его вернут к Дурслям. При этой мысли что-то глубоко внутри него заныло и налилось свинцом.

Вскоре мадам Помфри зашла в спальню и попыталась его развеселить, но у него не получилось даже улыбнуться. С её стороны это было очень мило, но он слишком волновался, чтобы делать что-то, кроме как волноваться. Ему сильно мешал маленький тугой комок в животе, от которого было очень больно.

Он оделся, перешёл в гостиную и застенчиво оглядел взрослых. К счастью, этих нехороших, злобных и раздражительных вчерашних незнакомцев больше не было, и тот человек в странной шляпе тоже ушёл. Остались только Ремус, мадам Помфри и старик, которого звали не то Дамблдор, не то Альбус — он не знал. Все они смотрели на него, дружелюбно улыбаясь, но ему всё равно было страшно. Он робко подошёл к уже накрытому столу. Ремус отодвинул для него стул, и Гарри послушно уселся и уставился на свою тарелку с блинчиками. Они были идеально круглые, румяные, но не слишком. Он скучал по другим, кривобоким и пережаренным блинчикам, которые для него готовил Сириус.

— Гарри? — спросил старый волшебник. — Неужто ты не голодный?

Только тогда Гарри заметил, что он довольно долго пялился на еду, даже не пытаясь её пробовать. Он не думал, что сможет нормально поесть. Его живот слишком болел из-за тугого комка внутри. Он помотал головой.

— Гарри, я знаю, что тебе страшно. За последние два дня произошло много пугающих событий. Я понимаю, ты, вероятно, очень переживаешь за крёстного. Но я обещаю тебе, мы во всём разберёмся. Хорошо?

Гарри поднял взгляд на волшебника. Он улыбался, но всё равно казался страшноватым. Осознав, что от него ожидается, Гарри кивнул.

— Чудесно, — продолжил волшебник. — Но это может занять какое-то время, поэтому нам нужно найти тебе временный дом. Я верно полагаю, что возвращаться к дяде с тётей ты не хочешь?

Гарри уставился на него глазами-блюдцами. Неужто у него только что поинтересовались, чего бы ему хотелось? Мог ли он отказаться возвращаться? Но к кому его тогда отправят? Он не был нужен никому, кроме Сириуса.

Старый волшебник, похоже, понял его дилемму.

— Это очень хорошая семья, которую я давно знаю. Эти люди, как и мы, волшебники, у них есть сын — твой ровесник и несколько старших мальчиков. Они будут очень рады, если ты поживёшь у них столько, сколько потребуется. Ты сможешь отпраздновать Рождество вместе с ними. Как ты думаешь? Хочешь с ними встретиться?

Гарри испуганно глядел на него в воцарившейся тишине. Семья волшебников? С другими детьми? Что, если он им не понравится, как своим бывшим одноклассникам?

— Можно я просто останусь с Сириусом? — прошептал он.

— Боюсь, что нет, — сочувственно улыбнувшись, покачал головой маг.

Гарри повесил нос.

— А с Ремусом? — он перевёл взгляд на стоящего рядом молодого мужчину. — Можно… можно мне остаться с тобой?

Сердце Ремуса разрывалось на части. Этот сиротливый взгляд мальчика был невыносим. В этот момент он чувствовал себя ужасно растерянным и ненавидел свою вторую волчью сущность.