Она оборвала свою речь, но её и и не нужно было заканчивать. Ремус знал, что она пыталась донести. И понимал, что она, возможно, права. Что-то в груди Ремуса сжалось при мысли о смешливом озорнике, с которым он дружил, будучи в Хогвартсе. Он знал, что детство Сириуса не было радужным, но никогда не осознавал, насколько всё было ужасно. Ремус сглотнул. Да, Сириус был прекрасным актёром, не так ли? Он сумел обмануть их всех. Но теперь, учитывая всё, что он раскрыл, не сочувствовать ему было ещё труднее. Он вспомнил багровое пятно на ковре в комнате Сириуса и вздрогнул. Возможно, это и было такое долгожданное объяснение. Многие утверждали, что насилие порождает насилие. Возможно, темнота, вбиваемая в Сириуса с малых лет, однажды закономерно поглотила его целиком…

Ремус вновь сглотнул.

— Так что насчёт вашего дяди? — спросил он, чтобы наконец вернуться к причине своего визита и сменить тему.

— Как я уже говорила, он был отшельником, — она нервно провела рукой по длинным волосам. — Насколько я знаю, он не был так одержим тёмными искусствами, как были все остальные. И, очевидно, ему нравился Сириус, которому он оставил всё своё золото. Кстати, из-за этого его посмертно изгнали из рода, — улыбнулась она почти задорно. — Не думаю, что ему было бы до этого какое-то дело.

— А его дом? Не его ли унаследовал брат Сириуса, Регулус?

— Возможно, — нахмурилась Андромеда. — Вроде бы однажды маленькие Сириус и Регулус провели с Альфардом целое лето. Помнится, я была очень удивлена, что он их пригласил. Как я и говорила, он не был особенно общительным. Когда Альфард умер, я уже не была частью семьи Блэков, поэтому многого я не знаю — только то, что мне тогда рассказал Сириус.

— Но его дом был в Краю Озёр?

— Кажется, да. Простите, это было так давно, что я всё уже забыла.

Они обменялись печальными улыбками.

— Всё в порядке. Вы мне очень помогли.

Пора было поблагодарить хозяйку и уйти. Ремус поднялся и протянул руку, которую та пожала. Она проводила его до дверей.

— Извините, если я вас потревожил, — сказал Ремус.

— Как вы думаете, он там? — спросила она. — В доме Альфарда?

На секунду повисла гробовая тишина.

— Да, — ответил он.

***

Утром того дня, когда они планировали сходить на ярмарку, пошёл снег. Пушистые белые снежинки спускались сверху и оставались на лужайке, голых ветвях деревьев и крыше дома. Они уже начали украшать своё жилище омелой, еловыми ветками и извечными свечами, которые всегда водились в домах волшебников. А теперь, когда земля покрывалась белым морозным одеялом, всё вокруг казалось одной сплошной сказкой. Гарри это ужасно нравилось. После завтрака Сириус вытащил его на улицу поиграть в снежки. Сперва Гарри робел, но потом набрался смелости и начал пробовать попадать в Сириуса. Это оказалось жутко весело.

Они пообедали какими-то макаронами, которые странно выглядели, но были довольно вкусными. Гарри никогда не капризничал по поводу того, чем кормил его Сириус. Он понимал, что волшебник старается, насколько хватает сил. Это по-любому было куда лучше, чем те остатки и объедки, что давала ему тётя.

Гарри не мог дождаться ярмарки. Было бы так здорово подняться на крыльцо, держа в руках сладости, яркую мишуру и прочие покупки! Его настроение омрачал лишь тот факт, что ему очень хотелось купить крёстному подарок, а денег у него не было. Но вскоре Сириус развеял его волнения, вручив ему пару банкнот, подмигивая.

— Ходить на ярмарку без денег не очень круто, согласен? — с ухмылкой спросил он. — Только сделай мне одолжение. Если ты собираешься потратить их на шоколад, не ешь всё сразу, хорошо?

Гарри улыбнулся и покачал головой. Крёстному не стоило беспокоиться — у него были другие планы.

До края владений они долетели на метле, но после ещё добрый час добирались до деревни, где проходила ярмарка. Маленькие деревянные домики, украшенные ветвями вечнозелёных растений, окружали небольшую церквушку. Потоки прохожих двигались туда-сюда; их лица разрумянились от мороза и выпитого спиртного — глинтвейна и пунша. Все вокруг сияли от радости; ребятишки хохотали и просили конфет, торговцы рекламировали свои товары, а Гарри изумлённо глазел по сторонам. Он одарил Сириуса лучезарной улыбкой, и тот, крепко сжав его руку, сказал никуда не отходить и держаться за него, чтобы они не потеряли друг друга в толпе.

***

Поговорив с Андромедой Тонкс, Ремус направился прямиком в Край Озёр. Он понятия не имел, где именно находился дом Альфарда Блэка, поэтому просто начал обходить все деревни округи, показывая фотографии Сириуса и Гарри местным и спрашивая, не видели ли те их где-либо. До сих пор его попытки не увенчались успехом, и его внутренний волк тревожился всё больше и больше. Все инстинкты кричали, что он был на верном пути. Теперь, когда он был так близко, нетерпение пожирало его изнутри. Но он никак не мог ускорить поиски. Андромеда не знала, было ли жилище её дяди подсоединено к каминной сети. И, даже если это было так, он не мог быть уверен, что Сириус не заблокировал систему каким-либо образом. Он ведь вполне мог успеть обзавестись волшебной палочкой. А попытка переместиться куда-то через неподключённый к сети или заблокированный камин могла закончиться плачевно — можно было застрять где угодно. Так что Ремусу пришлось действовать медленно и нудно.

В первые выходные декабря он увидел плакат, рекламирующий рождественскую ярмарку в городке неподалёку, и решил туда сходить. Падал снег. Ремус плотнее закутался в мантию. Он подул на свои замёрзшие пальцы и засунул их глубоко в карманы, проклиная себя за рассеянность. Некоторые люди вечно забывали ключи или зонт; Ремус же забывал перчатки. Он шагал по деревне в сторону рынка возле маленькой церкви, расталкивая толпы смеющихся людей, которые размахивали бумажными пакетами с миндалём в сахаре или сладкими жареными каштанами внутри.

Приближалось Рождество. Он, полностью погружённый в расследование (нет, не одержимый им!), об этом как-то позабыл. Теперь он очень редко высыпался и перестал регулярно питаться — впрочем, для него это вовсе не было чем-то необычным. С каждым месяцем он переносил полнолуния всё хуже и хуже. Волк был разъярён; закрытый в подвале, он обращал свой гнев против себя же, и Ремус приобретал новые синяки и шрамы.

Но ужаснее всего были сны. Он их не понимал. Не было ничего удивительного в том, что почти каждую ночь ему снился Сириус. Странно было, что в его снах Сириус был совсем юным пареньком, которого он встретил в Хогвартсе на первом курсе. Он одиноко сидел в углу жуткого мрачного дома на площади Гриммо, униженный и перепуганный. Чёрные пряди волос заслоняли его огромные серо-голубые глаза. Во сне также присутствовала визжащая женщина с портрета — мать Сириуса. Она кричала ему в лицо, каким грязным и отвратительным, каким позором семьи он был, как таких нужно начинать бить с первого же дня их жизни. Маленький Сириус не отвечал и не двигался, только сильнее вжимался в угол. По его бледным детским щёчкам катились слёзы. Во сне Ремус хотел утешить мальчика, но был бестелесным, и тот не мог его увидеть. Сириус был совсем один.

Проснувшись от таких душераздирающих кошмаров, Ремус уже не мог заснуть. Он говорил себе, что это были всего-навсего сны, что вовсе не обязательно всё было именно так. Но тихий настойчивый голос в голове твердил ему, что всё, возможно, было ещё хуже. Он спорил с собой, пытался доказать себе, что никакой разницы нету, что Сириус совершил куда более ужасные, непростительные злодеяния — убил много невинных людей и обрёк на смерть лучших друзей. Только вот он не мог выбросить из головы эти глаза, эти обиженные, испуганные, умоляющие глаза. Но он не собирался жалеть убийцу и предателя!

В последнее время этот кошмар стал ещё более странным. Как только он пытался подойти к Сириусу и успокоить его, мальчик превращался в Гарри. Он глядел сквозь него всё теми же умоляющими глазами, только на сей раз — зелёными, как у Лили. В такие ночи Ремус едва спал. Он знал — если он не найдёт Сириуса в ближайшее время, он, скорее всего, попросту сойдёт с ума.