От нечего делать, потому что сейчас ложиться спать ему категорически не хотелось, Бобров стал бродить по периметру перистиля. Намотав кругов с десять, он пошел на кухню. Зиаис уже что-то варила и жарила, и на очаге в закрытой посуде аппетитно шкворчало и пахло. Рядом был пристроен котелок с водой. Зиаис учитывала странные вкусы старшего хозяина, каковым она считала Боброва.
— Не кипела еще? — спросил Бобров, имея в виду воду.
— Нет, — мотнула головой женщина.
Слово «господин» в общении с Бобровым и Серегой она опускала, видя, что оно им не нравится. Ей это казалось странным, но ее мнения никто не спрашивал. Бобров вздохнул и вышел. Взглянув на часы, он чуть не взвыл. До восьми, когда начинал работать рабский рынок, было еще полтора часа. Бобров огляделся, ища, что бы сломать, но его отвлекла выглянувшая из дверного проема кухарка.
— Александров кипяток готов.
Бобров обрадовался случаю хоть чем-то заняться и заварил себе чай по-крепче. Подождав пока напиток приобретет кирпичный цвет и поделившись с кухаркой, оказавшейся неожиданной поклонницей чая, он уселся в перистиле в надежде скоротать время хотя бы до завтрака.
…До ворот идти было минут двадцать, если совсем не спешить, но Бобров рвался выйти пораньше и Серега не стал ему препятствовать, хотя и поворчал для порядка. Ну и, конечно же, они пришли на место намного раньше, чем открылись торги. Бобров сразу успокоился и принял свой обычный вид достойной уверенности, всем видом демонстрируя, что ему на все плевать. Серега даже позавидовал и постарался ему в этом подражать. Они отошли подальше и принялись рассеянно оглядывать все кругом, делая вид, что они здесь люди совершенно случайные. А между тем под стену стали выводить рабов и начали подтягиваться покупатели.
Рынок был более многочисленный, чем прошлый раз и над ним повис легкий гул голосов. Бобров, внимательно следивший за воротами, в то время как Серега просто рассматривал толпу, первым заметил толстого пожилого мужчину, одетого как свободный, который вел на веревке, накинутой на шею, давешнюю девчонку. Бобров толкнул Серегу и кивком показал ему на эту пару. Серега вгляделся и присвистнул.
— Шеф, а у тебя губа не дура.
— У меня не только губа не дура, — проворчал Бобров, но уточнять не стал.
А между тем, мужик подтащил девчонку к ряду продающихся женщин и встал там, оглядываясь. Видно было, что у него к поручению душа не лежит, и он рад всучить свой товар любому, кто даст нужную цену. Серега сказал:
— Шеф, не нервничай. Я сейчас этого козла умою.
И направился к цели неспешно, но была в этой неспешности целеустремленность осадной башни и попадавшиеся Сереге на пути люди торопились уступить ему дорогу, да еще и оглядывались. Бобров, считая дело решенным, с интересом и удовольствием смотрел ему вслед.
Серега воздвигся над продавцом, убрав с дороги аккуратно какого-то худосочного грека, дал ему время впечатлиться и что-то небрежно спросил, показывая на сжавшийся товар. Продавец, начал было, что-то доказывать, но Серега, больше не слушая, запустил лапу в висящий на поясе кожаный мешок интересных размеров, вынул горсть серебра и ссыпал в ладони толстяка. Толстяк пересчитал и вопросительно посмотрел на покупателя. Серега отсыпал ему еще горсть. И когда толстяк, видно получивший свое, попытался часть вернуть, Серега величественно махнул рукой и, получив нужную купчую, повел девчонку прочь из толпы.
Бобров наконец-то выдохнул. Он оказывается все это время сдерживал дыхание. Серега уже махал ему рукой с зажатой в ней веревкой, которую он снял с шеи стоящей рядом девчонки. Бобров сделал непроницаемое лицо, хотя ему больше всего хотелось широко улыбнуться, и подошел. Девчонка смотрела на него с интересом и только. А вот Сереги она откровенно побаивалась.
— Ну и как звать наше сокровище? — поинтересовался Бобров, чтобы немного разрядить атмосферу.
Девчонка непонятливо посмотрела сначала на одного потом на другого.
— Тебя, тебя, — сказал Бобров. — Ни я, ни Серега на сокровище, как бы нам ни хотелось, не потянем.
— Злата, господин, — сказала девчонка почти шепотом.
— О, и имя подходящее, — высказался Серега.
— Так ты склавинка что ли? — попытался уточнить Бобров.
— Говорили, что я с севера господин, — уже смелее сказала девчонка.
— Ну и ладно. Только ты это, своего господина больше не добавляй. Ни мне, ни вон ему, — Бобров указал на Серегу и тот согласно кивнул. — Пошли тогда. Серега, нам на базар не надо? Златку приодеть.
— Да ну нафиг, — лениво сказал Серега по-русски. — Закажем Юрке приличную ткань и сами соорудим. Что мы хитон не осилим? Потерпит три дня. Ты ведь потерпишь?
— Да, госп… ой.
Серега радостно захохотал. Злата робко улыбнулась.
Открывший дверь Искар подобострастно поклонился входящему Боброву, но, увидев идущую следом девушку с лицом, украшенным здоровым лиловым с желто-зеленым синяком, удивленно раскрыл рот. Вошедший следом Серега сказал назидательно:
— Не удивляйся всему, что ты увидишь в этом доме. Просто смирись, — и тут же крикнул: — Дригиса, ты где там прячешься? А ну выходи!
Злата, стоя в перистиле, растерянно оглядывалась. Заметно было, что она ожидала большего, судя потому, что увидела на рынке в исполнении Сереги. В это время со стороны кухни показалась Дригиса.
— Ага, — обрадовался Серега. — А вот и наша красавица.
Дригиса фыркнула и строптиво повела плечиком. Серега не обратил на это никакого внимания.
— Значит так, — сказал он, показывая на Злату. — Вот тебе объект. Пусть примет ванну, дашь что-нибудь одеться, отведешь к матери — она накормит, и потом — втаблинум. Все ясно? Повторять не надо?
— Не надо, — немного капризно ответила Дригиса.
Видно у нее с Серегой были какие-то свои терки. А Боброву уже не было дела до всех этих мелочей. То состояние, в котором он пребывал со вчерашнего полудня, до момента покупки Златы, наконец-то его отпустило. Напряжение и готовность к немедленному действию отошли, конечно, не совсем, потому что Бобров, не ожидая, что проблема разрешится так легко, подсознательно все-таки был готов к иному развитию событий. Но иного развития как-то не наблюдалось. Да и если посудить здраво, кому в этом городе нужна какая-то рабыня. Это для Боброва она может иметь огромную ценность, а для других… И, опять же, напрашивался вопрос — а кто такой Бобров. Вобщем, перебирая варианты, Бобров совсем запутался и счел необходимым все это немедленно забыть, как уже сделал Серега. Тем более, что пока он стоял и смотрел на Злату, смущая девчонку еще больше, Дригиса ее успела увести, и Бобров понял, что уже приличное время таращится в пустой угол под насмешливым взглядом Сереги.
Бобров смутился, что с ним бывало нечасто, и предпочел смыться. В таблинуме, куда он прошествовал (такой способ ретирады Бобров считал более для себя приемлемым) уже стараниями столяров имелась кое-какая мебель. По крайней мере, там был рабочий стол нужных размеров и стулья, а не то греческое несообразие, занимающее в мебельной эволюции промежуточный этап между стулом и табуретом.
Бобров плюхнулся на стул и тут же положил на стол локти. Было не до этикета. Из сделанного по спецзаказу ящика он извлек план левого мыса Стрелецкой бухты, сделанный в основном по рассказам очевидцев, потому что иметь официальный план места, на котором расположено военное училище, было, даже при нынешнем бардаке, им не по карману. Серега тут же полез в план пальцем, показывая границы усадьбы согласно агентурным данным.
— А ты точно знаешь? — засомневался Бобров.
— Ну-у, — сказал Серега обиженно. — Три человека разошлись в показаниях совсем немного. Правда, до ихнего землемерного комитета я пока не добрался.
— А чего так? — поинтересовался Бобров.
— Да денег жалко стало. Уж больно много просят.
— Вот мерзавцы, — посочувствовал Бобров. — Ты смотри, никакого разнообразия. И здесь то же самое. А где владелец-то живет? У себя, или в городе?