Вовремя вспомнив о них, Тано опустила свои небесно-голубые глаза на собственное оружие, что только что взяла в руки. Могла ли она отдать мечи Головоногу за дозу и в этот раз? Да, конечно могла, но она не хотела. Сейчас Асока понимала, что её световые клинки, её оружие, ставшие за столь долгое время буквально частицами её самой, частицами её души, было ей дорого как никогда. И ни избавление от ломки, ни какие страдания об Энакине не стоили очередного расставания с ними. Кстати об Энакине, а ведь это он вернул Асоке её мечи обратно, и в этом было что-то такое приятное, такое романтичное, какой-то прямо подвиг, которого, наверняка, никогда не удостаивалась Амидала…
На секунду Асока опять замерла на месте, предавшись нежным романтическим фантазиям о том, мог ли её бывший мастер чувствовать что-то подобное и к ней, как к своей драгоценной Падме. Думая о том, с каким трудом генерал, наверняка, сумел раздобыть мечи тогруты у наркоторговца, на секунду Тано даже показалось, что мог. Но противное до боли ненавистное ей теперь слово Падме, слово, ассоциирующееся с не менее жестоко режущими по сердцу и душе словами - его жена, избранница, возлюбленная, тут же рушило, словно огромный бешенный ранкор на своём пути, крушило все сладостные иллюзии бывшего падавана Скайуокера в мельчащие осколки, почти пыль.
К тому же, Асока отчётливо понимала, что мечи ей ещё пригодятся. Пригодятся не только в дальнейшей жизни, но и сейчас, в данный момент. Она ведь была крепко заперта в собственной квартире, буквально отрезана от внешнего мира прочными металлическими стенами, ставнями и дверями, а открыть их без ключа и того, кто её запер, девушка могла лишь разрезав сталь острыми лезвиями своих световых клинков.
В общем, наркоманке следовало искать какой-то другой вариант. Взгляд её озадаченно переметнулся на позолоченный браслет, подаренный только сегодня бывшей ученице её мастером. Он был так хорош, так красив, но в то же время совершенно не дорог. Хотя, только в материальном плане не дорог. В плане моральном, её личный талисман, единственный подарок, который когда-либо делал ей её мастер в жизни вообще, стоил для Тано миллионы и миллиарды кредитов, нет, даже больше, чем вся вселенная. Да она злилась на Энакина, но злилась потому, что любила, а вот это, страшное всепоглощающее чувство сродни зависимости, всегда буквально заставляло Асоку унижаться перед предметом её воздыхания, совершать абсолютно не свойственные ей и не обдуманные поступки, в общем ценить и дорожить каждой мелочью, которая была связанна со Скайуокером, которая ассоциировалась с ним и напоминала о нём так, как будто эта мелочь была подарена самой Силой. Проще говоря, как бы не злилась и не ненавидела Тано своего бывшего учителя, избавиться о того, что было связанно непосредственно с ним она не была в состоянии, просто не могла и всё тут!
- Лучше бы Падме расплачивалась за предательство Энакина своими подарками! – обиженно бросила абсолютно не свойственную ей фразу Тано, стараясь даже не думать о том, чтобы избавиться от единственных более или менее ценных вещей, что у неё вообще были.
И эти слова, как ни странно, оказались весьма и весьма полезными и дельными в данный момент. Единственное, что ценного кроме мечей и браслета тогруты сейчас находилось в её доме, а значит и в её распоряжении, было обручальное кольцо Энакина – как ни крути, а ведь всё же подарок Падме. Именно с него всё и началось, началась новая волна боли и страданий Асоки, новая нестерпимая волна ломки, новый, пусть и последний, путь и временный, срыв юной наркоманки, и раз уж Сила распорядилась так, чтобы это кольцо вообще попало в руки Асоки, именно его и следовало отдать, чтобы избавиться от всех тех мук и страданий, что она сегодня и вообще пережила. Нет, Тано не хотела таким образом делать больно кому-то или мстить, просто по странному стечению обстоятельств, именно это золотое украшение оказалось единственной ценной вещью, что была поблизости от тогруты в данный момент и хоть чего-то стоила в плане кредитов. А времени у Тано оставалось всё меньше и меньше, воздерживаться от КХ-28 уже не было никаких сил, ни физических, ни моральных. Потому, особо не задумываясь, тогрута быстро вернулась к сумке бывшего мастера, ловко вытащила оттуда обручальное кольцо и, в последний раз завороженно взглянув на то, как золото сверкнуло в свете искусственных ламп, забрала украшение с собой, понимая, что видит эту изящную мерзость в последний раз. Мерцающие зелёные клинки умело разрезали тяжёлый, плотный металл запертой двери, и теперь наркоманку уже ничто не сдерживало, ни закрытое пространство, ни принципы, ни чувства и эмоции, ни какие-то там глупые, никому не нужные обещания, она была абсолютно свободна в своём выборе, но настоящей ли свободой был он сам?
========== Глава 5. Разочарование, Часть 3 ==========
Удар ещё удар, звенящий и шипящий звук от соприкосновения мечей эхом отдавался по всему небольшому помещению. Энакин и новый, совершенный дроид, который, к слову оказался крайне сильным и опасным противником, сражались уже достаточно долго. Достаточно долго, чтобы искромсать стены, пол, потолок этой маленькой комнатёнки, где находился главный компьютер лаборатории, нанести несильные повреждения им обоим, и измотать друг друга. Хотя, уставать, пожалуй, начинал только Скайуокер, так как физическое состояние робота в этом плане не особо-то и могло измениться, он ведь был по сути машиной, хоть и человекоподобной, но всё же машиной. Тем не менее, несмотря на сильную измотанность этим боем, генерал продолжал достойно сражаться с противником.
Легко отбив очередной удар металлического меча, Энакин ловко выполнил один из его фирменных приёмов, благодаря которому робот должен был тот час же лишиться руки. Синее лезвие словно вспышка молнии, ярко сверкнуло в воздухе, так и стремясь разрубить надвое серебристую конечность робота. Казалось, ещё мгновение, и джедай получит преимущество в этом бою. Но…
Не тут-то было, с громким оглушительным звоном, световой клинок звякнул от соприкосновения с рукой дроида, слегка, на удивление Энакина, именно слегка прожигая гладкое серебристое покрытие, но так и не лишая того конечности. Пожалуй, подобный исход точной и продуманной атаки джедайским мечом, Скайуокер видел впервые, что крайне поразило его. На секунду генерал даже замешкался, едва не позволив противнику ранить его своим оружием. Однако Энакин быстро опомнился и, умело отразив атаку металлического клинка, попытался нанести ещё один порез роботу, на этот раз по корпусу, и приложив вдвое больше физических сил.
Но и сей приём оказался практически бесполезен, световой меч с искрами и шипением прошёлся по телу дроида, оставляя на его груди лишь неглубокую, жжёную царапину, но нужного эффекта джедай так и не достиг. Потерпев очередную неудачу, Скайуокер не стал медлить и тут же применил Силу, причём настолько мощный её поток, что робота буквально сорвало с места и с оглушительным звоном впечатало в стену, образовывая и в ней, и в идеальном металлическом корпусе дроида глубокий выем. Ловко приземлившись после точного «удара» противника на обе свои крепкие ноги, пока джедай несколько мгновений концентрировался, чтобы послать новую атаку Силы, дроид, уже наученный горьким опытом, юрко отпрыгнул в сторону и «прилип» всеми своими четырьмя конечностями к гладкой ровной поверхности.
Словно гибкая ящерка, уворачиваясь от новых и новых атак Энакина, робот стремительно пополз по стене вверх, затем по потолку, пока не оказался над главным компьютером. Совершив изящный гимнастический трюк, умная машина быстро спрыгнула на него и моментально смогла отразить новый удар меча Скайуокера, который пришёлся бы по компьютеру, если бы на пути синего клинка не встал серебристый, ведь в отличие от Энакина роботу ни в коем случае нельзя было повредить устройство, внутри которого находились бесценнейшие секретные данные.
Ещё какое-то время, примерно с минуты две, поборовшись в противостоянии давления меча на меч, дроид-таки смог лёгким взмахом руки оттолкнуть от собственного оружия световое лезвие, тем самым заставив генерала отступить на пару шагов назад. В очередной раз зрительными сенсорами убедившись, что враг находится от компьютера на достаточном расстоянии, чтобы не быть в состоянии уничтожить машину, хранившую разработки, робот, совершив в воздухе изящный кувырок, прыгнул в сторону противника и на лету попытался нанести тому удар, который, к слову, Энакин с лёгкостью отразил.
