- Не сейчас, Падме. Я иду спать.
И даже не дав Амидале вставить ещё хоть слово в ответ, быстро и уверенно направился в их комнату.
Когда Энакин произнёс последние предложения, женщина аж вздрогнула, и по её телу пробежал неприятный, с лёгким чувством испуга, холодок. Так резок и груб муж был с ней, пожалуй, впервые, и она боялась, действительно боялась этих перемен в нём, что несла за собой как последствия вся данная история с Асокой. Вместе с тем, не успев почти никак отреагировать на поступок её любимого, Амидала вдруг ощутила резкий прилив боли и обиды. Скайуокер никогда не позволял себе так разговаривать с ней, так грубо отвечать, перебив её, так нагло и бесцеремонно уходить от собственной жены, даже не позволив ей добавить хоть что-то. Эта ситуация, на мгновение показалась Амидале какой-то переломной в их отношениях, что ещё сильнее заставило женщину сконфузиться, отчаянно и упорно попытавшуюся тут же отогнать от себя подобные мысли. Обычно она была резка и непреклонна в разговорах с Энакином, когда тот начинал вести себя не так, как хотела Падме. Но теперь, теперь всё получилось как-то наоборот… И женщина впервые в жизни прочувствовала, что мог испытывать её любимый в такие моменты. Это было больно и неприятно, это было унизительно. И не столько потому, что Энакин буквально отшил её сейчас, хотя она всего лишь попыталась проявить к нему внимание, сочувствие, заботу и понимание, а столько потому, что они вдруг отчего-то поменялись ролями. И в их жизни за последнее время изменилось не только это. С новым появлением Асоки в семье Скайуокеров возникли и какие-то тайны, недомолвки, едва значимые, но всё же разлады в отношениях, типа этой сегодняшней ситуации. А от такой данности Падме было очень неприятно и невыносимо больно. Едва сдерживающая наворачивающиеся на глаза слёзы, чтобы не размазать эффектный макияж, Амидала проводила мужа обиженным взглядом, всеми силами стараясь убедить себя, что всё это ничего не значит, его поступок ничего не значит, грубость Энакина ничего не значит. Просто он потерпел очередную неудачу в попытке спасти Асоку, очень устал, был крайне зол из-за этого, а она просто полезла к любимому с разговорами в неподходящий момент. В их отношениях ничего не изменилось и не изменится никогда. Всё будет хорошо, Энакин спасёт Асоку, привычная жизнь семейства Скайуокеров вновь вернётся на круги своя. И всё у них опять будет идеально.
Кажется, и сама поверив в те убеждения, что она ещё несколько минут повторяла словно мантру, женщина почувствовала, что в какой-то мере даже поняла мужа и решила об этом просто не думать. Что было, то прошло, нужно жить дальше и заниматься более важными насущными делами. Например, политикой. Гордо поднявшись с дивана, Амидала взяла свою дорогущую сумку, доверху заполненную разнообразными бумагами, и походкой королевы направилась на собрание сената.
========== Глава 4. Чтобы её спасти, Часть 1 ==========
С того самого утра прошло уже ровно три дня. Проснувшись тем же днём, спустя пару часов, не слишком-то выспавшийся Энакин продолжил свои поиски. Скайуокер обошёл все места нижнего уровня Корусанта, которые назвал ему Головоног, все бары, обозванные самыми разнообразными непристойными частями тела. Генерал даже посетил достаточно количество грязных захудалых клубов, которые не входили в «список любимых мест наркоманов». Что уж и говорить, про эти Нежные сиськи, Джедайские мечи, Полные отрывы, в которых Энакин побывал дважды. Вот только, к сожалению, это так и не дало никаких результатов. Асоку Скайуокер, увы, не нашёл. Сбившись с ног после трёх дней непрерывных поисков, генерал решил смириться, что свою бывшую ученицу подобным образом ему не отыскать. Наконец-то поняв, что рано или поздно хулиганка-тогрута по любому вернётся домой, Энакин счёл логичным направиться именно туда и смиренно ожидать Асоку в её маленькой, грязной, захудалой квартирке. К тому же, если Скайуокер не хотел повторения подобного инцидента, то ему следовало произвести некоторые ремонтные работы в жилище Тано, чтобы ту удобнее было там запирать в случае рецидивов истерик. Конечно, остановить бывшую ученицу джедая и такие меры не совсем могли, если бы она, правда, захотела ещё раз сбежать, но Скайуокер чувствовал, что он должен был сделать хоть что-то, чтобы попытаться изменить ситуацию. И раз воздействовать на саму Асоку он сейчас не мог, то генерал решил «повоздействовать» на её квартиру, удачно воспользовавшись отсутствием хозяйки.
Наняв парочку дроидов-ремонтников, Энакин прибыл на место и стал руководить установкой новых более прочных дверей, железных ставней на окна, новых замков. В принципе, роботы отлично справлялись с усовершенствованием квартиры и без непосредственного участия генерала, от чего тот лишь нервно метался по жилищу Асоки, каждую секунду надеясь, что его бывшая ученица вот-вот придёт, и размышлял обо всём произошедшем за эти три дня. И, пожалуй, больше всего, после конечно того, что с Тано могло что-то случиться, хотя вот эту мысль Скайуокер старался всеми силами гнать из собственной головы, генерала волновало в каких местах ему довелось побывать.
«Нежные сиськи, Джедайский меч, Полный отрыв…» - мысленно перечислил Энакин все эти странные пошлые, неуместные названия забегаловок, которые и приличными клубами-то нельзя было назвать, и ещё раз ужаснулся.
Ужаснулся не столько тому, что он сам ради Асоки опустился на такое дно, сколько тому, что юная совсем неопытная и милая девочка в одиночку шастала по подобным местам – сборникам бандитов, пьяниц, наркоманов, шлюх. От осознания того, что что могло произойти с его любимой бывшей ученицей в подобных «клубах», и что мог сделать наивному накачанному подростку местный совсем не глубоко моральный контингент, Скайуокера аж всего передёрнуло. И новый прилив волнения почти с головой накрыл его. Подорвавшись с места, генерал быстро прошёлся по гостиной уже в тысячный раз, нервно поглядывая за тем, как дроиды завершали свою работу, и мысленно отметил, что если Асока и сегодня не вернётся домой, то его самые худшие ожидания оправдаются, тогруту нужно будет искать уже не по барам, а в лучшем случае по полицейским участкам, ну, а уж в совсем плачевной ситуации по больницам и моргам. Осознание того простого факта, что Тано могла быть покалеченной руками какого-то пьяного бандюгана или похотливого извращенца, ещё больше взволновали Энакина. От чего он уже просто не находил себе места, от собственного бездействия и бессилия. Нервно и раздражённо поправив волосы на голове и подтянув кожаные перчатки, Скайуокер вновь попытался отбросить эти мысли, думать о чём угодно, только не о том, что Асока могла пострадать, сильно пострадать.
«Кажется, местный персонал всех этих клубов уже начал меня запоминать. Хорошая же слава обо мне пойдёт среди военных и джедаев. Генерал-извращенец в тайне по ночам шатающийся по Нежным сиськам», - позволил первой же самой глупейшей мысли, что только у него могла появиться, перебить поток страшных предположений о возможных вариациях ущерба для Асоки, Энакин.
Уж лучше было размышлять о том, какая дурная слава пойдёт о нём в привычных для генерала кругах общения, нежели в тысяче и тысяче вариаций представлять, как могли изувечить его бывшую ученицу всякие отбросы общества и вообще мира сего. И Энакин, увы, ничем сейчас не мог этому помешать.
«А что скажут Падме и джедаи, особенно совет, мне и подумать страшно», - Скайуокер закатил глаза и, тяжело вдохнув, уселся за столик, разделявший кухню и гостиную, пытаясь сосредоточить всё своё волнение на заботах о собственной репутации.
Внезапно из его размышлений Скайуокера вырвал противный писк коммуникатора.
«Ну, вот. Из ордена звонят. Наверняка, о посещении Нежных сисек уже стало известно и там», - подумал генерал, взглянув на определившийся на приборе номер, и сквозь силу попытался улыбнуться собственной полушутке, хотя она и не казалась ему сейчас такой уж забавной, ибо и доля правды, как ни прискорбно, в этих мыслях была, и как-то не до того Энакину было в данный момент.
