— У Гарри было много девочек, — продолжает лепетать Энн.

— Неужели?

— О, да, я даже не запоминала их имена, — смеется она. — Все равно никто из них ему не нравился по настоящему, уж я это точно видела.

Гарри рядом с ним закатывает глаза, делая фотографию заснеженного парка из окна машины, чтобы выложить ее к себе в профиль. Луи почти и забыл о том, что у них есть еще кое-какая работа.

— Хорошо, что он встретил тебя, Луи. Уверена, теперь мой мальчик, наконец-то, влюбился по-настоящему.

— Мам! — раздраженно бросает Гарри, убирая телефон обратно в карман. — Хватит уже.

— Но что я такого сказала?

Женщина удивленно разводит руками, и они останавливаются напротив маленького уютного дома посреди белоснежного полотна.

***

Спокойная атмосфера дома и размеренная жизнь его обитателей успокаивали Луи, так, что он даже почти забыл обо всем, что происходило в его жизни до этой поездки. Некоторые моменты созданы для того, чтобы затмить все остальные, и если его моментом был Гарри, раскладывающий свои цветастые рубашки в порядке очереди, то так тому и быть, хотя это и очень тупо.

Луи находит себе место на детской кровати Гарри, которая встречает его задницу скрипом и запахом каких-то цветов от свежевыстиранного покрывала. Его чемодан все еще лежит нетронутым, потому что слишком жаль рушить этот момент, когда он впервые сталкивается с неизвестной частью жизни Стайлса. Он проводит рукой по кипящему прошлому, пока разглядывает милую старую комнату парня.

— Как ты отмечал свои дни рождения раньше?

И если кто-то обрывает его мимолетное витание в облаках, то это Гарри.

— Никак. Мы просто напивались с ребятами на какой-нибудь тусовке.

— Было весело?

— Не всегда, — усмехается Томлинсон, вспоминая не самые приятные пьянки и отходняки. — Обычно никто и не знал о том, что это еще и мой день рождения.

— Но твои друзья же знали. Они дарили тебе подарки?

— Ну, — хмыкает Луи. — Иногда Зейн дарил мне какую-то ерунду.

— Но почему? — Гарри хмурится, принимаясь за раскладывание своих носков в шкафчик.

— Потому что я их попросил, — закатывает глаза Томлинсон. — Просто хотелось повеселиться, не думая о том, что это мой день рождения. О боже, это что еще такое? — смеется Луи, хватая в руки стопочку дисков, коробки от которых разукрашены маркерными рисунками цветов.

— Мои старые демо, — отмахивается Гарри. — Но твои дни рождения, я имею в виду… было весело?

— Гарри, — стонет Луи. — Почему все твои вопросы такие глупые? Пойду, найду что-нибудь поесть. А потом включу вот это, — трясет он один из дисков.

— Возьми и мне. Только не говори потом маме.

Томлинсон усмехается, поднимаясь со своего места и следуя по пути на кухню. По дороге он успевает пройтись взглядом по тем частям дома, на которые не обратил внимания, когда они только приехали. Куча семейных фото в рамочках на стенах, какие-то детские рисунки (видимо Гарри и его сестры), милые причудливые картины, которые явно во вкусе Энн. От всего этого веяло такой теплотой, что Луи не хотелось переставать рассматривать каждую мелкую деталь этого мирка Стайлсов.

И тогда он видит одно из самых милых фото — на нем, конечно же, Гарри, лет пяти, залитый слезами и со всей возможной детской страстностью и любовью обнимающий девочку постарше. Его припухлое красное лицо казалось до безумия нелепым, и Луи понимает, что ничего с тех пор не изменилось.

— Это Гарри, — вдруг слышит он незнакомый голос позади. Он оборачивается и видит Джемму, светловолосую и повзрослевшую девочку с фото.

— Ему тут шесть. Мы катались на горках на детской площадке, и я случайно толкнула его, так, что он упал и сломал руку. Я уговорила его не рассказывать родителям, что это была моя вина, иначе меня бы наказали и нас больше не отпустили бы гулять. Но Гарри — идиот, он тут же выдал все маме, а потом стал еще пуще плакать и умолять, чтобы меня не наказывали.

Она закатывает глаза, но голос выдает её нежность. Луи хочет улыбнуться, потому что эта история, это то, что так похоже на Гарри, и он не удивлен ни на секунду, будто знает Стайлса настолько хорошо.

— Он никогда не умел врать, — заключает она, сжимая тисками грудь Томлинсона. — И притворяться.

Тень ее слов ложится громом посреди возникшей тишины. На секунду в голове Луи крутится мысль о том, что Джемма знает куда больше, будто она пытается сказать о том, что в курсе всей их фейковой интрижки, но это невозможно. Луи сразу отбрасывает эту мысль — Гарри ведь не настолько идиот.

Их пауза прерывается стуком двери, и через мгновение они уже слышат знакомый голос.

— Джемма? Я услышал, как ты пришла, — восклицает Гарри, заключая сестру в объятьях. — Мама сказала, ты была у Фрэнка и Эми.

— Да, зашла к ним ненадолго, — пожимает плечами она. — Давно вы приехали?

— Часа два назад, только разбираем вещи.

— Ну ладно, — хмыкает она, — можете пока прохлаждаться, но вечером ты будешь помогать маме готовить ужин, — тыкает девушка пальцем в грудь Стайлса, который от ее слов только сильнее улыбается.

— О! Тогда я смогу приготовить свой торт?

— Да, пожалуйста, — закатывает глаза Джемма.

— С бананами и шоколадом, — добавляет он, подмигивая Томлинсону. — Тебе понравится, Лу.

— Больше шоколада, — кривляется Луи, подталкивая Гарри в плечо.

— Хорошо. Тогда мне нужно поставить тесто уже сейчас.

Он уходит с весьма довольным видом, оставляя Джемму провожать его странным взглядом, а Луи ощущать это напряжение между ним и старшей Стайлс.

— Хм, — прокашливается он. — У тебя нет упаковочной бумаги?

— Прости?

— Упаковочная бумага, — снова пробует Луи. — Для подарков.

— Э-э… я посмотрю у себя.

Томлинсон тихо хмыкает, отмечая про себя забавную растерянность на лице девушки и прикидывая, как много сил у него уйдет, чтобы впервые в жизни самостоятельно заклеить подарок.

***

Луи был бесполезен в готовке или любой подготовительной деятельности, но сидеть спокойно, пока остальные взволнованно погрязли в заботах об ужине, было тоже глупо. Ему не нужно было строить из себя кого-то лучше, чем есть, он мог тихо притаиться в комнате Гарри или сделать вид, что спит, но окружающая его атмосфера была слишком правильной для того, чтобы он сел напротив Гарри, режущего салат и подавал ему чистые овощи.

— Вы такие милые, — умиляется Энн, входя на кухню. Ее прическа немного растрепалась, но она все равно выглядит такой лучистой и прекрасной, что Луи даже улыбается, когда она нежно треплет его за волосы.

Чуть позже за столом он снова ловит внимательный взгляд Джеммы, но в этот раз он легкий, почти неощутимый, совсем не такой как тогда в коридоре, поэтому он вежливо спрашивает у нее, не желает ли она еще вина.

— Знаешь, Луи, я хотела по всем правилам знакомства с родителями позвать тебя в гостиную и провести важный разговор о том, какие у тебя планы на моего сына, — усмехается вдруг Энн к концу вечера. — Но теперь мне кажется, что это не имеет смысла.

— Что? Но я же готовился, — восклицает Луи. — Я даже надел рубашку, чтобы мои татуировки не были слишком видны.

— Они все равно видны, — закатывает глаза Гарри.

— Грубиян, — фыркает Томлинсон.

— Чем вы собираетесь заняться завтра? Вы уже упаковали все подарки? — тепло спрашивает Энн.

— Да. Я подумал, что мог бы отвести Луи в кафе, или в кино, чтобы отметить его день рождения, а потом мы вернемся на ужин.

— Что? Луи, у тебя день рождения? — тут же восклицает женщина, будто ей сообщили о конце света. — Но Гарри ничего не говорил!

— Все в порядке, я не собирался его отмечать.

— Но, может, мы хотя бы устроим небольшую вечеринку?

— Что? Нет!

— Да! — восклицает вдруг Гарри.

— Никто не придет на вечеринку в Рождество, — фыркает Джемма.

— Это будет дневная вечеринка, и это только Сочельник, — не сдается младший Стайлс. — Мам?

— Ладно-ладно, — смеется женщина, — я подготовлю все завтра утром. А ты, Гарри, позови ребят.