— Может, возьмем такси? — спрашивает Стайлс. Его кудри спутались в снежинках, тающих на них, примялись под этим тяжелым вечером. Луи качает головой, желая, чтобы ветер не переставал дуть.

— Хочешь об этом поговорить?

— Нет.

Его голос звучит расстроено, но он не расстроен. Ему просто надо немного прийти в себя, но он чувствует себя хорошо. Стало намного легче, настолько, что даже вкус воздуха изменился.

— Ты поступил правильно, что встретился с ними, — с нескрываемой заботой говорит Гарри. Луи только хмыкает ему в ответ, не понимая, откуда взялось это отношение Стайлса. Зачем он все это делает? Почему он был так близок сегодня, почему сидел там, в доме Луи, и, не говоря ни слова, давал всю эту незримую поддержку, словно держал его за руку.

— Я думаю, твои сестры были тебе рады.

И еще.

— Тебе станет легче, обещаю.

Говорит это почти не слышно, но Луи все равно слышит. Он смотрит на Гарри не читаемым взглядом, никакой злобы или растерянности, просто:

— Не надо меня жалеть.

Гарри удивленно улыбается, его замерзшие губы еле шевелятся.

— Я не жалею тебя.

— Тогда что?

— Ты не силен во всём этом, да? — усмехается Стайлс.

— В чём?

— В проявлении чувств.

Луи хмурится, не зная, засмеяться ему или просто послать Гарри. Он не знает, к чему вообще этот разговор, почему они стоят тут, на пустующей улице, недалеко от центрального парка, почему они просто не могут вернуться в отель и пережить там сегодняшний вечер?

— Ты помогал мне, теперь я помогу тебе. Я хорошо разбираюсь в чувствах.

— Это смешно, Гарри, — фыркает Луи.

— Нет! Это нужно, сейчас мы не на работе, ты должен отпустить себя, иначе все это тебя поглотит.

Возможно, Гарри в чем-то прав. Внутри Луи так много всего, куча спутанных оголенных проводков и каждый из них может задеть в любой момент. Но Гарри тоже один из этих проводков, поэтому Луи не знает, может ли доверять ему. В другое время, в другой вселенной, они, может быть, учились бы в одной школе, ходили бы в один класс и были бы знакомы с детства. Может быть, они были бы друзьями и Луи доверил бы ему весь мир, но они здесь и сейчас, и Гарри тянет его дальше по улице, не давая никаких ответов.

— Я уверен, не все воспоминания в этом городе были плохими. Как сегодня на футбольном поле, там ведь было хорошо? — спрашивает он. — Есть еще такие места?

— Нет, — качает головой Луи.

— Тогда вернемся туда.

Они перелезают школьные ворота, забираются на трибуны и смотрят как идет снег. Луи думает, что стоит отдать Гарри это место, пусть оно и последнее хорошее, что здесь есть. Ему не жалко. Пусть забирает. Луи приятно думать о том, что оно сохранится в памяти Стайлса.

Наверное, он все же доверяет ему, раз позволил сюда прийти. И они потащились в Донкастер, хотя Луи мог бы сделать это один. Но подсознание внутри него уже решило, что Гарри тот человек, которому можно выделить небольшое место в жизни, даже если вскоре оно освободится. Луи протягивает ему свои старые перчатки, чтобы Стайлс надел их на свои красные руки.

— Спасибо, — шмыгает носом парень. — Скажи, когда захочешь вернуться в отель.

— А когда я должен захотеть?

— Когда тебе станет лучше, — улыбается Гарри.

— Пока что мне холодно, — отвечает Луи, и в этот же момент холодное дыхание парня напротив касается его лица. Гарри отдает остатки своего тепла щекам Луи, его носу, подрагивающим губам, и может быть, стоит сказать, что это лишнее, потому что ни в одной из возможных вселенных Луи не принимал бы от кого-то подобной заботы. Но Гарри целует его, а потом смеётся.

— Ты промазал, — ворчит Луи, — мои губы здесь.

— Знаю, просто хотел тебя развеселить.

И он снова смеется, а Луи замерзшими руками тянется к его лицу, пока их поцелуй не повторяется снова.

Комментарий к Round 15

Спонсор главы - -Vivi-, скажите ей спасибо за это, и за потрясный арт к Selenicereus’у, который она сделала (если кто еще не видел https://vk.com/detoxjusttoretox?z=photo115697824_456240632%2Fwall-139903670_115) Я обещала за это главу, так шо получите распишитесь (лайфхак, как заставить меня писать главы чаще хахаха просто дайте мне АРТЫ!!)

P.s. песня Харре огонь

p.p.s. обратный отсчет начался : 5

========== Round 16 ==========

Солнце в Холм-Чапеле не светило сильнее, чем в Донкастере, но все равно казалось, будто оно было немного ярче.

Луи ступил на платформу с каким-то абсолютно новым и чистым познанием жизни. Оно, конечно, не произошло в один момент, но чем дальше он уезжал от родного города, тем проще воздух проникал в его легкие, даже, несмотря на то, что поперек горла встало что-то еще.

Пока тем вечером он не переставал смотреть как прикованный на Гарри, пока позволял спать на своем плече в поезде, медленно, но верно он стирал между ними все границы, на которые они сами и подписались. Они с Гарри были не самой лучшей комбинацией — Гарри был как только-только вылупившейся птенец в мире музыки, а крылья Луи уже с трудом могли позволять летать. Тем не менее, он не считал, что они были какой-то жалкой карикатурой на Пикассовского слепого еврея и мальчика. Но они так же были друг другу необходимы.

— Помочь тебе с вещами, Луи?

Твердая мужская ладонь приземляется ему на плечо — отчим Гарри выше ростом, но с добрыми глазами и безукоризненно четкой речью истинного англичанина. Он понравился Томлинсону почти сразу, непонятно почему, просто было какое-то внутреннее чувство эмпатии, такое же, как и к матери Гарри — Энн. Она была веселой, ее смех переливался как тонкая струйка ручейка посреди заснеженных гор, и ее белоснежная улыбка не могла не покорить любого. Они были простыми людьми, живущими такой жизнью, которая со стороны показалась бы застывшей. Посреди этого провинциального городка, где зима казалась настоящей зимой, не такой, как в Лондоне, и оттого их жизнь не казалась из-за этой застывшести пустой. Она казалось реальной, пусть и приземленной, но ощутимой почти на кончиках пальцев.

— Ничего, если мы заедем по дороге в продуктовый? — спрашивает Энн, когда последний чемодан Гарри отправляется в багажник.

— Может, вы сначала закинете нас домой? Я хочу в душ, — морщится Стайлс.

— Какой ты стал капризный в Лондоне!

— Нет, Энн, это все из-за того, что его песни стали чуть чаще крутить по радио, — добавляет Томлинсон свое слово. Энн счастливо хихикает, растрепывая рукой и без того бедовую прическу Гарри, и Луи кажется, будто она не может остановить себя от прикосновений к сыну, и он не может осуждать ее за это.

— Это все из-за тебя, Луи, я уверена, — мило признается она, когда в полном сборе они проезжают мимо продуктового, направляясь прямо к дому Стайлсов.

— Что? Нет, Энн, клянусь вам, это не я, — усмехается Томлинсон.

— Точно из-за тебя. Он же мне все уши прожужжал о том, что нужно приготовить к твоему приезду, и это я еще не говорю про игрушки супергероев, которые он попросил убрать из его старой комнаты.

— Что? Ты попросил их убрать? Тогда я отказываюсь там ночевать, Энн, поворачивайте, я буду жить в гостинице.

Луи слышит слабое «идиот» со стороны Гарри, и не может не улыбнуться со всем ехидством.

— О чем еще он попросил вас?

— Ну, он попросил не спрашивать слишком много про ваши отношения, — фыркает Энн. — А еще не рассказывать смешные истории из его детства. О, и еще не доставать фотографии.

— Похоже, Гарри постарался исключить для меня всевозможные развлечения, да?

— Не волнуйся, Луи, я все равно не собираюсь его слушать, — смеется она. — О, кстати, у парковки этого магазина я однажды застала Гарри с девочкой.

— Мам, пожалуйста! — стонет Стайлс.

— О, маленький Казанова Гарри, — улюлюкает Луи, пытаясь схватиться за надувшиеся щеки парня. — Как много девчонок поцеловали эти губки, а?

Гарри продолжается дуться, пока они смеются над ним и его детскими проделками. Луи даже почти не приходится притворяться для Энн и Робина — они достаточно милые, чтобы он мог без труда нацепить ради них маску любящего бойфренда. Конечно, врать таким как они намного хуже, и даже не потому, что они такие доверчивые и даже не задумываются о поддельности ситуации, а потому, что играть эту роль приятно.