***

Уже две недели спустя Эдик проводил кастрации легко и непринуждённо, со смехом вспоминая свои нервы и трясущиеся руки. Полине и правда пришлось ему немного помочь. Но хотя бы она не расспрашивала его больше про Хлебникова, поняла, что Эдику не до того, не до разговоров. Зато после он не раз ловил на себе её взгляд. И что этой Крюковой от него и Хлебникова было нужно?..

***

Через месяц в клинику взяли ещё одного врача, терапевта. Сакакова Станислава Юрьевича. Поставили его на приём. Самое странное, что Сакакова порекомендовал сам Хлебников, несмотря на их ругань и взаимную нелюбовь, он признавал, что Сакаков неплохой специалист. Ругань у них, кстати, забавная выходила. Хлебников постоянно подначивал Станислава Юрьевича на спор, едко комментировал какие-нибудь методы лечения, Сакаков заводился с пол-оборота, бесился, а Хлебников смотрел ему в лицо и посмеивался. Как дети малые в песочнице, — со вздохом однажды сказала Марина. Они как раз сидели в обеденный перерыв на кухне. Широкий стол, пара диванов, несколько табуреток. На кухоньке помещался почти весь врачебный персонал клиники. Хлебников отсмеялся над Сакаковым, протиснулся мимо Эдика к холодильнику и спросил:

— Ты суп будешь?

— Кто, я? — Эдик удивлялся тому, как быстро Сакаков отходит от своей бурной ругани. Минуту назад убить был готов, а сейчас сидит и спокойно макароны с котлетами ест. Еда была куплена в ближайшем гастрономе. Похоже, Сакаков дома никогда не готовил, питаясь полуфабрикатами. Вопрос Хлебникова застал Эдика врасплох, не о том он сейчас думал.

— Ты, Хинов, ты. Мой руки и садись к столу. Сейчас разогрею, — Хлебников хлопнул дверцей холодильника и потянулся за кастрюлькой к плите. Суп у него и правда был, кажется, щи — в литровой банке с пластиковой крышкой.

— Чего вы со мной, как с маленьким? — буркнул Эдик. Хлебников его подкармливал время от времени. И каждый раз Эдику было не по себе.

Он ополоснул руки и послушно сел за стол, спиной к плите. В дверях маячила Полина и жевала какой-то крекер. Вечно эти девушки со своими диетами.

— Да потому что ты и есть маленький, — ответил Хлебников. — Не способный о себе позаботиться подросток.

— Да вот ещё. Я уже совершеннолетний и всё могу, по закону.

Тут даже Сакаков не удержался и фыркнул.

Хлебников обернулся от плиты, положил Эдику руку на плечо.

— Не спорь со старшими, а то супа не получишь. Отощал совсем, гляди.

Пальцы Хлебникова легко прошлись по его шее, поправили загнувшийся воротник рубашки. Эдик почувствовал волну мурашек, сбежавших к нему за шиворот, и машинально наклонил голову… Хлебников уже отвернулся к плите, захлопал дверцами шкафчика, застучал тарелками.

Суп оказался вкусный. Когда Эдик спросил, Хлебников ответил, что готовил его сам.

***

Рассказы о клинике Фадеев любил. Слушал, расспрашивал. Особенно про терапию расспрашивал. Кто был у Сакакова на приёме, какие диагнозы ставил Станислав Юрьевич своим пациентам. Эдик больше помогал Хлебникову, разумеется, но и на приёме бывал. Особенно когда пришлось держать ту нервную кошку, что чуть не расцарапала Сакакову руки. Или той-терьера, у которого кроме перелома лапы обнаружился дерматит и ленточные черви — с собакой в тот день вся клиника по очереди работала. И соскобы взять, и капельницу поставить, и таблетку в пасть сунуть, и рентген, и наложить шину… Вот как так можно было собаку запустить? И кормили её чёрти чем, и паразитов на ней оказалось немерено.

— А как он с хозяевами? — спрашивал Яшка.

— Нормально, — пожимал Эдик плечами. — Вежливый. А что?

— Да здесь про него говорят, что он ни одной юбки не пропускает.

— Кто? Сакаков? — такие слухи Эдик слышал впервые. Знал, что девчонки без ума от смазливого молодого профессора, но чтобы Сакаков сам…

— А то ты не знал, как к нему девицы на пересдачу ходят, — с каким-то мстительным отвращением принялся рассказывать Яшка. — Юбку покороче, блузку с вырезом поглубже…

— И чего?

Яшка дёрнул углом рта и отвернулся.

— Не знаю. Пока жалоб не поступало, значит, руки не распускает…

— Или их всё устраивает, и они молчат? — предположил Эдик.

У Яшки побагровели щёки.

— Да забей. Подумаешь. Мужик-то он всё равно неплохой, — постарался его утешить Эдик. Братаны они или как, в конце-то концов. Должны друг друга поддерживать, и всё такое.

— Ага, неплохой, — кисло повторил Яшка. С утешениями не выходило. И дался ему этот Сакаков, в самом деле. Зациклился что ли.

— Ты расскажи лучше, как у тебя-то дела? — Эдик встретил в глазах Яшки полное непонимание. — Ну, помнишь, ты мне в начале осени про лаборантку рассказывал? Типа, с титьками?

— А, это… — Яшка скривился. — Да никак. Халтурю всё, деньги зарабатываю. Нет времени.

— М-да. Понятно.

— Зато мышцы накачал, — похвастался Яшка. — Колбасу грузить — это тебе не хухры-мухры. Попробуй пятьдесят ящиков в одно рыло перекидать…

— А по профессии не думал подработку найти? — спросил его Эдик. — Ну вот типа как я в клинике?

— Да кому я нужен? — Яшка тут же скис. — Без знакомств я туда вряд ли попаду. Студентов только на бесплатных началах берут. Братуха, это только тебе повезло, а остальным так не фартит.

Эдик нахмурился, в словах Яшки была правда. Ему даже стыдно сделалось, что он такой везунчик.

— А если бы тебе предложили? Пошёл бы? — настаивал он скорее гипотетически. Кто бы его слушать стал, если бы он порекомендовал Фадеева в качестве ещё одного ассистента. Да ещё и на платной основе, по договору…

— Не знаю, Эдик. Смотря куда и сколько платить будут… Сам понимаешь.

Эдик покивал головой. Куда ни плюнь, получалась лажа.

Впрочем, на следующий день он всё же сказал Хлебникову про Яшку. Тот внимательно выслушал и пообещал поговорить с Сакаковым. Никто не ожидал, что разговор выльется в крики, ругань и разбитую посуду — дело было на кухне, и несколько тарелок разговора не пережили, когда Сакаков, оттолкнув от себя стол, выбежал в коридор.

— Пускай развеется, — сказал Хлебников, глядя вслед сбежавшему коллеге.

— Ой, Константин Николаевич, а как же его пациенты? — протянула Карина, которая сегодня дежурила. — У него ведь там по записи…

— Ну давай я их пока приму, — согласился Хлебников. — Пойдём, Эдик, нечего тут толпиться.

Сакаков далеко не ушёл, как был в халате и разношенных шлёпках, ходил туда-сюда по внутреннему дворику, курил и, кажется, кому-то названивал на сотовый.

Эдик отвернулся от окна. Хлебников только что назвал его по имени. Это случалось всё чаще во время неформального общения в клинике. В универе же он был для Хлебникова строго Хиновым. Хоть и без «вы».

— А что вы ему сказали, что он так понёсся? — рискнул спросить Эдик.

Хлебникова было не пронять. Он только пожал плечами и улыбнулся.

— Работать давай, хватит болтать, — вот и всё, чего Эдик добился.

Но история Сакакова на том не кончилась. На следующее утро он явился на занятия со здоровенным фингалом под глазом.

— Нет, ты только погляди, — шепнул Эдик Фадееву. — А от нас уезжал — всё нормально было.

Яшка пожал плечами и спрятался за учебником.

— Небось, что-то не поделили…

— Кто? Какая баба может такой синячище оставить? Может, он и правда у кого-то девушку отбил, и с ним «поговорили»?

— Может и так, — Яшка покосился на Эдика, а потом перевёл тему: — Дай хоть почитаю, что нам задано… Я не готовился.

— У тебя ведь вечер был свободный вчера, — Эдик вздохнул. — Чем ты занимался вместо того, чтобы готовиться?

— Устал. Заснул, — коротко ответил Яшка и углубился в чтение классификации лихорадок.

***

Неделю спустя Хлебников сказал Эдику, что со вторым ассистентом пока придётся подождать. А также высказал в шутливой форме сомнение в том, что Эдик будет помогать ему так же хорошо, как и раньше, если в клинике окажется его закадычный друг Фадеев.

— Небось только и будете что журнальчики читать, да сидеть целыми днями на кухне, бесплатный чай пить. Вечное голодное студенчество.