— Что она сказала? — спросил тот.

— Что поторопилась.

— Гм.

— Это вкратце, — уточнил Хлебников. — С утра ты едешь к ней, и она тебе рассказывает полную версию.

— А…

— Нет, за руль тебе сейчас нельзя, — ключи непонятно каким образом оказались в руках Хлебникова. — Эдик, на, убери. Миша сегодня здесь ночует. Сейчас чаю выпьет и на боковую, — с этими словами Хлебников вылил остывший чай из кружек и принялся заваривать новый.

В директорском кабинете была довольно удобная кушетка. Узкая, но под рост Широкова вполне подходила. Эдик отнёс обратно бутылку коньяка, ключи убрал в верхний ящик стола и отправился обратно на кухню.

Он взялся за ручку кухонной двери, да так и остался стоять в коридоре. Хлебников с Широковым разговаривали. О чём там можно говорить, снова о Марине? Как ни странно, говорил Хлебников.

— …он молодой, Миш. На кой ему старик?

— Ты не старик.

— Ему бы с девушкой, а не с мужиком…

— А это не тебе решать, с кем ему лучше. Пусть сам решает, не ребёнок уже.

Эдик сглотнул. Чёрт. А говорили-то о нём.

— Но если он передумает… Я его держать не буду. Он ведь…

— Слушай, у тебя в тот раз не получилось, и ты уехал. Не все же такие паскуды, как твой бывший. Да и время сейчас другое, это даже я понимаю.

— Но Эдик… он молодой.

— Слушай, у тебя с ним всё серьёзно? — Широков прихлопнул кружкой чая по столу — Эдик даже вздрогнул. Он напряг слух ещё сильнее, но ответа Хлебникова не услышал.

— Тогда прекращай думать о всякой ерунде.

— Ах, о ерунде? — вскричал Хлебников. — А сам-то вот только что…

— Ну дурак был, с кем не бывает. Кость, слушай… Ты мне друг, я для тебя что угодно сделаю, ты ж понимаешь?

— Понимаю…

Эдик на всякий случай отошёл от кухни. И вообще, чтобы находиться подальше от соблазна подслушать ещё, он прошёл на пост администратора, в другой конец клиники.

Значит не всё у них гладко, как он полагал. Хлебников переживал из-за их разницы в возрасте. Наверное, и насчёт имени поэтому настаивал. И вся эта его неуверенность тоже, наверное, из-за переживаний, из-за неуверенности в его, Эдика, отношении к нему.

Он вздохнул и обхватил себя руками за плечи. Ну вот как доказать Хлебникову, что он не собирается искать себе никого другого, что и в мыслях-то у него никого нет, все мысли только о нём одном? Признаться в любви у Эдика не получилось, Хлебников всё свёл к шутке — вечно он шутит… Как доказать… Как?

Наверное, просто оставаться с ним, — решил он. Просто быть рядом. Год, второй, третий. Может быть тогда Хлебников ему поверит? Со временем. Иногда поступки говорят лучше слов.

Эдик уселся в кресло и облокотился на стол, сдвинув журнал посещений. Положил голову на скрещённые руки, прикрыл глаза. Хлебников не покидал его мысли.

***

Утром он проснулся поздно, от звонка в дверь. Дёрнулся, подскочил, и с его плеч свалился плед. Кто это решил о нём позаботиться? Хлебников, наверное. Костя.

Эдик улыбнулся и пошёл открывать клинику посетителям.

***

Марина с Широковым поженились в сентябре. По этому случаю закрывали клинику и гуляли у Широкова на даче. Сакаков снова щеголял подбитым глазом, но они с Яшкой всю дорогу держались вместе, Фадеев при этом ходил довольный, а это значило, что у них с профессором всё хорошо.

Из-за занятий на третьем курсе Эдику пришлось снизить нагрузку в клинике, он не мог уже там появляться с утра. С Хлебниковым они стали видеться реже, но встречи их теперь носили бурный характер. Эдик даже заволновался. Предупреждал Хлебникова, что если о них узнают — об их связи, то ему, как преподавателю, придётся несладко. Хлебников только смеялся в ответ, мол, да кому нужен этот универ и студенты-прогульщики. Эдик молчал и старался быть осторожным за двоих.

В ноябре Хлебников купил квартиру. В кредит, и поручителем его выступал Широков. А дальше у них с Эдиком состоялся разговор, и тут Хлебникова как подменили. Он говорил, что поймёт, если Эдик и дальше захочет жить в общаге. Что ни в коем случае не настаивает на том, чтобы они съезжались. Что это серьёзный шаг, и если Эдику хочется повременить… В общем, Хлебников много чего наговорил. Не сказать, что лишнего, но так серьёзно и официально подошёл к ситуации, что Эдик просто не мог нормально с ним разговаривать. Что человеку твердить, если он такой нервный?

Эдик согласился, что ему надо подумать, попросил дать время. Хлебников согласно кивнул, мол, он всё понимает и давить на него не будет. Эдик съездил в общагу и собрал свои вещи, попрощался с Яшкой, сказал, что поживёт у дальнего родственника. И вернулся обратно к Хлебникову спустя полтора часа со словами: «Ну вот я и подумал, а когда мы пойдём выбирать кровать».

Если честно, в дальнейших планах Эдика по убеждению Хлебникова от кровати зависело очень и очень многое.

========== Третий курс. Часть первая. ==========

Комментарий к Третий курс. Часть первая.

Всех с наступившим 2016 годом!!

***

Самонадеянно было полагать, будто у них с Хлебниковым всё будет ладно после того, как они съедутся вместе. Эдик по наивности не предусмотрел стольких нюансов… Ну откуда он мог знать, во сколько Константин Николаевич любит ложиться спать или куда именно он предпочитает складывать свои вещи? Откуда мог знать о том, что Хлебников старается поддерживать образцовый порядок в комнатах, кухне и ванной, что не любит громко включать телевизор и старается сразу же вымыть за собой посуду?

Все эти мелкие детали и правила окружали Эдика постепенно. Наверное, проявись они все сразу и одновременно, Эдик бы не выдержал. Ему хотелось в глазах Хлебникова выглядеть идеальным, но, похоже, не получалось. А ещё Хлебников словно опекунство над ним взял, и о том, чтобы жить, как равные партнёры, и речи не шло. Эдику оставалось или слушаться, или… Альтернативы не было. Нет, Хлебников не ругался с ним, не диктовал условий, не выставлял его вон. Он просто вставал и делал за Эдика то, что, по его мнению, должно было быть сделано. Убирал на место вещи и книги, расставлял в определённом порядке посуду в сушилке, выключал свет в комнате, если Эдик забывал сделать это сам. Эти мелочи выводили Эдика из себя, словно неожиданные булавочные уколы. И не извиниться за них было. Один раз он честно попытался, но Хлебников посмотрел на него эдак недоумённо… Что в будущем Эдик решил делать всё сам и убирать свои вещи тоже сам, лишь бы только не натыкаться на этот взгляд «откуда ты здесь внезапно появился и что делаешь».

Впрочем, это были мелкие бытовые проблемы, и они большого вреда в их отношения не принесли. Страшнее было другое. Страшнее был ремонт.

Квартира досталась Хлебникову в новом фонде, почти без отделки. Чтобы сэкономить, он решил делать косметический ремонт самостоятельно. Эдик с энтузиазмом принялся ему помогать.

Свободного времени у них было мало. Редкие выходные дни, которые выпадали между работой в клинике и учёбой в вузе, полностью посвящались ремонту. В одной комнате они с Хлебниковым спали, в другой белили потолок и клеили обои, на кухне клали на стены дешёвенькую плитку. Хлебников оказался на все руки мастером, всё умел. Эдик с завистью смотрел, как тот уверенно водил мастерком, нанося грунтовку и ровняя стену, как аккуратно, край к краю, наклеивал обои в гостиной.

— Костя, а где ты так научился? — спрашивал Эдик, устало стирая пот со лба и заодно размазывая по лицу капли побелки.

— Когда в области квартиру получил, тоже пришлось ремонтировать, — отвечал Хлебников, пожимая плечами. — Тогда и пришлось научиться.

Спать они ложились поздно. К стыду Эдика, он засыпал сразу же, как только голова его касалась подушки. Кстати, пока не был сделан ремонт, Хлебников отказывался покупать хорошую мебель. Поэтому спали они с Эдиком на каких-то раскладушках, оставшихся явно от гастарбайтеров, которые тянули в квартире проводку и делали сантехнику.

— Главное, есть крыша над головой, — говорил Хлебников и улыбался.